Он защищался, нападая, и Гао Шижань, разумеется, это понял. Он увидел, как запястье Цзин Тяньмина задвигалось, подобно ползущей змее, и деревянная палочка под давлением его указательного и безымянного пальцев устремилась в горизонтальном ударе прямо к его локтю. Если бы он не сменил прием, то не успел бы уколоть Цзин Тяньмина в левое плечо, как его собственная правая рука была бы отсечена, поэтому он мгновенно отдернул свою палочку назад. Едва противники обменялись первым ударом, как инициатива перешла из рук в руки. Цзин Тяньмин, захватив преимущество, не колебался, он развернул мизинец и резким движением запястья направил ответный удар в правое плечо Гао Шижаня. Гао Шижань ловко уклонился, и Цзин Тяньмин тут же сделал выпад в точку цюэпэнь Гао Шижаня. Тот снова повел левым плечом в сторону, но Цзин Тяньмин не остановился. Кончик его импровизированного меча прочертил дугу, целясь противнику в горло, глаза и межбровье.
Сначала Гао Шижань, поскольку сражался с младшим, да к тому же Цзин Тяньмину на вид было не больше двадцати лет, использовал лишь три десятых своей силы. Однако теперь Цзин Тяньмин заставил его отступить на три шага, и Гао Шижаню стало любопытно. Повернув голову, он крикнул:
— Цзин-сюнди, осторожно!
С этим выкриком скорость его движений возросла в несколько раз. Он рубил по диагонали и колол прямо, отвечая быстротой на быстроту и опутывая палочку в руках Цзин Тяньмина непрерывным потоком движений, подобным текучей воде. После этой перемены в тактике Цзин Тяньмин поначалу проявил некоторую суету, но, в конце концов, он много лет обучался у Гай Не, к тому же это не была схватка не на жизнь, а на смерть. Отразив десяток приемов, он постепенно сосредоточился, становясь все более уравновешенным. В моменты атаки и защиты его стойка была тверда, словно старое дерево с переплетенными корнями1, как бы неистовствовал и ни бушевал поток воды, он лишь спокойно выжидал подходящий момент.
Гао Шижань заметил, что дыхание Цзин Тяньмина по ходу боя становится все более ровным и долгим. Он невольно издал удивленный возглас, и, не замедляя рук, то и дело бросал на юношу одобряющие взгляды. Внезапно он сменил быстроту на медлительность. Его палочка исполнила прием «Птица, взлетающая с равнины» из тридцати двух мечей стиля Линьюань. Цзин Тяньмин, не в силах противостоять этому, ответил приемом «Закатные отблески угасающей зари» из техники Сюаньфэй на сто шагов. На середине движения Гао Шижань увидел, что Цзин Тяньмин перемещается повсюду, и понял, что его собственный выпад исчерпан. Он тут же описал полукруг в позиции «Объятие луны», нейтрализуя силу противника, а затем перешел в атаку на средний уровень приемом «Вращающийся конь перед залом». Если бы они сражались на настоящих мечах, Цзин Тяньмину пришлось бы подпрыгнуть, чтобы увернуться, но поскольку они сидели, скрестив ноги, и использовали палочки, Цзин Тяньмин в спешке просто повалился на спину. Даже коснувшись земли, он продолжал быстро вращать палочку, защищаясь. Гао Шижань оценил этот искусный маневр и находчивость противника, выкрикнув:
— Хорошо!
Не давая Цзин Тяньмину сесть, он направил удар сверху вниз, используя прием «Вздох над брошенной книгой». Цзин Тяньмин поспешно описал кончиком палочки несколько кругов, пытаясь рассеять атаку, но не ожидал, что в этом приеме главным окажется не «брошенная книга», а «вздох». Палочка в руке Гао Шижаня на середине пути внезапно взмыла вверх и замерла прямо у горла Цзин Тяньмина, словно поджидая, когда тот сам наткнется на острие. Увернуться было невозможно, поэтому Цзин Тяньмин остановился и звонко произнес:
— Благодарю Гао-дася за наставление.
— У Цзин-сюнди превосходное мастерство. Разве мои приемы можно назвать наставлением? Скорее, я восхищен вашим учителем, который за те несколько лет, что мы не виделись, вырастил такого таланта, как Цзин-сюнди, — Гао Шижань повернулся к Ма Шаохуа: — Хуа-мэй, ты согласна?
