Золотокрылая гигантская птица Пэн посмотрел на расщелину в скале, где находился единственный выход, и отступил на два шага. Его голос сменился с тихого бормотания на громкий крик, а затем перешел в яростный рык…
— Всё это ложь, всё это ложь!
— Это призрачный край, всё это суета! Суета! Лишь моё Дао истинно! Лишь моё Дао истинно!
Вслед за этим его силуэт превратился в комок золотого света. Он метался из стороны в сторону внутри великого строя, но раз за разом натыкался на преграды из схем Тайцзи, сотканных из двух видов энергии инь и ян. Он бился о них с разбитой в кровь головой, и длинные волосы его растрепались!
В чертоге Линсяо божества и небожители, на удивление…
В некоторой степени даже преисполнились сочувствием.
Ли Чаншоу слегка покачал головой и произнес:
— Закалка сердца этой божественной птицы воистину недостаточна. Я думал, он выдержит девятью девять — восемьдесят один1 круг, но не ожидал, что не пройдет и тридцати, как его сердце Дао начнет рушиться.
Му-гун не удержался и прикрыл ладонью лоб.
Кто-то из небожителей вздохнул:
— Мы лишь наблюдаем со стороны, но и то чувствуем это отчаяние.
— Водный бог воистину искусен. Цепной строй изначально мог лишь удержать эту божественную птицу, но каждое появление Водного бога и каждое выражение его лица давали новые ложные подсказки, отчего защита его разума рушилась шаг за шагом.
— Если бы мы оказались на его месте, то, боюсь, не выдержали бы и тридцати кругов.
— Только теперь понимаешь, что удары грома и небесный огонь — лишь малая кара, и даже в восемнадцати кругах ада ещё есть место для маневра.
Ли Чаншоу спокойно улыбнулся, не стал ничего добавлять и, украдкой взглянув на выражение лица Небесного Императора, вновь сосредоточил внимание на заточающем строе.
В это время Золотокрылая гигантская птица Пэн снова миновал выход. Его глаза остекленели, когда он уставился на то самое кривое дерево и старика под ним.
Ли Чаншоу вновь задал свой вопрос. Золотокрылая гигантская птица Пэн с яростным видом пролетел мимо кривого дерева, бросился в выход строя и погрузился в следующее «колесо перерождения».
На этот раз Ли Чаншоу начал добавлять новые детали.
В средоточии цепного строя Ли Чаншоу выпустил несколько бумажных даосов, которые начали хором читать каноны учения Дао, призывающие к добру, так что звуки священных текстов разнеслись по всем частям великого строя.
Так прошло три дня…
Цзинь Пэн уже сбился со счета, сколько кругов он проделал, сколько раз видел три больших иероглифа «Заблудился?», и сколько раз уничтожал воплощения Водного бога.
Его сознание помутилось. Спотыкаясь, он подошел к той самой расщелине, чувствуя, как по телу волнами расходится пустота.
Словно ведомый бесами и богами2, Цзинь Пэн вошел в расщелину и снова увидел точно такую же обстановку, услышав знакомый голос.
Ноги Цзинь Пэна подкосились, он упал на колени прямо на облачную тропу и, закинув голову, пробормотал:
— Что осознать? Можете ли вы сказать мне, что осознать? Водный бог, что именно ты хочешь, чтобы я осознал?
Ли Чаншоу с разочарованным видом покачал головой, не проронив ни слова.
В Цзинь Пэне больше не осталось свирепости. Он поднялся, весь дрожа; он хотел было нанести удар ладонью, но почувствовал, что это лишь пустая трата сил, и, понурив голову, пролетел мимо.
Еще через десять кругов…
Бум!
Золотокрылая гигантская птица Пэн рухнул на колени перед кривым деревом и, глядя на Ли Чаншоу, не смог сдержать слез, катившихся из глаз.
— Владыка, что вы велите мне осознать? Что же мне в конце концов нужно осознать? Можете вы мне сказать? Что прикажете, то я и осознаю!
Ли Чаншоу снова покачал головой и бесстрастно произнес:
— Когда ты действительно поймешь, что именно должен осознать, то сам отыщешь ответ. Иди.
