Ночью в горах не утихал вой ветра; пламя светильника в шатре металось из стороны в сторону, не замирая ни на миг.
Ди Фэн сидел за столом главнокомандующего, глядя на колышущиеся тени на пологе. Пальцы, лежавшие на коленях, медленно сжались в кулак.
За тысячи ли отсюда, в столичном дворце, как раз наступил час вечерней трапезы; интересно, чем она занята сейчас?
Срочное донесение на шестьсот ли уже должно было лечь к ней на стол, и тайный доклад она тоже наверняка прочла. Вот только…
Он снова обманул её.
Из срочной депеши Военного совета она знала лишь то, что он снялся с лагеря и двинулся на юг. Но она не знала, что он оставил более ста тысяч воинов на границе и взял с собой к Чжучжоу всего пять тысяч отборных бойцов.
Если бы она узнала об этом, неизвестно, в какую ярость пришла бы.
Бледное лицо, алые губы, нахмуренные тонкие брови, кипящий гнев во взгляде — и всё же как она была прекрасна.
При мысли о её лице напряжённое тело Ди Фэна чуть расслабилось, уголки губ приподнялись, и он тихо усмехнулся про себя.
Обман государя карался смертью, но он раз за разом преступал запреты.
Не потому, что не боялся расплаты, а потому, что понимал: узнай она обо всём заранее, она никогда бы не позволила ему так поступить.
Она говорила, что ей нужен только Чжучжоу, и даже если Тайшуй упустит земли Южного Ху, достаточно будет взять один этот город.
Но он хотел преподнести ей всё.
И Чжучжоу, и все земли Южного Ху к западу от гор Циньшань.
Пока у него оставались силы, он не уступил бы ни пяди!
…И ни за что не пожелал бы проиграть тому человеку.
Он назначил помощника генерала Чэнь Цзиня командовать главными силами и оставаться в боевой готовности на границе. Если армия Еци станет одерживать победу за победой в Южном Ху, Чэнь Цзинь должен был немедленно двинуть полки вперёд и занять территории к западу от гор Циньшань.
Если Хэ Си сдержит клятву — эти тысячи ли рек и равнин достанутся Тайшую; если же нарушит слово — войско Чэнь Цзиня сможет вовремя отразить любую неожиданность.
Сам же Ди Фэн во главе пяти тысяч всадников день и ночь мчался на юг, ставя всё на одно — на стремительность.
Чтобы не вызвать подозрений у того человека, оставалось лишь взять малый отряд и сделать ставку на молниеносный натиск!
Нужно было взять Чжучжоу одним сокрушительным ударом прежде, чем враг успеет опомниться, пока его основные силы не могут разделиться, а Еци не успеет спешно стянуть войска из внутренних областей!
Полог шатра с шумом распахнулся снаружи: ворвавшийся ночной вихрь едва не погасил свечу.
Командиры от ранга командующего полком и выше вошли в шатёр строем. Они были без доспехов, в одних тонких рубахах, насквозь промокших от пота. Отвесив положенный поклон, военачальники подняли глаза на сидящего на возвышении главнокомандующего:
— Генерал!
Чем дальше на юг, тем нестерпимее становился зной. В восьмом месяце даже на горной стоянке духота стояла такая, что перехватывало дыхание.
Ди Фэн поднял взгляд, окинул командиров потемневшими глазами и отчеканил:
— Передать приказ: сняться с лагеря в полночь. Огней на марше не зажигать, коням надеть удила с деревянными брусками, людям хранить мертвое молчание! К рассвету мы обязаны выйти к горе Шилиншань!
Офицеры переглянулись в полном замешательстве, не зная, что сказать.
Ди Фэн поднялся во весь рост:
— В чём дело?
Один из командиров шагнул вперёд; лицо его выражало тревогу:
— Мы полагали, генерал поведёт отряд прямо к землям к западу от реки Дунцзян, но никак не думали, что целью станет застава Цинлюгуань.
Ди Фэн посмотрел на него:
— Испугался?
Тот смутился, но громко возразил:
— Мы идём за генералом не первый год, чего нам бояться! Вот только горы Чжушань и Шилиншань круты и опасны, а застава Цинлюгуань прикрыта этими природными твердынями. Прорвать такую заставу и взять Чжучжоу будет невероятно трудно!
