У такого решения Ли Чаншоу были и свои недостатки.
В конце концов, эта стратегия была принята спонтанно, так что наличие изъянов вполне объяснимо.
В чем же они заключались?
В этот момент Ли Чаншоу на глазах у всей толпы, пользуясь своим положением, притеснял даоса Жаньдэна. Жаньдэн же только что задал вопрос и не успел толком напасть на Лунцзи, так что ему было легко обелить себя, воспользовавшись моментом, и тем самым поднять собственный авторитет.
Мысли в голове Ли Чаншоу проносились одна за другой; он наблюдал за реакцией Жаньдэна, пока стоящая за его спиной Лунцзи никак не могла прийти в себя.
Получив пощечину на глазах у всех, Жаньдэн не мог скрыть мрачного выражения лица. Однако его умение скрывать истинные намерения и строить козни проявилось в полной мере: именно так, как и предсказывал Ли Чаншоу, он принялся выставлять себя жертвой2.
Тяжело вздохнув, даос Жаньдэн медленно произнес:
— Не думал я, что предубеждение Водного Бога против бедного даоса столь глубоко. По воле великого владыки Юйцин-шэнжэня я был удостоен чести стать заместителем главы учения Чань, и все мои помыслы направлены лишь на его процветание; у меня не было намерения действовать против Водного Бога или учения Цзе. Учения Чань и Цзе различаются в своих догматах, и конфликты между ними случались еще с древних времен, и вовсе не я их провоцировал. Вероятно, Водный Бог из-за личных привязанностей стал слишком близок с учением Цзе, отчего и возникла подобная предвзятость.
Ли Чаншоу промолчал.
И все же он недооценил бесстыдство этого типа. Сейчас было необходимо обойти расставленные в его словах ловушки.
— Правда и кривда1 сами живут в сердцах людей, — улыбнулся Ли Чаншоу. — Неужели заместитель главы Жаньдэн пришел сегодня специально, чтобы пойти против меня? Я знаю, что у заместителя главы Жаньдэна всегда были ко мне некоторые претензии, но сегодня с особого позволения Его Величества Юйди здесь собралось столько именитых мужей Хунхуана, чтобы засвидетельствовать мое возвышение в божественном ранге. Намеренно приходить сюда, чтобы искать ссоры и сеять смуту — это значит совсем не ставить ни во что Небесный дворец и мое учение Людей. Если это так, то мне действительно придется отправиться к своему второму младшему наставнику и выплакаться ему.
Глаза Жаньдэна сузились, и он безразлично ответил:
— Сегодня бедный даос прибыл лишь затем, чтобы поздравить Водного Бога с обретением нового сана, и более не скажет ни слова. У наших с тобой недоразумений в будущем еще найдется время для разрешения. Возможно, бедный даос и не является исконным учеником врат Дао и не постиг Великое Дао святых, отчего мне не хватает чувства сопричастности к нашему учению, но в древние времена глава оказал мне великую милость, и бедный даос лишь всем сердцем печется об учении Чань.
Если бы Ли Чаншоу не знал о деле «Древнего Будды», он, пожалуй, мог бы в это поверить. К сожалению, взгляды большинства божеств и бессмертных, обращенные на Жаньдэна, теперь были полны восхищения и уважения.
Такова была цена за то, чтобы твердо защитить Лунцзи.
Ли Чаншоу взмахнул кистью фучэня и, бросив напоследок: «Надеюсь, слова заместителя главы Жаньдэна не разойдутся с делами», повел Лунцзи в сторону.
Лунцзи в этот момент начала смутно осознавать суть происходящего. Она только что завершила свое «уединение для взросления», и теперь в ее взгляде, обращенном к спине Ли Чаншоу, прибавилось благодарности. Пока Ли Чаншоу обменивался любезностями с великими мастерами учений Чань и Цзе, Лунцзи хлопнула себя ладонью по лбу, втайне ругая себя за бесполезность.
Именно тогда в ее уши проник голос Ли Чаншоу:
— Что бы ни спросили позже, отвечай, что у тебя просто соскользнула рука. О подробностях можешь рассказать только Его Величеству Юйди и Ванму-няннян; если мои догадки верны, в тот миг твой дух просто на мгновение помутился. Иди и приготовь чашу чая: сегодня я признал тебя своей ученицей и здесь же, на этом месте, приму тебя в преемственность учения Людей. Ни о чем другом не думай, учитель обо всем позаботится.
