Ли Чаншоу удовлетворенно улыбнулся: на этот раз Небесный Суд хорошо поработал над секретностью.
Или же Сюй Пути просто не получил соответствующих известий.
Криии —
С края малого мира внезапно донесся пронзительный крик, и в ту же секунду вспыхнул золотой свет, превратившись в статного полководца в золотых доспехах с приметным орлиным носом.
Не успело эхо крика затихнуть, как он, сопровождаемый порывом яростного ветра, предстал перед Ли Чаншоу. Сложив руки в приветствии и опустившись на одно колено, он явил взору окровавленный доспех и перепачканные кровью длинные волосы.
— Учитель! Тысяча триста шестьдесят два культиватора Западного учения скрывались в пустоте в десятках тысяч ли отсюда, готовясь ударить по этому месту великим строем! Ученик обнаружил этих злодеев мгновение назад и, не успев испросить дозволения учителя, ради безопасности Собрания Союза Бессмертных истребил их всех до единого. Прошу учителя наказать меня!
Ли Чаншоу с серьезным видом произнес:
— Маршал Цзинь Пэн, прошу, поднимись. Ты сослужил службу, охраняя Собрание Союза Бессмертных, о каком наказании может идти речь?
Сюй Пути: …
Окружающие бессмертные: …
За одно мгновение перебить тысячу бессмертных?
Ли Чаншоу взял Золотокрылую гигантскую птицу Пэн за запястье и, указав на Сюй Пути, сказал:
— Запомни ауру и лицо этого старого даоса, это дело великой заслуги.
Глаза Золотокрылой гигантской птицы Пэн загорелись, в них читалась жажда действия.
Губы Сюй Пути задрожали, он холодно хмыкнул, взмахнул рукавом, и его фигура мгновенно растаяла струйкой черного дыма, оставив после себя лишь слова:
— Шуйшэнь, твои методы и впрямь достигают небес! Будучи истинным божеством Небесного Суда, ты используешь еретические техники для контроля разума живых существ! Клан Фениксов обязательно придет за расчетом!
Не забыл все-таки напоследок плеснуть грязью.
Но Ли Чаншоу в глубине души почувствовал легкое облегчение.
Хорошо, что Сюй Пути не вцепился в предыдущий вопрос; если бы Сюй Пути спросил: «Примет ли Небесный Суд в будущем Союз Бессмертных под свое крыло по указу?», то ответить было бы крайне трудно.
Услышав слова Сюй Пути, Золотокрылая гигантская птица Пэн не выдержал. Он сделал два шага вперед, пытаясь уловить местоположение истинного тела Сюй Пути, и громко разразился руганью:
— Не смей порочить честное имя учителя! Этот бедный даос был наставлен учителем и осознал свое былое высокомерие, и ныне всем сердцем служит Небесному Суду и учителю! Ты, старый даос, я непременно обращу твои кости в прах, а пепел развею по ветру!
Сказав это, Золотокрылая гигантская птица Пэн принял облик златоперой птицы Пэн и стремительно унесся ввысь. При этом на его спине все еще оставались три молитвенных коврика…
— Это как же?
Среди толпы бессмертных Бай-сяньшэн выпучил глаза и нахмурил брови; он хотел что-то сказать, но смолчал, хотел выплеснуть негодование, но сдержался, ощутив на себе всю тяжесть «кризиса среднего возраста».
Давно ли он покинул Пик Черного Пруда, а у Ли Чаншоу уже появился запасной верховой зверь? Нет, с такой скоростью… выходит, он, благоприятный зверь, сам стал запасным?
Бай-сяньшэн хмурился, в его душе поднялись тысячи сомнений. Нужно придумать способ, как сохранить свое положение главного верхового зверя в Учении Людей!
На помосте Фэйтянь Ли Чаншоу негромко рассмеялся, отвесил поклон даосу Жаньдэну и снова стал подниматься по ступеням к верхним облакам. Бин Цинъюэ вышла в нужный момент, поклонилась всем присутствующим и пригласила главу союза Жаньдэна вернуться на почетное место.
С этого момента Собрание проходило без лишних волнений.
Благодаря дружеской помощи Господина Небесного Дао, итоговый результат Собрания Союза Бессмертных оказался куда лучше, чем рассчитывал Ли Чаншоу. Пара фраз — и на учеников святых Западного учения пала карма бедствия… Кто же перед таким устоит?!
