Ли Чаншоу ввел двоих гостей в главный зал, где слуга поднес им горячий ароматный чай.
Они были достаточно близки, чтобы не тратить время на пустые приветствия, поэтому Чжао Гунмин сразу спросил, когда они отправляются. Ли Чаншоу с улыбкой ответил:
— Мы немного подождем здесь. Я только что известил заместителя главы учения Жаньдэна, чтобы он присоединился к нам. Будет лучше, если мы отправимся вместе.
Чжао Гунмин скривился:
— Ехать в компании Жаньдэна — удовольствие сомнительное.
— Как бы то ни было, официально он — почтенный мастер нашего учения Дао, — заметила Святая Матерь Цзиньлин. — Перед посторонними мы должны сохранить его лицо. Но если он не оценит доброго отношения, хм!
— Шицзе, нам все же следует превыше всего ставить мир, — мягко произнес Ли Чаншоу, переглянувшись с Чжао Гунмином; оба едва заметно усмехнулись.
Святая Матерь Цзиньлин лишь хмыкнула и отвернулась к своей чашке чая.
— А куда делся Бай-сяньшэн? — спросил Чжао Гунмин. — Я недавно проходил мимо твоего пика, но не почувствовал его присутствия, поэтому вернулся один.
— Сказал, что отправился навестить друга, — с улыбкой ответил Ли Чаншоу. — Об этом не стоит расспрашивать слишком подробно.
— Понятно, — Чжао Гунмин с улыбкой погладил бороду, легко меняя тему. — Чангэн, я слышал, будто Золотокрылая гигантская птица Пэн грозилась бросить вызов Небесному чертогу, но почему потом все стихло? Неужели этот Золотокрылый Пэн просто пытался привлечь к себе внимание?
Ли Чаншоу посерьезнел:
— Лаогэ, не стоит так думать. Золотокрылая гигантская птица Пэн обладает невероятной скоростью и весьма грозен. В тот день он действительно явился в Небесный чертог и долетел до самого дворца Гуанхань.
— О?
Чжао Гунмин и Святая Матерь Цзиньлин обменялись взглядами. Оба проявили интерес, но их внимание привлекли разные вещи.
— И что же было потом? — первым спросил Чжао Гунмин.
Святая Матерь Цзиньлин же нахмурилась:
— Неужели слухи не лгут, и у тебя с Хэнъэ-сяньцзы из дворца Гуанхань действительно какие-то необычные отношения?
— Шицзе, не верьте подобным сплетням! — поспешно ответил Ли Чаншоу. — У меня почти нет связей с Тай-инь Син-цзюнем. Я лишь обладаю некоторой властью в Небесном чертоге, поэтому могу беспрепятственно входить во дворец Гуанхань.
Святая Матерь Цзиньлин призадумалась: такие слова звучали вполне разумно.
— Так что же в итоге стало с тем Золотокрылым Пэном? — снова спросил Чжао Гунмин.
— Лаогэ, взгляни, — Ли Чаншоу указал на слугу, стоявшего в углу внутреннего зала. — Он ведь уже здесь.
Слуга обернулся, его лицо расслабилось в улыбке. Хотя у него по-прежнему был орлиный нос и резко очерченные черты, он больше не казался воплощением угрозы. Солнечный свет из окна окутал его слабым сиянием, отчего его улыбка стала похожа на весенний ветерок — мягкая и даже немного застенчивая.
Чжао Гунмин: «…»
Святая Матерь Цзиньлин: «…»
Только Ли Чаншоу собрался официально представить его, как с северо-запада, рассекая воздух, пронеслась полоса света.
Цзинь Пэн нахмурил густые брови и, оставив после себя лишь несколько призрачных послеобразов, мгновенно вылетел из зала. В сотне ли от дома он перехватил летящий луч и тут же вернулся обратно, в точности совпав с оставленными ранее тенями.
Прошло всего одно-два мгновения, а Цзинь Пэн уже стоял перед Ли Чаншоу. Почтительно поклонившись, он протянул нефритовый талисман:
— Лаоши, я проверил: никаких ловушек или хитростей нет.