Лунцзи замерла, на ее красивом лице проступил взволнованный румянец. Она низко поклонилась Ли Чаншоу и торопливо ушла.
К этому времени Ли Чаншоу уже благополучно стал самым ярким старым даосом во всем зале: пара приветствий и несколько поклонов позволили полностью загладить недавний инцидент с Жаньдэном.
Он встретился взглядом с Юньсяо; они улыбнулись друг другу и обменялись церемонными поклонами. Затем он перекинулся парой слов с личными учениками святых из Чань и Цзе, «в одиночку» сумев немного сблизить таких разных бессмертных двух учений.
Вспомнив всевозможные приветственные речи с открытий, школьных линеек и свадеб из своей прошлой жизни, Ли Чаншоу звучно произнес:
— Благодарю всех братьев по Дао за то, что в своей суете нашли время почтить нас присутствием на церемонии. Бедный даос Чангэн бесконечно вам признателен! Тем, что мне выпала такая удача сегодня, я обязан наставлениям учителя, заботе двух младших наставников, а также неизменному доверию Его Величества Юйди и, конечно же, поддержке старших братьев и сестер из учений Чань и Цзе. С момента основания Небесного дворца в глубокой древности Его Величество Юйди всем сердцем радел за живых существ, заботился о горестях небожителей и простых смертных, придерживаясь идеи о высшей справедливости Небесного Дао. Не зная сна и отдыха, он вел Небесный дворец к нынешнему состоянию, когда он вот-вот достигнет великого расцвета. Чангэн желает всем братьям по Дао процветать вместе с Небесным дворцом, и пусть свет праведного пути озарит эти земли Хунхуана!
Вокруг не умолкало эхо — все спешили высказать вежливые слова и комплименты.
Затем Ли Чаншоу начал обходить присутствующих: сначала он поприветствовал каждого из личных учеников святых, а после отправился шутливо побеседовать со «своими людьми» из учения Людей.
Сегодняшняя обстановка не позволяла давать советы хранящему тайны даосу Дуэ, так что они лишь обменялись поклонами, назвав друг друга братьями.
Когда Ли Чаншоу, обойдя половину круга, вернулся к Юньсяо-шицзе, он уже собирался сказать ей несколько теплых слов, пользуясь случаем, чтобы сгладить неловкость после того, как в прошлый раз им помешал некий «речной бог». Но тут, скрестив руки на груди, к нему подошел даос Тай-и и, толкнув его плечом, усмехнулся:
— Почему на Небесах такие скряги, даже не устроили пир с танцами? Может, стоит пригласить Хэнъэ-сяньцзы исполнить танец?
«Специально ведь нарывается, негодяй!»
Хоть Ли Чаншоу и разозлился, он изо всех сил старался сохранить улыбку и ответил:
— Я и сам не знаю, как всё устроено, всем заправлял Му Гунань. Позже старших братьев и сестер должны пригласить на пир в Яочи, а здесь, видимо, лишь место для наблюдения за церемонией. Похоже, Его Величество Юйди созвал немало божеств.
— То-то я не вижу никого из клана драконов или из Дифу, — пробормотал даос Тай-и и добавил: — А какими полномочиями наделены истинные боги второго ранга?
Ли Чаншоу улыбнулся:
— Это всего лишь служение Небесному Дао, ни о каких полномочиях и речи нет.
Даос Тай-и моргнул и покачал головой:
— Ну, тогда забудь об этом. А я-то подумывал устроить Линчжуцзы на службу в Небесный дворец — кажется, ему пришлась по душе местная атмосфера.
- Ши-фэй-цюй-чжэ (是非曲折, shì fēi qū zhé) — «правильное и неправильное, прямое и изогнутое», образное выражение для обозначения истинной сути дела. ↩︎
- Май-цань (卖惨, mài cǎn) — «торговать несчастьем», стратегия поведения, при которой человек намеренно выставляет себя жертвой для манипуляции окружающими. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