Ли Чаншоу снова вспомнил слова шишу Юаньши о том, что он стал ведущим в Великом Бедствии. Это… неужели он отобрал работу у перерождения своего наставника?
Если Список Дарования Божеств попадет не в руки Юаньши, а в распоряжение Небесного Суда, то с чего бы Юаньши брать Цзян Шана в ученики? Нет, всё кажется еще тоньше. Именно потому, что Цзян Шан связан тысячью нитей с ним, водным богом Небесного Суда, Юаньши действительно может по-прежнему принять Цзян Шана в чертоги Юйсюй…
В конечном счете, некоторые события Великого Бедствия не изменились, иными стали лишь мотивы и причины. Разные причины, но единый итог — эта чудесная сила схождения…
Ли Чаншоу ощутил прилив озарения. Взглянув в сторону Бай-сяньшэна и Цзю У, он закрыл глаза прямо на облаке, открыто погружаясь в состояние просветления. О дальнейшем беспокоиться не стоило: Бянь-лаофужэнь и остальные сами определят путь развития Союза Бессмертных.
[Мнимый бездельник]: Жаньдэн лишь произнес одну фразу, бросив кирпич, чтобы привлечь яшму1 для учеников святых Западного учения, а затем, увидев, как те погрузились в бедствие, не смел промолвить и слова, в итоге будучи благополучно отстраненным от дел группой заместителей.
[Истинный бездельник]: Ли Чаншоу в течение десяти лет просчитывал ходы, выстроил систему Союза Бессмертных, успешно поставил его на ноги и в будущем мог не вмешиваться, лишь изредка проверяя работу союза с помощью одного бумажного даоса.
…
Прошло полмесяца. Лучи света разлетелись в разные стороны, и Собрание Союза Бессмертных официально завершилось.
Жаньдэн ушел довольно быстро. Чжао Гунмин и Люй Юэ планировали устроить ему какую-нибудь пакость, но Жаньдэн не дал им ни единого шанса.
Однако Цыхан-шимэй из двенадцати Золотых Бессмертных учения Чань не ушла вместе с Жаньдэном. Собрание закончилось, большинство сил разошлось, и Цыхан-шимэй, немного поколебавшись, направилась к Ли Чаншоу и остальным, которые весело переговаривались.
— Шиди Чангэн? — заговорила она в десяти чжанах от них. — Можем ли мы отойти и побеседовать? У меня возникло несколько сомнений, и я хотела бы попросить шиди разрешить их.
Ли Чаншоу только собрался ответить, как Чжао Гунмин инстинктивно шагнул вперед, заслоняя его. Старик Чжао спокойно и уверенно улыбнулся:
— Цыхан-шимэй, неужели нельзя поговорить об этом со старшим соучеником?
Цыхан-шимэй слегка нахмурила красивые брови, ее улыбка стала натянутой, но она ответила прямо:
— Боюсь, шихун вряд ли сможет развеять мои сомнения.
Чжао Гунмин: …
Святая Матерь Цзиньлин бесстрастно добавила:
— Тогда спроси меня.
— Ну что вы… — рассмеялся Ли Чаншоу. — Шисюн, шицзе, я скоро вернусь, это не займет много времени.
Чжао Гунмин, поглаживая бороду, покачал головой, Святая Матерь Цзиньлин издала предостерегающее хмыканье, а Люй Юэ сначала не понял, в чем дело, но затем вспомнил о настоящем «большом боссе» внутри их учения…
— Чангэн! — окликнул его Люй Юэ. Быстро подойдя, он сунул в рукав Ли Чаншоу сосуд с пилюлями.
Ли Чаншоу в недоумении спросил:
— А это что?
Люй Юэ передал мысленно:
— Пилюля Непоколебимости перед соблазном2, мое личное изобретение. Береги себя.
Глаза Ли Чаншоу радостно блеснули. А старина Люй действительно на что-то годен.
- пао-чжуань-инь-юй (抛砖引玉, pāo zhuān yǐn yù) — букв. «бросить кирпич, чтобы привлечь яшму»; использовать свои слова как приманку для получения ценных суждений. ↩︎
- цзо-хуай-бу-луань (坐怀不乱, zuò huái bù luàn) — букв. «сидеть с кем-то на коленях и не поддаться смущению»; символ исключительной нравственной стойкости. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