— А-а-а!
Золотокрылая гигантская птица Пэн закричал в исступлении, вскочил на ноги, в сердцах топнул и стремительно исчез, продолжая свой бег по кругу.
Еще через десять кругов сердце Цзинь Пэна дрогнуло — в голову ему внезапно пришла мысль.
Заблудился?
Этот вопрос он видел бесчисленное количество раз, этот вопрос Водный бог задавал ему непрестанно.
К этому моменту всё, что должно было остыть, уже остыло; всё, о чём следовало подумать, уже было обдумано.
Если бы Водный бог хотел убить его, то ему не нужно было прилагать столько усилий. Вспоминая каждый их разговор, он припомнил слова о том, что его не убивают лишь из уважения к старым чувствам к его близкому человеку…
Это Павлин, верно? Тот тип с неопределенным инь и ян, которого он сам не знал, называть братом или сестрой!
Этот бесконечный строй, раз за разом являющийся Водный бог с вопросом об осознании и эта слегка покачивающаяся деревянная табличка…
«Цзинь Пэн, ты заблудился?»
В этот миг в его сердце Дао прозвучал этот вопрос.
Все голоса, что он когда-либо слышал, теперь зазвучали один за другим, заставляя его отступать и вопрошая об одном и том же.
Перед глазами всё побелело, и в этой белизне начали всплывать обрывки картин, от недавних до самых далеких…
«Хм, Павлин, погоди у меня, я тоже смогу привести род Фениксов к возрождению!»
«Смертные — лишь немощные существа, а последователи учения Дао — обманщики, ищущие славы. Я, Золотокрылый Пэн, обязательно выберу иной путь».
«Павлин, ступай в Хунхуан сам. Те три капли истинной крови Фениксов отдали тебе, а я лишь побочный вид, я не важен».
«Я, Золотокрылый Пэн, стану самым быстрым существом между небом и землей!»
Миг за мигом, мгновение за мгновением.
События после прихода в Три Мира, воспоминания до появления в них…
Лесть, которую он принимал, была лишь чужим расчетом; похвалы, что он слышал, были лишь дурманящим зельем, которым его поили другие.
Кто из них по-настоящему уважал его?
Он, Золотокрылый Пэн, как-никак Сын Изначального Феникса, как мог он не понимать этого, как мог не видеть сути?
Просто лесть и похвалы подобны яду; он постепенно затерялся в этих возгласах «быстрый малый» от последователей Западного учения.
Всё это сложное устройство здесь…
Должно было сказать ему, что упоение тщеславием и пустотой — это лишь признак того, что он заперся в собственных шагах, лишь потеря самого себя.
Непрестанные наставления Водного бога…
Внезапно услышав тихий зов, Цзинь Пэн очнулся и обнаружил, что сам не заметил, как снова оказался под кривым деревом перед Водным богом и табличкой «Заблудился?».
Плюх!
Цзинь Пэн подкосился в ногах и рухнул на колени. Его глаза были полны слез, и прежде гордая голова медленно опустилась, коснувшись облачной тропы.
— Я ошибся… Я примкнул к Западному учению лишь из минутного упрямства, я лишь хотел доказать, что не хуже Кун Сюаня. Я давно сбился с пути и уже не знаю, куда мне лететь. Я рожден с предельной скоростью, но никто не сказал мне, куда лететь, никто никогда не говорил мне, что я должен делать!
Ли Чаншоу: …
Так вот что он осознал?
Разумеется, нельзя было исключать, что Золотокрылая гигантская птица Пэн нарочно прикидывается.
- *jiǔ jiǔ bā shí yī* (九九八十一, jiǔ jiǔ bā shí yī) — девятью девять — восемьдесят один; число, символизирующее высшую степень испытаний или завершённость священного цикла. ↩︎
- *guǐ shǐ shén chāi* (鬼使神差, guǐ shǐ shén chāi) — словно ведомый бесами и богами; совершить что-либо под влиянием неведомой силы или по странному стечению обстоятельств. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