— А? — Ма Шаохуа подняла голову, словно очнувшись от глубокого сна. Казалось, все это время она была погружена в свои мысли и совершенно не замечала происходящего вокруг. Услышав вопрос мужа, она лишь в замешательстве посмотрела на обоих.
Поняв, что мысли жены далеко, Гао Шижань мягко сменил тему и спросил Цзин Тяньмина:
— Похоже, Цзин-сюнди проделал долгий путь в пыли и ветре, куда же вы держите путь?
— Да, — ответил Цзин Тяньмин. Хоть поведение Ма Шаохуа и показалось ему странным, он не стал расспрашивать и указал на Гао Юэ и Сян Юя, стоявших в толпе: — Мы втроем направляемся в Гуйлин, что в царстве Ци.
— Гуйлин в царстве Ци? — глаза Гао Шижаня блеснули. — Неужели Цзин-сюнди едет на Собрание героев?
— Да, — подтвердил Цзин Тяньмин.
— Недавно в великой битве Цинь и Чу пятисоттысячная армия Чу потерпела поражение от рук разбойников! — Гао Шижань говорил с воодушевлением, и Цзин Тяньмин с легким смущением кивнул. — Это заставило всех героев Поднебесной кусать локти от досады!
Гао Шижань налил себе и выпил еще чашу желтого вина, после чего продолжил:
— У каждого из семи царств были свои сильные стороны, но теперь лишь царство Ци не подвластно тирании Цинь. Благородные мужи и люди чести стремятся туда, чтобы внести свой вклад. Даже Цзин-сюнди в таком юном возрасте не забывает о великом долге, а по сравнению с этим… хе-хе… «Чистый ветер, не знающий стыда, Гао Шижань»… Какое громкое имя.
Гао Шижань взглянул на Ма Шаохуа, но та лишь отрешенно смотрела на людей в комнате, ни на ком не задерживая взгляд. Гао Шижань тихо вздохнул:
— Я тоже собирался немедленно отправиться в Гуйлин, но… но… — тут он хлопнул себя по колену. — Ну да ладно! Цзин-сюнди, ступайте первыми, а мы с женой прибудем следом.
На следующее утро Цзин Тяньмин узнал от Чжоу Лаоханя, что чета «Героев Иньчуани» и бабушка Цзян ускакали на рассвете, отчего на душе у него стало тоскливо. Пока Сян Юй собирал вещи, Цзин Тяньмин расспрашивал жителей деревни о дороге на юг. Когда все было готово к отправлению в Гуйлин, они обнаружили, что Гао Юэ с самого утра куда-то исчезла.
— Девчонка! У нее будто не две ноги, а крылья, вечно куда-то убегает, — ворчал Сян Юй.
— Не ругайся. Нужно ее найти, — сказал Цзин Тяньмин.
— Хочешь искать — ищи, — Сян Юй пожал плечами. — А я подожду вас у Чжоу Лаоханя.
Цзин Тяньмин с улыбкой оставил Сян Юя и сам отправился на поиски. Обойдя несколько домов и не найдя следов Гао Юэ, он обратился к самой голосистой Ли-дашэнь, спрашивая, нет ли поблизости красивых мест, думая, что Гао Юэ могла уйти погулять. Ли-дашэнь, которая обожала делиться новостями, обрадовалась, что ее расспрашивают. Она расплылась в улыбке и еще громче закричала, указывая рукой на западную рощу:
— Ой, да у нас тут есть озеро, гладкое, как зеркало, оттого и зовется Цзинпо. Говорят, там часто купаются небожительницы. Если хочешь погулять, ступай туда, а если повезет, может, и сам увидишь, как они принимают ванну.
Солнечный свет, пробиваясь сквозь листву деревьев, расцвечивал траву, наполняя душу покоем и радостью. Любуясь по пути к озеру Цзинпо пейзажами, подобными работе призрачного топора и божественного мастера2, Цзин Тяньмин все больше убеждался, что если небожительницы и спускаются на землю, то лучшего места для купания им не найти.
- Старое дерево с переплетенными корнями (老树盘根, lǎoshù pángēn) — образное выражение, означающее непоколебимую устойчивость и глубокую укорененность. ↩︎
- Работа призрачного топора и божественного мастера (鬼斧神工, guǐfǔ shéngōng) — идиома, описывающая совершенное искусство, словно созданное не человеком, а высшими силами. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
