Сан Чжи на самом деле не знала, сколько ему лет. Но услышав его слова и вспомнив о возрасте Сан Яня, она с серьёзным лицом недовольно произнесла:
— Ты и правда довольно старый.
— …
Ты и правда довольно старый.
Довольно старый.
Старый.
Хотя Дуань Цзясюй не особо беспокоился о возрасте, услышав это, он всё равно почувствовал, будто его укололи прямо в сердце.
Едва ему исполнилось двадцать, как на него уже повесили ярлык «старика». Дуань Цзясюй не знал, как описать свои чувства в этот момент. Он медленно выдохнул и, чеканя каждое слово, спросил:
— Я старый?
Сан Чжи снова кивнула:
— Старый.
Несколько секунд тишины.
— Мелкая, раз ты считаешь меня старым, — Дуань Цзясюй пристально посмотрел на неё, видимо, находя ситуацию настолько нелепой, что от избытка чувств даже рассмеялся, — то почему не зовёшь меня дядей?
— Оу. — Сан Чжи немного подумала и, решив, что в этом есть смысл, тут же исправилась:
— Дядя.
Глаза девочки были большими и круглыми, ясными и чистыми, без тени притворства. Она говорила совершенно серьёзно, словно каждое слетавшее с её губ слово шло от самого сердца.
С самым невинным выражением лица она сыпала соль на его раны.
В этот момент их разговор прервал Чэнь Минсюй. Он налил Дуань Цзясюю воды и немного неловко произнёс:
— Прости, посиди пока. Я выпил слишком много воды, мне нужно отойти в туалет.
Дуань Цзясюй справился с эмоциями и, обернувшись, ответил:
— Хорошо.
Возможно, ему было совсем нечем заняться, потому что, когда Чэнь Минсюй ушёл, Дуань Цзясюй повернул голову и снова решил поспорить с Сан Чжи о случившемся:
— Ты же понимаешь: если ты будешь меня так называть, то твоему гэгэ тоже придётся так меня звать?
Сан Чжи честно ответила:
— Не знала.
— Так как всё-таки: гэгэ или дядя? — спросил Дуань Цзясюй.
Сан Чжи задумалась и неохотно произнесла:
— Тогда лучше гэгэ.
Дуань Цзясюй расслабился, его взгляд смягчился, и он неспешно протянул:
— А ты, я смотрю, защищаешь своего гэгэ.
— Никого я не защищаю, — Сан Чжи не поняла его слов. — С чего бы мне его защищать? Он вечно меня обижает. Я просто не хочу, чтобы он называл тебя дядей.
— Почему?
— Он выглядит старше тебя.
Не ожидая такого ответа, Дуань Цзясюй на мгновение опешил, а затем внезапно рассмеялся и, едва сдерживаясь, переспросил:
— Сан Янь выглядит старше меня?
Сан Чжи ответила:
— Ну да.
Несмотря на то, что это была победа в споре о том, кто «старее», настроение Дуань Цзясюя заметно улучшилось.
Он слегка кашлянул и с притворным смирением спросил:
— Мелкая, и как же ты определила, что он старше меня? — А затем добавил: — По-моему, мы выглядим одинаково.
Сан Чжи окинула взглядом его лицо и тут же опустила глаза, вяло проговорив:
— Всё же разница есть.
В следующую секунду в открытую дверь кабинета постучала женщина. Она робко заглянула внутрь:
— Здравствуйте, скажите, пожалуйста, классный руководитель Фу Чжэнчу здесь?
Учитель Чжан поспешно встал:
— Да! Вы, должно быть, цзецзе Чжэнчу?
Женщина, поджав губы, улыбнулась и вошла:
— Всё верно.
Простоявший всё это время Фу Чжэнчу не удержался от жалобы:
— Цзецзе, ну почему ты только сейчас пришла?
Сан Чжи невольно посмотрела в ту сторону.
Черты лица женщины чем-то напоминали Фу Чжэнчу. На ней было белое платье, и выглядела она совсем как студентка. Лёгкий макияж, неяркая помада — её лицо казалось изящным и притягательным. Она тихо объяснила Фу Чжэнчу:
— Я приехала сразу после занятий, это довольно далеко.
Договорив, женщина заметила сидящего на стуле Дуань Цзясюя. Её взгляд замер на пару секунд, но она тут же отвела его, и голос её зазвучал ещё более взволнованно:
— Простите, учитель Чжан, я заставила вас долго ждать?
Учитель Чжан махнул рукой:
— Ничего страшного, спасибо, что нашли время прийти.
Из-за слов Сан Чжи Дуань Цзясюй долго не мог перестать улыбаться. Уголки его губ всё ещё были приподняты, он не отводил взгляда, пристально глядя на Сан Чжи:
— Когда вернётся твой учитель?
Сан Чжи отвела взгляд:
— Должен скоро вернуться.
— Маленькая Сан Чжи, гэгэ немного скучно, — Дуань Цзясюй от нечего делать принялся её дразнить. — Может, скажешь гэгэ что-нибудь приятное, чтобы развеять скуку?
Сан Чжи подозрительно посмотрела на него:
— Что именно сказать?
— Ну, например, — Дуань Цзясюй, не раздумывая, выдал: — Цзя Сюйгэ-гэгэ — самый красивый в мире.
— Я тебе не диктофон, — проворчала Сан Чжи.
— Я просто попросил меня похвалить, — сказал Дуань Цзясюй, — а не считал тебя диктофоном.
Сан Чжи отказалась:
— Не буду.
Дуань Цзясюй ничуть не рассердился и, растягивая слова, подколол её:
— Жадина.
В этот момент Чэнь Минсюй, наконец, вернулся из туалета. Он сел на своё место и с усмешкой произнёс:
— Прошу прощения, в животе внезапно заурчало.
Дуань Цзясюй ответил:
— Ничего, мы не торопимся.
Затем он пододвинул к Сан Чжи нетронутый стакан с водой, стоявший на столе, и спросил:
— Пить хочешь?
«Жадина» промолчала.
Дуань Цзясюй пару раз постучал костяшками пальцев по стакану:
— Пей воду.
После этого он перевёл взгляд на Чэнь Минсюя и принялся внимательно его слушать.
Только тогда Сан Чжи взяла стакан и молча сделала глоток. Глядя на пустой стол и вспоминая, что с самого прихода он так ничего и не выпил, она помедлила в нерешительности, но в итоге всё же подошла к кулеру и налила ему стакан воды.
–
Больше всего в Чэнь Минсюе Сан Чжи раздражало то, что каждый раз, когда он вызывал родителей, он говорил одно и то же. Сан Чжи слышала это столько раз, что, казалось, могла пересказать всё слово в слово. С этой стороны Чэнь Минсюй и правда очень напоминал тот самый «диктофон», о котором они только что говорили.
От скуки ей захотелось зевнуть, и мысли её постепенно унеслись куда-то далеко.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
