Заметив, что она постоянно перекладывает напиток из руки в руку, Дуань Цзясюй просто протянул ладонь и забрал его.
Сан Чжи взглянула на него, но ничего не сказала. Перед самым входом в зал она всё же не удержалась и, указав на стакан, произнесла:
— Я хочу пить.
Дуань Цзясюй протянул ей напиток, но вовсе не собирался отдавать его в руки. Он лишь поднёс трубочку к её губам и, слегка приподняв веки, с невозмутимым видом посмотрел на неё.
Сан Чжи не хватило смелости пить прямо из его рук, поэтому она попыталась перехватить стакан.
Но не успела она коснуться его, как Дуань Цзясюй небрежно бросил:
— Пей свой напиток спокойно, зачем же пользоваться моментом, чтобы потрогать руку гэгэ?
— … — Сан Чжи сдержалась и с каменным лицом ответила: — Кто ещё собирался трогать твою руку, я сама буду пить.
Дуань Цзясюй спросил:
— Не боишься холода?
Сан Чжи ответила:
— Не боюсь.
Дуань Цзясюй вернул ей стакан:
— Когда перестанешь пить, я снова его заберу.
— Не нужно, — Сан Чжи мельком глянула на его ладонь и тихо добавила: — Тебе ведь тоже будет холодно.
Услышав это, Дуань Цзясюй усмехнулся и, протянув к ней руку, совершенно несерьёзно предложил:
— Тогда согреешь меня?
Сан Чжи никак не отреагировала, продолжая потягивать напиток.
Он, впрочем, не почувствовал неловкости, убрал руку и спокойно сказал:
— Пойдём, пора заходить.
Оба поднялись.
Спустя несколько секунд Сан Чжи вдруг выудила из сумки грелку для рук и протянула ему:
— У меня была только одна, пользуйся.
Дуань Цзясюй замер.
Сан Чжи вполголоса пояснила:
— У меня руки холодные, я не смогу тебя согреть, — договорив, она бросила на него притворно спокойный взгляд и добавила: — К тому же, ну, это… держаться за руки тоже не совсем уместно.
Дуань Цзясюй повернул голову, посмотрел на неё и через пару секунд согласно кивнул:
— И правда, не совсем уместно.
Они нашли свои места и сели.
Дуань Цзясюй положил на колени пакет, который нёс всю дорогу для Сан Чжи, и, вскрывая упаковку грелки, вежливо и мягко произнёс:
— Официального статуса-то нет.
— … — В голове у Сан Чжи стало пусто, она поставила напиток.
В этот же момент Дуань Цзясюй вложил грелку ей в ладонь.
Фильм начался, зазвучала фоновая музыка, заглушив все её слова.
Когда показ закончился, настало время ужина.
Хотя во время фильма Сан Чжи большую часть времени думала о той его фразе, спустя больше часа ей было неудобно заводить об этом разговор.
Они поужинали в ресторане.
После этого вернулись в район, где жил Дуань Цзясюй, и забрали торт из кондитерской.
Пришли домой к Дуаню Цзясюю.
Сняв обувь, Сан Чжи заметила на полке новую пару женских тапочек, как раз её размера. Она посмотрела в сторону Дуаня Цзясюя, но не стала брать их сама.
Дуань Цзясюй сам поставил тапочки перед ней и спокойно сказал:
— Купил для тебя.
Он поставил торт на обеденный стол и ушёл в кухню.
Сан Чжи медленно надела тапочки, подошла и открыла коробку с тортом.
Как только она его достала, Дуань Цзясюй вышел из кухни, держа в руках другой торт.
Сан Чжи замерла:
— Почему их два?
— Этот сделал я, — сказал Дуань Цзясюй. — Боялся, что выйдет невкусно, поэтому заказал ещё один.
Сан Чжи моргнула:
— Ты умеешь печь торты?
— Раньше подрабатывал в кафе, кое-чему научился, — Дуань Цзясюй приготовился вставлять свечи в торт и мимоходом спросил: — Какой хочешь использовать в качестве именинного?
Сан Чжи указала на тот, что сделал он:
— Вот этот.
— Сколько поставить?
— Одной будет достаточно, наверное.
Дуань Цзясюй приподнял бровь и с явным отказом в голосе произнёс:
— Девятнадцать штук.