Едва он договорил, как вмешался другой полководец:
— Генерал ведёт всего пять тысяч бойцов, тогда как гарнизон Еци вокруг Чжучжоу насчитывает шестьдесят тысяч! Даже с вашим непревзойдённым полководческим даром и военным искусством не следовало оставлять путь к западу от реки ради штурма заставы Цинлюгуань…
Пять тысяч против шестидесяти — этот замысел и без того казался чистым безумием. Никто не мог помыслить, что он выберет для атаки именно Цинлюгуань, решив брать штурмом неприступную твердыню!
Ди Фэн поднял руку, прерывая споры, и в глазах его блеснула сталь:
— Когда армия Еци брала Чжучжоу, переправляясь через реку с востока, у них ушло двадцать дней.
Командиры нахмурились, ожидая продолжения.
Ди Фэн обвёл всех тяжёлым взглядом:
— Выступая в этот поход, я отвёл себе всего десять дней. — Он сделал паузу, и лицо его стало суровым: — Через десять дней Чжучжоу падёт перед войском Тайшуя!
Все замерли в оцепенении. Лица командиров вытянулись; они порывались возразить, но слова застревали в горле.
Тогда император Еци лично вёл восемьдесят тысяч воинов, держал осаду и громил идущие подкрепления, и даже у него ушло двадцать дней, что уже вошло в воинские летописи как выдающийся подвиг. Но то, что Ди Фэн дерзнул обещать взять крепость у Еци всего за десять дней, потрясало воображение и казалось немыслимым!
Ди Фэн спустился с помоста, посмотрел на офицера, говорившего первым, и едва заметно усмехнулся:
— Фан Кай. Завтра, когда дойдём до горы Шилиншань, возьмёшь всех людей, выстроишься перед заставой Цинлюгуань и вызовешь гарнизон Еци на бой.
По лицу Фан Кая градом покатился пот:
— Генерал… — Помолчав мгновение, он стиснул зубы и склонил голову: — Подчинённый повинуется приказу!
Гарнизон заставы Цинлюгуань насчитывал по меньшей мере двадцать тысяч воинов, но Ди Фэн приказал ему выставить все пять тысяч бойцов Тайшуя прямо перед их воротами… Трудно было вообразить замысел более безумный!
Если бы Фан Кай не прошёл с Ди Фэном сквозь огонь и кровь долгих лет сражений, он ни за что не решился бы исполнить такое повеление.
Ди Фэн едва заметно кивнул и обернулся к остальным командирам:
— Передайте воинам: под доспехи надеть лёгкую, короткую одежду.
Командиры замерли, совершенно сбитые с толку этим распоряжением.
Ди Фэн ничего не стал объяснять. Повернувшись вполоборота, он пальцами поправил фитиль свечи на столе и чуть приподнял подбородок.
Чжучжоу. Чжучжоу.
Он проиграл там однажды и не потерпит второго поражения.
Если не считать изощрённого коварства того человека, среди всех полководцев Еци больше некому было с ним тягаться!
Двадцать седьмого числа восьмого месяца одиннадцатого года эры Дали отряд генерала Ди Фэна вышел к горе Шилиншань. Войско выстроилось перед заставой Цинлюгуань: начищенные доспехи сверкали на солнце, всадники и пехотинцы держались нарочито дерзко, вызывая врага на открытый бой.
Полководцы Еци Сюэ Хуэй и его помощник Лю Жуй во главе двадцатитысячной армии заперлись на заставе, заняв глухую оборону, и не вывели за ворота ни единого воина.
Бойцы Тайшуя непрерывно били в барабаны и осыпали крепость бранью до самого захода солнца. Не добившись ответа, они разбили лагерь прямо под стенами заставы Цинлюгуань.
В горном ущелье под заставой бурлила поднявшаяся вода. Прохладный ночной ветер немного разгонял остатки дневного зноя.
На крепостных башнях ярко пылали факелы. Воины Еци плотными рядами стояли на стенах, вглядываясь в далёкую темноту долины, где мерцали редкие огоньки.
Тайшуйский лагерь расположился неподалёку от заставы. С наступлением ночи там воцарилась полная тишина: порой доносилось лишь ржание коней, но человеческих голосов не было слышно вовсе, что вселяло в сердца гарнизона глухую тревогу.
Порывы горного ветра с шумом трепали высокое главное знамя лагеря Тайшуя. Огромный багровый иероглиф «Ди» даже на таком расстоянии бросался в глаза, и отвести от него взгляд было невозможно.
