Ли Чаншоу оставил прежние озарения, полученные в ходе «небрежных тренировок», и начал всё с самого начала, тщательно выверяя и глубоко осмысливая каждый шаг, дойдя почти до того, что отринул мысли о Юнь и позабыл об Э1.
Вместе с тем частота, с которой он покидал тайную обитель, значительно снизилась.
Каждый раз, когда Линъэ-сяньцзы видела своего шисюна, она замечала, что он либо хмурится в глубоких раздумьях, либо пребывает в безмолвной медитации; редко когда он был настолько сосредоточен на собственном самосовершенствовании.
«Неужели шисюн… столкнулся с бутылочным горлышком?»
Думая так, Линъэ-сяньцзы могла лишь возжигать побольше благовоний перед поминальной табличкой их шифу, молясь, чтобы шисюн поскорее преодолел это препятствие.
Попутно Линъэ-сяньцзы временно пожертвовала собственной практикой и по личной инициативе стала следить за делами Союза Бессмертных, помогая шисюну разбираться с мелкими повседневными заботами.
К великому изумлению Линъэ-сяньцзы, такое состояние шисюна длилось целых шестнадцать лет!
Неужели шисюн размышляет о том, как стать святым?
Собирается ли он отсечь три трупа?
Что же это за таинственная преграда, способная задержать шисюна на целых десять с лишним лет!
Линъэ-сяньцзы беспокоилась всё сильнее.
К счастью, Ли Чаншоу не уходил в полное затворничество надолго: каждые несколько месяцев он выходил прогуляться, занимался различными делами и давал наставления Сяо Лунцзи по её практике.
Хоть Линъэ-сяньцзы и переживала, она не осмеливалась расспрашивать его слишком много, боясь создать для шисюна ещё большее давление.
На шестнадцатом году усердной практики «Восьми-девяти сокровенных техник» Ли Чаншоу начал выплавлять особые пилюли, принимать лечебные ванны и упражняться в обычных техниках меча, копья и кулачного боя. Он стал расставлять смертоносные построения Грома, Огня, Воды и Ветра, а затем неспешной походкой входил в них, наслаждаясь ударами формаций…
В этот день Ли Чаншоу только что вышел из убийственного построения, окружавшего алхимическую лабораторию. Он выглядел бодрым, взгляд его был ясен, а на губах играла легкая улыбка, пока в уме он просчитывал чудесные свойства «Восьми-девяти сокровенных техник».
Наконец-то к нему вернулось то приятное чувство внезапного озарения, которое случалось с ним по неосторожности ещё до достижения бессмертия…
— Ш-шисюн?
— Хм?
Ли Чаншоу сосредоточился и, взглянув на стоявшую рядом Линъэ-сяньцзы в тренировочном одеянии, мягко спросил:
— Что случилось?
— Шисюн, — с тревогой в голосе произнесла Линъэ-сяньцзы, — ты слишком долго не можешь преодолеть препятствие, не пошатнулось ли твоё сосредоточение?
С этими словами Линъэ-сяньцзы подошла ближе и принялась разминать плечи Ли Чаншоу, нежно приговаривая:
— На самом деле не стоит так сильно давить на себя, в самосовершенствовании нельзя спешить. Есть немало небожителей, которые застревают на одном уровне на сотни и тысячи лет. Ты же стоишь на месте всего десять с лишним лет, это обычное дело.
Ли Чаншоу: «…»
— На самом деле я практикую одну тайную технику, — серьезно ответил Ли Чаншоу. — На её поздних стадиях требуется использовать силы Неба и Земли для закалки плоти и первозданного духа, а с помощью магических построений я лишь немного упрощаю процесс.
Линъэ-сяньцзы моргнула:
— Тайную технику?
— Вот, — Ли Чаншоу протянул ей яшмовый амулет. — Его даровала Хоуту-цзу, внутри мои примечания. Практиковать её тебе не нужно, просто взгляни.
Линъэ-сяньцзы тихо спросила:
— Шисюн, это потому, что у меня слишком плохие способности, и я не могу её изучать?
— Нет, эта техника требует немалых мучений, и для тебя в ней мало проку, — сказал Ли Чаншоу. — К тому же, если не совладать с ней должным образом, тело станет… таким же «статным», как у Линли.
Тонкая рука Линъэ-сяньцзы дрогнула, она вложила амулет обратно в ладонь Ли Чаншоу и мгновенно отступила на три шага, сложив ладони в жесте почтения.
— Прошу прощения, не стоит, благодарю, шисюн!
Ли Чаншоу лишь молча улыбнулся и убрал амулет, приготовленный для Ян Цзяня.
— Пойди позови сюда Линли, — велел он.