— Хорошо.
Ли Чаншоу с улыбкой кивнул и, окутав ладони бессмертной силой, принял талисман, изучив его содержимое духовным чутьем.
— Заместитель главы Жаньдэн воистину необычен, — вздохнул Ли Чаншоу. — Пишет, что находится на критическом этапе постижения Дао, и просит нас выдвигаться первыми, обещая не опоздать на собрание Союза Бессмертных. Он прибудет вместе с даосом Цыханом и просит меня оставить для Цыхана место заместителя главы союза.
— Жаньдэн тот еще хитрец, — рассмеялся Чжао Гунмин, с изумлением глядя на Цзинь Пэна.
— Тогда в путь, — Святая Матерь Цзиньлин поднялась с места. — Лучше прибыть пораньше и подготовиться. Посмотрим, какие еще уловки придумает Западное учение!
Ли Чаншоу тоже встал:
— Цзинь Пэн, в этот раз придется тебя обременить.
— Лаоши, только прикажите, — поспешно отозвался тот.
С этими словами он быстро вышел из зала и на заднем дворе принял свое истинное обличье — золотого Пэна с размахом крыльев чуть более десяти чжанов.
На спине Цзинь Пэна с помощью бессмертной силы были созданы три путуаня: один впереди и два слева и справа позади него. Передний путуань напоминал изысканный лотосовый трон, по красоте не уступающий сокровищам из императорских покоев смертных. Два других были куда проще и походили на обычные древесные пни.
— Цзинь Пэн, состояние твоего духа утратило равновесие, — нахмурился Ли Чаншоу.
Цзинь Пэн опешил, затем глубоко задумался, и на его птичьем лике отразился стыд.
— Лаоши, я разочаровал вас. Сейчас же верну ваше почетное место в прежний…
— Не нужно, — Ли Чаншоу жестом пригласил гостей и улыбнулся. — Прошу Цзиньлин-шицзе занять переднее место.
Святая Матерь Цзиньлин негромко рассмеялась и, не говоря ни слова, вспорхнула на изысканный путуань. Ли Чаншоу и Чжао Гунмин устроились на двух других позади и обменялись улыбками.
— Благодаря скорости Цзинь Пэна у нас будет возможность осмотреться, — сказал Ли Чаншоу. — Заодно еще раз взглянем на те божественные царства фимиама2.
Громкий крик Золотокрылой гигантской птицы Пэн пронзил облака высоко в небе. Стоило ему взмахнуть крыльями, как он, подняв яростный вихрь, устремился ввысь и в мгновение ока скрылся за горизонтом, оставив лишь тающий след.
Ощущая легкое давление пространства, Чжао Гунмин не удержался и передал Ли Чаншоу мысленное послание:
— Как тебе это удалось? Говорили, что этот Золотокрылый Пэн невероятно высокомерен и строптив. С чего бы ему… с чего бы ему стать таким послушным?!
— И-дэ-фу-жэнь1 — и только, — ответил Ли Чаншоу.
— Вот как? — Чжао Гунмин посмотрел вниз на Цзинь Пэна. — Неужели наша добродетель настолько разная? У меня ведь тоже репутация человека, чья справедливость достигает небес, но почему мне не встречаются такие могучие скакуны?
Ли Чаншоу лишь улыбнулся, не проронив ни слова, а Чжао Гунмин продолжал цокать языком от удивления.
В пути, опасаясь, что Цзинь Пэн может устать, Ли Чаншоу позаимствовал две нити энергии инь и ян из Схемы Великого Предела, создав призрачный образ артефакта, который поддерживал птицу…
От этого жеста Цзинь Пэн едва не расплакался от избытка чувств.
- И-дэ-фу-жэнь (以德服人, yǐ dé fú rén) — «покорять людей добродетелью»; китайская идиома, означающая завоевание авторитета нравственным примером, а не принуждением. ↩︎
- Сянхо-шэнго (香火神国, xiānghuǒ shénguó) — «божественные царства фимиама», земли, где мощь божеств поддерживается подношениями и молитвами верующих. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
