Ли Цзина отбросило вспышкой бессмертного сияния от столкновения, а находившийся вдалеке цзиньсянь, который лишь отвлеченно управлял этим кинжалом, теперь нахмурился и посмотрел в его сторону.
В его холодных глазах читалась легкая насмешка.
Свист!
Кинжал устремился к шее Ли Цзина. Зрачки Ли Цзина сузились — мощное давление цзиньсяня обрушилось на него, заставляя юаньшэнь трепетать, а тело — оцепенеть. Его физическая оболочка почти мгновенно сама отказалась от сопротивления!
Но краем глаза он внезапно увидел небо…
Цзи Ую, сложив пальцы в жесте меча, окутанный серой энергией, парил в воздухе, а вокруг него вращались ряды призрачных мечей. Он из последних сил противостоял множеству сильных врагов.
Раз глава таков, как могут ученики поддаться страху!
Раз старший брат таков, как может младший не сражаться!
Я — Ли Цзин!
Меч зазвенел, бессмертная сила хлынула бурным потоком. Лицо Ли Цзина почти исказилось от напряжения: не заботясь о повреждениях тела, он полностью мобилизовал и высвободил всю свою энергию.
Передний выпад, обе руки сжимают рукоять — когда совершенствования и так недостаточно, нельзя медлить ни мгновения!
Рази!
Дзинь — бум!
Сначала раздался чистый звон столкновения, а затем прогремел взрыв бессмертной силы. Ли Цзина буквально отшвырнуло, на его мече появилась сеть трещин, похожая на паутину, но кинжал снова был отбит.
Еще находясь в воздухе, Ли Цзин выплюнул кровь. Кожа на его теле потрескалась, и когда он рухнул на землю, кровь просочилась повсюду, окрашивая небрежно собранные волосы в алый цвет.
В то же мгновение высоко в небе.
— Неужели вы не боитесь, что мое Жэньцзяо призовет вас к ответу?!
Цзи Ую яростно выкрикнул это, вытирая кровь у рта, и сияние на его лбу стало еще ярче.
Но он по-прежнему оставался в кольце осады и совершенно ничего не мог предпринять.
Как прискорбно, что заклинание «Хэн»1 так и не было доведено до совершенства.
Как прискорбно, что он никогда не был личностью, способной оставить след в истории Хунхуана, и его вечно сравнивали с другими цзиньсянями.
Эх, секте Дусяньмэнь действительно не повезло с таким бесполезным главой.
— Ха-ха-ха-ха!
Цзи Ую запрокинул голову и громко расхохотался. В сотне чжанов от него пронеслась стофутовая ци меча, заставив одного из цзиньсяней отступить.
Вслед за этим огромный синий валун диаметром в несколько десятков чжанов, охваченный яростным пламенем, прилетел со стороны пика Сяоцюн, отгоняя несколько фигур, собиравшихся прикончить Цзи Ую!
«Большая часть учеников уже защищена драгоценными флагами…
Чаншоу, должно быть, тоже будет мучиться чувством вины».
Цзи Ую тихо вздохнул, взглянул на свои уже начавшие дрожать руки; зрение затуманилось, но он заставил себя сосредоточиться.
Можно продержаться еще немного… даже если это «немного» продлится лишь мгновение.
Духовное чутье встрепенулось. Его бессмертное сознание уловило, как один из сильнейших врагов метнул в него кроваво-красный короткий нож. Тот с бешеной скоростью прорезал пространство, и уклониться было уже невозможно.
Но он и не собирался много думать.
Ветер поднимается к небесам, дух рождается из первоисточника.
Недеяние и покой, странствия в бескрайней выси.
Тайная техника секты Дусяньмэнь: Саньхуа гуйюань2, выход юаньшэнь!
Цзи Ую сложив пальцы мечом, коснулся лба. Над его головой возник призрачный силуэт, который сделал легкий вдох, зафиксировав взгляд на трех ближайших бессмертных.