Сказав это, он, заложив руки за спину, улетел обратно в алхимическую лабораторию, готовясь открыть печь для выплавки пилюль, укрепляющих плоть.
Вскоре Линъэ-сяньцзы поспешно привела Сюн Линли.
Ли Чаншоу задал Сюн Линли один простой вопрос:
— Хочешь стать сильнее?
Сюн Линли решительно кивнула. На её миловидном лице отразилось ожидание, и она прошептала:
— Бяо-гэгэ, в практике Пути Первозданного Духа я круглая дура, многие истины мне не под силу постичь, за столько лет я так и не смогла стать бессмертной… Хе-хе, до сих пор не получается по-настоящему соблюдать бигу2, даже как-то неловко.
Ли Чаншоу отвлекся от дел и, достав из-за пазухи кувшин с вином, с улыбкой произнес:
— В тебе течёт кровь племени ведьм, и твои долгие попытки изучать даосские методы лишь подтвердили, что этот путь тебе не подходит.
Сюн Линли с некоторой горечью вздохнула.
Линъэ-сяньцзы поспешно добавила:
— Линли-шишу, не расстраивайся, раз шисюн так говорит, значит, у него наверняка есть способ помочь тебе обрести силу.
— Именно так, — Ли Чаншоу с помощью бессмертной силы направил кувшин в её сторону. — Здесь растворена сила половины капли эссенции крови Цзуу, причём самой стабильной и мягкой эссенции Хоуту. Я рассчитал, что это предел того, что ты можешь выдержать. Отныне каждый месяц делай по глотку этого вина и одновременно практикуй эту технику.
С этими словами Ли Чаншоу достал из рукава два свитка и развернул их в воздухе перед Сюн Линли.
— Чтобы тебе было легче понять, я изобразил пути движения магической силы внутри тела и различные секреты практики в виде рисунков. Ты сможешь в них разобраться?
Сюн Линли часто-часто закивала, её глаза так и искрились от восторга.
Так пролетело ещё несколько десятилетий.
До дня, назначенного Хунцзюнь Даоцзу для встречи шести святых в Цзысяогуне ради обсуждения Списка Богов, оставалось всего три года и четыре месяца.
Последние десятилетия Ли Чаншоу провёл в мирном самосовершенствовании в горах, что очень радовало Линъэ-сяньцзы…
В этот день Ли Чаншоу завершил этап изучения «Восьми-девяти сокровенных техник» и официально вышел из затвора. Найдя у озера Линъэ-сяньцзы, которая только что закончила постигать Дао, он велел ей не покидать гору, сказав, что ему самому нужно ненадолго отлучиться по делам.
Губы Линъэ-сяньцзы слегка дрогнули, и она пробормотала:
— Шисюн, сейчас тебе стоит беспокоиться не о том, что я уйду, а о том, что кто-то явится на наш пик Сяоцюн.
— Эх, и то правда, — Ли Чаншоу негромко вздохнул и посмотрел на… неизвестно когда появившуюся у озера «горную вершину».
Почувствовав на себе взгляд Ли Чаншоу, вершина горы высотой в несколько сотен чжанов медленно повернулась, явив миру огромное «миловидное лицо».
Это была Сюн Линли!
Сидя на корточках, она подняла свои неимоверно мощные руки длиной в сотни чжанов и «слегка» помахала Ли Чаншоу.
Подобный раскату грома радостный крик взорвал тишину у озера, подняв волны на поверхности воды:
— Бяо~гэгэ! Ты… вы-шел… из… за-тво-ра!..
Линъэ-сяньцзы невольно приложила ладонь ко лбу, а Ли Чаншоу в душе возблагодарил небеса.
К счастью, под воздействием эссенции крови Цзуу эта особа больше не нуждалась в пище, иначе пик Сяоцюн разорился бы ещё несколько лет назад!
Ли Чаншоу громко спросил:
— Как ты себя чувствуешь в последнее время?
— Я стала сильнее и… мощнее! — Сюн Линли выглядела совершенно счастливой и добавила очень громким шепотом: — Вы ведь говорили, что отправите меня в Небесное царство служить стражем Цзюйлиншэнем, когда мы туда отправимся?
— Как только освоишь техники трансформации, — ответил Ли Чаншоу, спрятав руки в рукава и с восхищением разглядывая величественную и могучую фигуру Сюн Линли.
Надо же, ещё один Сяо Цзян.
- 废云忘娥 (fèi yún wàng é) — каламбур на чэнъюй «забыть о сне и еде» (废寝忘食), где вместо «сна и еды» подставлены имена Юньсяо и Линъэ. ↩︎
- 辟谷 (pì gǔ) — бигу (pìgǔ) — даосская практика «воздержания от зерна» для очищения организма и достижения бессмертия. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