Сан Чжи лишилась даров речи:
— Если поставить так много, как их задувать?
— Гунян, — вальяжно произнёс Дуань Цзясюй, — тебе пора осознать свой возраст.
В кондитерской дали две пачки свечей, по двенадцать в каждой, так что их хватало. Сан Чжи не удержалась от колкости:
— Тогда на твой день рождения придётся просить у людей лишнюю упаковку свечей.
— В мой день рождения, — Дуань Цзясюй проявил двойные стандарты, — хватит и одной.
— … — Сан Чжи это ужасно разозлило, и она с вызовом заявила: — Когда придёт время, я тебе обязательно все двадцать шесть воткну.
Дуань Цзясюй лишь рассмеялся. Расставив свечи, он взял с журнального столика зажигалку и розовый пакет. Опустив глаза, он медленно зажёг все свечи.
Сан Чжи сбежала в прихожую, чтобы выключить свет.
Когда она вернулась, Дуань Цзясюй уже всё зажёг. Его лицо в свете свечей приобрело тёплый оттенок; в неверных бликах черты были не совсем чёткими, но казались необычайно нежными и ласковыми.
Если подумать, это был первый день рождения, который Сан Чжи праздновала вместе с ним.
Дуань Цзясюй начал петь поздравительную песню, его низкий и мягкий голос эхом разносился по гостиной. Когда прозвучала последняя строчка, Сан Чжи загадала желание и с силой дунула на свечи.
Потухла лишь большая часть.
У неё дрогнул уголок рта, и она дунула ещё несколько раз, пока не погасила все.
Глядя на неё, Дуань Цзясюй рассмеялся, его грудь вздымалась, а плечи подрагивали. Затем он встал, включил свет и протянул Сан Чжи розовый пакет:
— Подарок на день рождения.
Сан Чжи приняла его, он оказался не из лёгких. Она поблагодарила, подавила любопытство и, взяв нож, принялась резать торт.
Стоило ей сделать один надрез, как Дуань Цзясюй перехватил нож и помог ей отрезать небольшой кусочек. Он взглянул на лежащий в стороне пакет и внезапно спросил:
— Не хочешь посмотреть, что тебе подарили другие?
Сан Чжи мельком глянула на него и покачала головой:
— Посмотрю, когда вернусь.
Дуань Цзясюй не стал настаивать и спросил снова:
— Тот парень ухаживает за тобой?
Сан Чжи задумалась:
— Должно быть.
Дуань Цзясюй усмехнулся и протяжно спросил:
— У тебя много ухажёров?
Вспомнив, как хвасталась в больнице, Сан Чжи не знала, что ответить, и лишь туманно проронила:
— Нормально.
Вскоре Дуань Цзясюй опять спросил:
— А есть какие-то условия для тех, кто за тобой ухаживает?
Сан Чжи недоумевала:
— Откуда тут взяться условиям, это же не выбор партнёра.
— Ну расскажи, — словно ведя обычный праздный разговор, совершенно будничным тоном произнёс Дуань Цзясюй, — какие условия у того, кто мог бы тебе приглянуться?
Сан Чжи подняла глаза и с сомнением перечислила:
— Красивый.
Дуань Цзясюй:
— Угу.
— С хорошим характером.
— Угу.
— Должен быть на голову выше меня.
— Правильные взгляды на жизнь.
— Угу, и что ещё?
Сан Чжи держала вилку и откусила кусочек торта:
— И всё.
— Под все эти условия, что ты назвала, я подхожу, — Дуань Цзясюй кончиком пальца подцепил немного шоколадного крема и легонько мазнул её по щеке. — Так что, хочу тебя кое о чём спросить.
Словно нечто долгожданное наконец должно было случиться, принося с собой сильнейшее предчувствие.
Сан Чжи встретилась с ним взглядом и почти угадала, какой будет его следующая фраза, но сердце всё равно пропустило удар, а от волнения стало трудно дышать. Она слизала остатки торта с губ и растерянно посмотрела на него:
— О чём?
Дуань Цзясюй негромко рассмеялся, его взгляд был двусмысленным, но в то же время серьёзным.
На этот раз он не стал, как прежде, прикрываться чем-либо или говорить двусмысленно.
Он открыл ей все свои карты напрямую:
— Можно мне начать ухаживать за тобой?
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