Учитель, ваш ученик подвел вас и не оправдал этой божественной способности.
Небо и земля содрогнулись, пять стихий пришли в беспорядок, засверкали лучи сияния. У одного из двух сильных врагов, на которых нацелился Цзи Ую, внезапно взорвалась грудь, а другой весь затрясся и рухнул прямо вниз.
Юаньшэнь Цзи Ую стал невероятно тусклым, настолько, что остался лишь едва заметный контур.
На самом деле он проявился лишь на миг: применив божественную способность, он снова вернулся в физическое тело. Глядя на кроваво-красный божественный нож, до которого оставалось всего несколько десятков чжанов, Цзи Ую медленно закрыл глаза.
Летающие мечи падали, словно дождь…
В лесах пика Потяньфэн окровавленный Ли Цзин медленно поднялся. Сжимая готовый разлететься длинный меч, он тяжело дышал, но взгляд его оставался твердым.
Цзиньсянь, который до этого лишь мельком взглянул сюда, теперь слегка нахмурился. Сияние кинжала в его руке стало еще ярче, и он вновь метнул его в Ли Цзина!
Ли Цзин глубоко вздохнул, сжимая рукоять обеими руками.
Меч, которому научил приемный отец!
Выпад, замах, концентрация всей бессмертной силы в одном ударе!
Дзынь —
Лезвие точно встретило цель, но клинок меча мгновенно разлетелся на куски. Кинжал устремился прямо в межбровье Ли Цзина!
В этот самый миг!
Высоко в небе, когда кровавому ножу оставалось всего десять чжанов, в пространстве внезапно разверзлась черная дыра, которая поглотила нож целиком!
В лесу кинжал, летевший в сторону Ли Цзина, внезапно замер перед самым его лбом. Ли Цзин почувствовал, как его лба коснулась чья-то холодная ладонь!
Его бессмертное сознание не могло уловить фигуру владельца этой руки — его скорость превосходила всякие пределы. Казалось, пространство разорвалось, и рядом с ним, мерцая и искажаясь, возник силуэт.
Незнакомый молодой даос; его крючковатый нос был очень заметен.
Пока Ли Цзин пребывал в оцепенении, молодой даос обратным хватом перехватил артефактный кинжал, и сияние сокровища на нем мгновенно погасло.
Даос с холодным лицом, не проронив ни слова, сжал кинжал и с резким звуком исчез. В следующее мгновение он возник в воздухе перед остолбеневшим цзиньсянем и вонзил кинжал тому прямо в межбровье.
Затем он раскинул руки, и его тело превратилось в золотого пэна длиной в чжан, который стремительно взмыл в небо.
Ноги Ли Цзина подкосились, и он в оцепенении осел на землю, чувствуя радость от спасения.
Однако он не успел много думать: поспешно подняв голову, он стал искать взглядом, куда улетел Цзинь Пэн, чтобы узнать судьбу старшего соученика-главы, и снова замер.
В небе неизвестно когда появился седовласый старец. Он стоял перед главой и вкладывал ему в рот пилюлю.
Та… Тайбай Цзиньсин Ли Чангэн!
В глазах потемнело. Ли Цзин опустил голову и медленно повалился в лужу крови с безмятежной улыбкой.
Цзиньсяни… ничего особенного.
Перед тем как окончательно потерять сознание, Ли Цзин услышал холодный, подавляющий ярость голос, эхом разнесшийся между небом и землей:
— Цзинь Пэн, оставь два обрывка души.
Спустя пол-шичэня на берегу духовного озера пика Сяоцюн, парящего над остальными вершинами секты Дусяньмэнь.
Со всех сторон толпились люди, плотным кольцом окружив свободное место, но все хранили молчание.
В самом центре Ли Чаншоу вернул себе истинный облик. С мрачным лицом он сидел, скрестив ноги, и смотрел на лежащего на траве Цзи Ую.
