— Девочки всегда такие сообразительные. — Бабушка Цзян слегка улыбнулась и постучала тростью по земле. — Перед уходом я должна сказать тебе кое-что. Пусть это и стыдно, но, к счастью, слышим это только мы двое. Много-много лет назад я была в том же возрасте, что и ты сейчас, и была такой же своенравной…
Кэ Юэ, выслушав, тоже улыбнулась:
— Я уже слышала об этом, в то время вас звали Фужун.
— Фужун… — В голосе бабушки Цзян послышалась тоска, она кивнула и продолжила: — Та Фужун-гунян была похожа на тебя: не любила рукоделие, а обожала заниматься боевыми искусствами. Она была и озорной, и несносной, и упрямой донельзя — её родители ничего не могли с ней поделать. Им пришлось просить старых друзей семьи, чтобы те научили Фужун боевым искусствам. У этих друзей был сын, который тоже любил тренироваться, и Фужун постепенно в него влюбилась.
— Полагаю, тем человеком был мой Вайгун Ма Лян? — спросила Кэ Юэ.
— Да. Мы с твоим Вайгун договорились, что он не возьмёт в жёны никого другого, а я не выйду замуж ни за кого, кроме него. Мы должны были провести вместе всю жизнь. Но твой Вайгун… ты и сама видела, он вечно переставляет три и четыре1, говорит путано и невпопад.
Кэ Юэ не удержалась и спросила:
— Неужели Вайгун не пришёл просить вашей руки?
— Нет, свататься-то он пришёл. Вот только твой Вайгун не расслышал имя. — Говоря о делах давно минувших дней, бабушка Цзян всё же смутилась. — Когда твой Вайгун пришёл просить руки, мои родители ошибочно решили, что он хочет жениться на моей старшей сестре. Твой Вайгун этого не заметил, а когда увидел, что родители согласились, просто без памяти обрадовался.
— У вас была сестра? — с удивлением спросила Кэ Юэ.
— Была, — кивнула бабушка Цзян. — Моя сестра — это мать Ма Шаохуа, твоя вайзуму.
— А! — вскрикнула Кэ Юэ. — Как же так вышло?
— Эх! — Бабушка Цзян тихо вздохнула и отошла ещё на несколько шагов. — Такова, верно, судьба. В брачную ночь твой Вайгун наконец обнаружил, что взял не ту девушку. На следующее утро он примчался в мой дом, чтобы извиниться. Твой Вайгун сначала хотел расторгнуть брак, но обе семьи были прославленными домами улинь, как они могли допустить такой позор? Более того, раз уж свадьба состоялась, разве можно было позволить моей сестре терпеть такое унижение?
Кэ Юэ кивнула и спросила:
— А что было потом?
— Потом… потом твой Вайгун пришёл просить меня…
— Просить? — Кэ Юэ и представить не могла, о чём Ма Лян мог просить бабушку Цзян в тот момент. — О чём же мой Вайгун вас просил?
Бабушка Цзян замолчала, а затем тихо произнесла:
— Он пришёл просить меня стать его второй женой.
— О! — Кэ Юэ была поражена.
— Твой Вайгун сказал, что пока мы можем быть вместе, нет ничего плохого в том, чтобы я стала его второй женой. Услышав это, я пришла в ярость и обругала его: «Это ты из-за своей путаницы натворил бед, с какой стати я должна терпеть унижение?» С этими словами я и прогнала его.
Кэ Юэ моргнула и украдкой взглянула на стоявшего поодаль Ма Лян, подумав про себя: «А Вайгун-то смельчак, раз осмелился предложить бабушке стать его младшей женой».
— Вайгун потом больше не приходил к вам?
— Как же не приходил? Каждое полнолуние он приходил ко мне и просил выйти за него второй женой, но я до самой смерти не соглашалась.
— На вашем месте я, боюсь, тоже не согласилась бы, — сказала Кэ Юэ.
— А потом, в один прекрасный день — ты ведь знаешь — твой Вайгун внезапно ушёл из дома и больше не возвращался. Не знаю, понимала ли моя сестра причину, но она целыми днями тосковала, угасая от печали, и в конце концов умерла, оставив маленького ребёнка без присмотра.
— Так значит, вы, бабушка, скрыли своё имя и отправились в семью Ма, чтобы стать служанкой? — услышав это, Кэ Юэ наконец всё поняла.
Бабушка Цзян кивнула:
— Да, я чувствовала вину перед сестрой, поэтому осталась в доме Ма прислуживать и растить детей, считая это своим искуплением.
— Дитя, — бабушка Цзян взяла Кэ Юэ за руку и понизила голос. — Сегодня я твёрдо решила, что до конца своих дней больше не покину твоего Вайгун.
Кэ Юэ, которую только что окружал мечный строй Ба-и, почувствовала то же самое.
— Почему я не побоялась позора и рассказала тебе эти старые истории? — спросила бабушка Цзян и сама же ответила: — Просто я хочу, чтобы ты знала: теперь я жалею.
— Жалеете?
— Да, я только что наконец всё осознала. Последние несколько десятков лет я злилась на твоего Вайгун. — Бабушка Цзян тоже украдкой взглянула на Ма Лян. — И что в итоге? Твой Вайгун сбежал из дома, моя родная сестра умерла, а я? Я тоже прожила большую часть жизни в одиночестве. Да, я жалею. Если бы я могла вернуться в ту ночь несколько десятков лет назад, то я бы непременно сразу согласилась на предложение твоего Вайгун стать его второй женой.
Кэ Юэ слушала и всё больше запутывалась: «Какое отношение это имеет ко мне?»
Бабушка Цзян, видя, что та не понимает, горько улыбнулась:
— Дитя, я самовольно совершила поступок, в котором виновата перед тобой. Перед уходом я должна извиниться.
В этот момент Кэ Юэ ещё не знала, что бабушка Цзян силой заставила Синь Яньянь выйти замуж за Лу Юаньдин, поэтому в её голове был сплошной туман2.
— Я лишь хочу, чтобы ты запомнила одну вещь. Если однажды этот юнец по фамилии Цзин спросит, готова ли ты стать одной из двух жён, делящих одного мужа…
— Что? — Кэ Юэ внезапно поняла, к чему клонит бабушка Цзян, и густо покраснела от смущения.
Бабушка Цзян, не обращая внимания на её состояние, продолжала:
— Когда придёт это время, я надеюсь, ты вспомнишь историю, которую я тебе только что рассказала. Хорошенько всё обдумай и только тогда дай ему ответ.
- Переставлять три и четыре (颠三倒四, diān sān dǎo sì) — китайский идиоматизм, означающий крайнюю путаницу в словах или делах, беспорядок. ↩︎
- Голова в тумане (满头雾水, mǎn tóu wù shuǐ) — образное выражение, означающее крайнюю степень недоумения или полного замешательства. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
