Небо дарит осенний свет, а сердце изнывает снова
Примерно через четверть часа дверь гостиной всё ещё оставалась полуоткрытой. Старшая служанка Юнь И осторожно подошла и заглянула внутрь.
Из комнаты донёсся спокойный голос Сяо Бэйчэня:
— Позвони Мо, начальнику штаба. Пусть немедленно приедет ко мне.
Вскоре Мо Вэйи прибыл в Хуатинчжоу и только здесь узнал о похищении Шэнь Яньцина. У него тяжело опустилось сердце.
Кто же не знал, что главарь банды Лунсяо — владелец клуба «Тайхэн» Хун Фушэн? Опираясь на влияние британской концессии, он пользовался уважением и в военных, и в правительственных, и в финансовых кругах. Остров Синьпин был его настоящим логовом.
В обычное время Иньская армия и господин Хун не вмешивались в дела друг друга. Но теперь им пришлось вступить в эту мутную воду.
Мо Вэйи немного помолчал и наконец сказал:
— Молодой маршал, вытащить человека из рук банды Лунсяо — всё равно что вступить в схватку с тигром. Нам следует всё тщательно обдумать.
Сяо Бэйчэнь, однако, держался уверенно и невозмутимо:
— Они похитили человека на моей территории. Более того, похитили моего старшего брата Шэнь Яньцина. Если мы сначала не покажем им, с кем они связались, они, значит, принимают армию Сяо за сборище бездельников?
Он ненадолго замолчал, а затем продолжил:
— Все рестораны, танцевальные залы, ночные клубы, увеселительные заведения… всё в Бэйсине, что принадлежит Хун Фушэну, — найдите повод и опечатайте.
Мо Вэйи усмехнулся:
— Для таких поисков повода лучше всего подходит Сюй Цзыцзюнь. К утру он запечатает всё так чисто, что и следа не останется.
Сяо Бэйчэнь уже всё продумал и добавил:
— Завтра вечером на Южный вокзал прибудет поезд с острова Синьпин. Пусть Шао Чжэньпэн со своими людьми перекроет путь. В поезде наверняка будет немало опиума. Всё конфисковать.
Мо Вэйи вдруг понял замысел и улыбнулся:
— Это же источник существования Хун Фушэна.
Сяо Бэйчэнь фыркнул:
— Хун Фушэн годами торговал опиумом у меня под носом и решил, будто я ничего не знаю. Я закрывал на это глаза ради приличий, а он сам забыл о границах дозволенного. Раз уж теперь осмелился бросить мне вызов, я первым делом перекрою ему источник дохода.
Он немного подумал и продолжил:
— И ещё: от моего имени немедленно отправьте Хун Фушэну приглашение. Напишите, что в ближайшее время я нанесу господину Хуну визит со щедрым подарком.
Мо Вэйи слегка изменился в лице:
— Молодой маршал, это может быть опасно…
Сяо Бэйчэнь улыбнулся:
— Не думаю, что у Хун Фушэна хватит смелости причинить мне вред. К тому же, если мы хотим, чтобы старший брат Шэнь вернулся невредимым, поездка на остров Синьпин неизбежна. А я, как младший, сначала так бесцеремонно задену самолюбие господина Хуна, что потом должен лично отправиться туда и вернуть ему лицо.
Мо Вэйи обдумал весь план и понял, что в нём нет явного изъяна. Он с облегчением произнёс:
— На этот раз господин Хун просчитался. Он забыл, что двадцать четыре северные провинции всё ещё принадлежат семье Сяо.
— Сначала сила, потом вежливлсть, — с лёгкой улыбкой ответил Сяо Бэйчэнь. — Пусть сперва поймёт, чем заканчивается попытка нас задеть.
В его гордой манере было что-то властное.
— Он, вероятно, думает: «Сильный дракон не одолеет местную змею». Тогда я напомню ему ещё одну вещь: простой народ не спорит с чиновником, а разбойник не вступает в борьбу с солдатами.
В тот же вечер Линь Ханцзин под проливным дождём вернулась в дом Шэнь.
Едва она вошла, как навстречу ей поспешила тётушка Чжан. Лицо её выражало крайнюю тревогу, руки беспокойно тёрлись одна о другую.
Увидев Линь Ханцзин, она словно увидела спасение:
— Госпожа Линь, у господина Кэ снова поднялась температура. Он плачет и не перестаёт кричать. Никто не может его успокоить. Скорее идите к нему!
Линь Ханцзин тоже встревожилась и быстро поднялась наверх.
В комнате Шэнь Кэ несколько служанок окружили мальчика. Его лицо пылало от жара. Он сидел на полу и, с трудом пытаясь надеть обувь, плакал и требовал отвести его к отцу.
Стоило кому-нибудь попытаться его остановить, как он хватал туфлю и начинал колотить ею человека, а затем снова заходился громким рыданием.
У Линь Ханцзин защемило сердце.
— Кэ…
Увидев её, Шэнь Кэ босиком бросился к ней, раскрыл руки и прижался к её груди. Он плакал так сильно, что едва мог дышать:
— Мама… Я хочу к папе… Я хочу к папе. Мама, помоги мне вернуть папу.
От его плача у Линь Ханцзин тоже покатились слёзы. Мальчик крепко держался за её руку, а в его рыданиях звучала такая безысходность, что сердце её разрывалось.
И вдруг она вспомнила, как два года назад в монастыре родила ребёнка — мальчика по имени Линь Наньгуй. Он был таким крошечным, что едва ли превосходил размером две ладони.
Когда она впервые взяла его на руки, её сердце тоже разрывалось от боли, а слёзы лились ручьём. Мамушка рядом плакала и говорила:
— Он родился раньше срока. Остаётся только надеяться, что вы будете связаны судьбой, и он сможет выжить.
Она вспомнила и тот день, полгода назад, когда отправляла от себя болезненного, едва живого ребёнка. Она так крепко прижимала его к себе, касалась щекой его маленького лица и плакала так, что не могла разжать рук.
Когда мамушка попыталась забрать малыша, Линь Ханцзин почувствовала, будто у неё вырывают сердце.
— Ему всё равно придётся уехать, — сказала мамушка Лю. — Это ради Наньгуя. Ты ведь не можешь смотреть, как он умирает. Сестра Тереза нашла в Америке хорошую больницу. Когда мы устроимся и дороги станут безопаснее, ты приедешь к нему. Цзю-эр, отпусти его…
Обнимая Шэнь Кэ, Линь Ханцзин плакала так, что лицо её опухло от слёз.
Он всё повторял, что хочет к отцу. Каждое его слово тяжело ударяло ей в сердце.
Ей было жаль мальчика. Так жаль…
Ради него она была готова на всё.
На всё, что угодно.
Ради своего Наньгуя…
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
