То была осень того же года. До праздника Середины осени оставалось меньше трёх дней.
Японские бомбардировщики, прикрываемые истребителями «Зеро» — самолётами с высокой огневой мощью и большим радиусом действия, — вылетели с базы на острове Синьпин.
Они прорвали заслон истребителей Иньской армии и внезапно атаковали Бэйсинь. Над городом они начали беспорядочно сбрасывать бомбы, бензиновые и зажигательные боеприпасы.
Грохот бомбардировки напоминал безумный дьявольский вой. В него вплетался пронзительный вой сирен, а половина Бэйсиня в считаные минуты превратилась в огненный ад.
Линь Ханцзин едва выбежала из школьных ворот, как её подхватил обезумевший поток людей.
Все бежали к ближайшим бомбоубежищам.
Она никогда ещё не видела ничего настолько страшного. Повсюду гремели взрывы и клубился дым. Люди бежали, кричали, толкались, словно обезумели. В небе свистели бомбардировщики, а затем один за другим раздавались взрывы:
— Бум! Бум! Бум!
Внезапно пошёл дождь.
На улицах становилось всё больше тел, источавших запах крови. Разрушенные здания продолжали дымиться, повсюду вспыхивали языки пламени.
Всё вокруг напоминало растревоженный улей.
Бомбардировщики один за другим пролетали над городом с оглушительным воем.
Бомбы. Взрывы. Смерть.
На крышах гремели зенитные орудия, направленные в небо.
И среди этого хаоса Линь Ханцзин вдруг увидела десятки истребителей Иньской армии. На фюзеляжах были нанесены знаки двадцати четырёх звёзд.
Люди, которые ещё не успели добежать до бомбоубежищ, словно обрели надежду, вырванную из самой пасти отчаяния, и закричали.
Линь Ханцзин узнала истребители воздушной обороны Иньской армии.
И тут издалека до неё донёсся надрывный крик:
— Третья госпожа! Третья госпожа!
Она в панике обернулась.
В потоке людей она увидела Го Шаолуня и несколько десятков часовых. Они изо всех сил пробивались к ней сквозь толпу, отчаянно махали руками.
Го Шаолунь хрипло кричал:
— Третья госпожа! Главнокомандующий развёртывает части противовоздушной обороны. Он велел мне забрать вас!
Но людской поток был слишком плотным. Линь Ханцзин не могла остановиться и почти не слышала, что он кричит.
Толпа несла её всё дальше от Го Шаолуня.
Внезапно японский бомбардировщик пронёсся прямо над головами людей и сбросил зажигательную бомбу.
Раздался взрыв.
Пламя взметнулось к небу.
Толпа издала отчаянный вопль, и ещё несколько десятков тел упали на мостовую.
В одно мгновение весь мир обезумел и перевернулся.
Бежать было некуда.
Ужас происходящего почти сломил Линь Ханцзин. Безумно бегущие люди толкали её со всех сторон, пока она, спотыкаясь, не оказалась зажатой в узком пространстве между деревом и стеной.
Поток людей продолжал проноситься перед глазами.
И вдруг она услышала тонкий детский плач.
Линь Ханцзин обернулась и увидела ребёнка лет шести или семи. Люди сбили его с ног.
Она бросилась к нему и протянула руку.
Ребёнок тоже потянулся к ней.
Но в следующее мгновение обезумевшая толпа прошла прямо по нему.
Плачущий ребёнок исчез под ногами людей.
Перед Линь Ханцзин осталось лишь кровавое месиво.
Она закричала от отчаяния.
В одно мгновение душа словно покинула её тело.
Линь Ханцзин широко раскрытыми глазами смотрела на кровавую сцену. В голове стало совершенно пусто.
Вокруг гремели взрывы, бомбардировщики сотрясали небо. Перед глазами одно за другим падали окровавленные тела.
Она была охвачена ужасом, слёзы лились ручьями, но откуда-то в ней появилась сила подняться и снова бежать.
Перед глазами мелькали кровь, огонь и дым.
На улицах царила давка, люди толпами устремлялись к бомбоубежищам.
Но Линь Ханцзин не пошла туда.
Она бежала в одном направлении.
Только в одном.
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