Сюэ Хуэй, облачённый лишь в простой шёлковый панцирь, который военачальники Еци носили в повседневности, стоял на крепостной стене. Лицо его оставалось бесстрастным, а взгляд был неподвижно устремлен вдаль.
Неподалёку за его спиной слышался приглушённый ропот солдат. Хоть говорили они тихо, слова разбирались отчётливо.
Помощник генерала Лю Жуй подошёл к нему и встал рядом, тяжело вздохнув:
— Почему днём генерал не выпустил войско из ворот принять бой? Солдаты целый день слушали их площадные оскорбления, в груди у каждого кипит злость.
Сюэ Хуэй не повернул головы и лишь спокойно спросил:
— Ты хоть разглядел, кто именно вёл этот внезапный набег Тайшуя?
Лю Жуй презрительно хмыкнул:
— Ну и что с того, что это Ди Фэн? Генерал и сам видел: под заставой выстроилось всего около пяти тысяч всадников, куда им тягаться с нашей армией за стенами!
Сюэ Хуэй чуть повернул лицо, бросил на Лю Жуя косой взгляд и усмехнулся:
— Когда Ди Фэн гремел славой на полях сражений, ты был всего лишь безусым рядовым воином в десятом ранге под началом генерала Чжу.
Лицо Лю Жуя вспыхнуло; в душе шевельнулась досада. Однако Сюэ Хуэю было уже за сорок, за его плечами лежало больше двадцати лет непрерывных войн, и он был одним из самых заслуженных полководцев Еци. Ссориться с ним не стоило, поэтому Лю Жую оставалось лишь проглотить обиду и молча застыть на месте.
Сюэ Хуэй смотрел вперёд. Лишь спустя некоторое время он вдруг произнёс:
— Ты помнишь сражение, принёсшее Ди Фэну великую славу?
Лю Жуй задумался:
— Генерал имеет в виду битву при Цикоу двенадцать лет назад? К чему вспоминать об этом сейчас?
Сюэ Хуэй слегка прищурился:
— В той битве царство Центральное Тяньвань сосредоточило у Цюйбу лагерь численностью более пятнадцати тысяч бойцов. Ди Фэн во главе всего лишь сотни всадников бросился на их лагерь, завязал бой, тут же отступил и заманил врага к переправе Цикоу. Там из засады поднялись пять тысяч воинов Тайшуя и наголову истребили почти десять тысяч тяньваньцев. Та битва прославила его имя на всю Поднебесную, заставив содрогнуться соседние государства. У этого человека есть и острый ум, и бешеная отвага; он идёт в бой в первых рядах, не зная страха, а его войско Фэншэн не знает преград. Скажи мне, найдётся ли среди военачальников пяти царств хоть один, кто осмелился бы им пренебречь?
Лю Жуй промолчал, но пальцы его невольно сжались в кулаки.
Сюэ Хуэй поднял руку, указывая на далёкий вражеский стан, и заговорил тише:
— Сейчас он явился с пятью тысячами, чтобы выманить нас из крепости. Горы Чжушань и Шилиншань за стенами дики и непроходимы — откуда тебе знать, сколько тайшуйских засад таится в этих ущельях?
Лю Жуя прошиб холодный пот; лицо его разом побледнело.
Двенадцать лет назад Ди Фэн сотней всадников завлёк врага в засаду из пяти тысяч воинов. Что же ждало их сегодня за спинами этих пяти тысяч всадников?!
Сюэ Хуэй повернулся:
— Опираться на собственную непобедимость, выжидать ошибки врага, сидеть за неприступными стенами и смотреть, как противник истощает сам себя — вот наилучший путь обороны заставы для нас с тобой.
Сгорая от стыда, Лю Жуй почтительно склонил голову:
— Подчинённый проявил опрометчивость. Прошу генерала не держать обиды.
Сюэ Хуэй махнул рукой и негромко усмехнулся:
— Пустое. Передай приказ: удвоить бдительность этой ночью. Если в лагере за стенами начнётся движение, немедленно докладывать мне.
Лю Жуй принял приказ и последовал за Сюэ Хуэем вниз по ступеням башни. Пройдя полпути, он не удержался и снова оглянулся назад.
В лагере Тайшуя огни уже погасли. Не было слышно ни ржания коней, ни поступи дозоров. Кругом стояла неестественная, гнетущая тишина, и лишь багровое знамя главнокомандующего, подобно сгустку крови, вздымалось на фоне ночного неба.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