Линъэ Сяньцзы сидела рядом на коленях, положив руку на плечо Ли Чаншоу. Хотя она была истощена из-за потери бессмертной силы, в целом она была в порядке.
Дыхание Цзи Ую было слабым, как тонкая нить. Девятикратно переработанная золотая пилюля находилась в его теле, но ее целебная мощь никак не могла разойтись.
Три души хунь сгорели, семь душ по утрачены, осталось лишь немного истинного духа. Даже если девятикратно переработанная золотая пилюля способна воскрешать мертвых и выращивать плоть на костях, она не могла «сварить кашу без риса».
Должно остаться хоть что-то, что пилюля могла бы защитить.
Но у Цзи Ую в этот момент не осталось ничего…
— Не трать силы… — прошептал Цзи Ую едва слышным голосом.
Он посмотрел на Ли Чаншоу и с трудом попытался поднять руку. Ли Чаншоу сам протянул свою ладонь, и Цзи Ую бессильно сжал ее.
— Божественная способность моего наставника… все-таки очень мощная.
— Да, Цяочжун эрци — это действительно редчайшая в мире тайная техника юаньшэнь.
На бледных губах Цзи Ую промелькнуло подобие улыбки, они слегка дрогнули.
— Выбери для секты Дусяньмэнь хорошего главу…
— Будьте спокойны, глава, — кадык Ли Чаншоу дернулся, но на его лице появилась мягкая улыбка. — Я обязательно подберу талантливого ученика, передам ему высшие методы Тайцин-лаоши и воспитаю его до уровня цзиньсяня, а затем и Дало.
— Благодарю.
— Это долг ученика.
Цзи Ую медленно вздохнул, его рука бессильно упала на траву. Он смотрел на плывущие по небу белые облака, на огромную фигуру вдали, что-то напевал и бормотал про себя.
Всю жизнь к свободе стремился я, Ую — вот имя мое.
Оставив мир без сожалений, бессмертный завершил свой путь.
Линъэ Сяньцзы не выдержала и отвернулась, прикрыв рот и нос рукой. Вокруг послышались всхлипы, люди один за другим опускались на колени.
Ли Чаншоу тихо спросил:
— У главы есть еще какие-нибудь желания?
На губах Цзи Ую заиграла слабая улыбка. Внезапно, словно в последней вспышке жизни, его тусклый юаньшэнь резко сел в теле и схватил Ли Чаншоу за одежду.
— Если сможешь устроить перерождение, обязательно выбери для меня семью практиков, обязательно позволь мне снова стать учеником моего наставника, я ни за что не поверю, что эту Цяочжун эрци нельзя довести до совершенства!
Бессмертные: …
Ли Чаншоу: …
Тишина.
— А, полегчало.
Цзи Ую слегка улыбнулся, и его призрачный силуэт медленно опустился, испустив последний вздох.
— Ухожу.
Затем духовное восприятие угасло, бессмертная сила рассеялась, и Ли Чаншоу вовремя среагировал. Он прикоснулся пальцем ко лбу Цзи Ую, защитил его остатки души и истинный дух силой добродетели и поместил их в артефакт для поддержания изначального духа, который когда-то дал ему даожэнь Добао.
Вслед за этим Ли Чаншоу медленно закрыл глаза.
Милэ.
— Цзинь Пэн, отправляйся на остров Цзиньао, отнеси эти остатки души и потребуй объяснений.
— Слушаюсь!
Стоя в отдалении от толпы, Золотокрылая гигантская птица Пэн сложил руки в приветствии, развернулся и устремился в небесную высь.
- Хэн (哼, hēng) — часть мифического заклинания, позволяющего выпускать из ноздрей струю белого света, поражающую юаньшэнь врага. ↩︎
- Саньхуа гуйюань (三花归元, sān huā guī yuán) — состояние высшего сосредоточения, при котором «три цветка» (три основы жизни) собираются в макушке. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
