Глава 548. Мой суровый брат Шоу
Секта Дусянь… когда именно она оказалась раскрыта?
На опустевшем пике Сяоцюн Ли Чаншоу тихо стоял у берега озера, вглядываясь в сторону пика Потянь. До его слуха доносились едва слышные отголоски плача, а в глубине души воцарилась кристальная ясность.
Скорее всего, это не было мгновенным разоблачением.
Возможно, дело в том, что Байцзэ, Гунмин Дае и феи острова Саньсянь постоянно приходили и уходили.
Или в том, что Дицзан в свое время подговорил род демонов напасть на секту учения людей, и сам Ли Чаншоу тогда показался в секте Дусянь.
А может, Дитин, этот божественный зверь, привыкший прикидываться дурачком, выболтал истину Западному учению.
Конечно, вероятнее всего два варианта: либо прямое вмешательство святого, либо противник сделал общие выводы из череды событий.
Неужели Милэ вот так прямо объявляет войну учению людей?
Нет, всё не так просто.
Произошедшее уже само по себе было вопиющим, и Ли Чаншоу хотел бы воспользоваться этим как поводом для ответных мер, однако это могло привести к слишком многим негативным последствиям.
Но неужели всё так и оставить?
В его секте Дусянь погиб глава. Пусть остатки его души удалось сохранить, потери всё равно были тяжкими.
Милэ действительно подкинул ему непростую задачу, и какой бы путь решения он ни выбрал, результат в любом случае будет далек от желаемого.
Когда ситуация доходит до предела, она неизбежно меняется на противоположную1. На самом деле и люди, дойдя до одной крайности, порой переходят в другую…
— Шисюн, — послышался сзади голос Линъэ.
Ли Чаншоу отозвался и спрятал в одеяние магическое сокровище, поддерживающее дух. Линъэ быстро подошла и, взяв его за руку, тихо сказала:
— Накажи меня.
— За что же тебя наказывать?
— Всё… всё теперь раскрыто.
Ли Чаншоу погладил Линъэ по голове и мягко произнес:
— В том, что потери секты Дусянь удалось свести к минимуму, твоя заслуга больше всех. Винить стоит скорее меня: как только техника Бумажного даоса была сокрушена, у меня не осталось способов нанести ответный удар.
— Это не так, шисюн.
Линъэ слегка прикусила губу и, прижавшись лбом к плечу Ли Чаншоу, потерлась о него.
— Не вини себя. Шисюн, ты сам меня учил: нельзя винить себя за то, что не успели помешать злодеям совершить зло. Злодеями всегда остаются те, кто творит зло.
Ли Чаншоу улыбнулся:
— Теперь ты меня утешаешь. Иди, соберись, скоро я познакомлю тебя со многими людьми.
Линъэ моргнула, не совсем понимая, о чем речь.
В небе внезапно засверкали молнии, и с юго-востока поплыли густые темные тучи. Бессмертные секты Дусянь тут же поднялись в воздух. Те, кто оплакивал главу секты и павших товарищей, теперь взирали на небо с гневом и настороженностью.
Но повсюду зазвучал голос Ли Чаншоу:
— Собратья по учению, не тревожьтесь. Я призвал пять тысяч небесных воинов для охраны врат нашей секты, чтобы помочь нам пережить эти времена.
Бессмертные секты облегченно вздохнули и поклонились в сторону пика Сяоцюн.
Хотя печаль всё еще витала в воздухе, другая новость потрясла их не меньше. Ученик секты Дусянь… нет, бессмертный пика Сяоцюн Ли Чаншоу — тот самый, кто ничем не выделялся, изредка упоминался в забавных слухах и большую часть времени вел себя тише воды, ниже травы…
Оказался третьим лицом в учении людей, вторым учеником владыки учения людей и прославленным в Небесных чертогах Тайбай Синцзюнем!
Когда эти маски одна за другой были сорваны, «стена», выросшая вокруг Ли Чаншоу, стала настолько массивной, что соученики-бессмертные просто не смели к нему приблизиться.
Тучи подлетели ближе, и фигуры начали стремительно спускаться. Отряды небесных воинов и генералов заняли позиции по четырем сторонам секты Дусянь. Маршал Ао И, возглавлявший их, поспешно прибыл к границам пика Сяоцюн.
— Брат-глава учения, пять тысяч воинов и командиров прибыли!
— Хорошо, — кивнул Ли Чаншоу. Заложив руки за спину, он стоял у озера и жестом велел Ао И подождать.
В этот момент с юга приплыло белое облако. Юйдин-чжэньжэнь и Тайи-чжэньжэнь явились вместе; получив известие о нападении на секту Дусянь, они поспешили сюда, чтобы разобраться в ситуации.
Ли Чаншоу вздохнул, но собрался с силами и поприветствовал двух шисюнов.
Тайи-чжэньжэнь спросил прямо:
— Что здесь произошло? Западное учение снова строит козни?
— Напавшие на это место были бессмертными из учения Цзе, — тихим голосом ответил Ли Чаншоу. Тайи-чжэньжэнь нахмурился.
Отношения Ли Чаншоу с учением Цзе нельзя было назвать достоянием широкой общественности, но он их ни от кого и не скрывал. Чтобы бессмертные учения Цзе напали на «старую секту», где раньше жил Ли Чаншоу — в такое никто бы не поверил.
Либо в учении Цзе появились предатели, либо кто-то намеренно пытался посеять раздор.
Видя, что Тайи и Юйдин собираются задать новые вопросы, Ли Чаншоу произнес:
— Пока не будем об этом говорить. Дождемся ответа от учения Цзе.
Тайи и Юйдин переглянулись. Было видно, что Ли Чаншоу сейчас в крайне скверном расположении духа, поэтому они не стали настаивать и остались ждать в стороне.
Вскоре раздался громкий крик, и, расправив крылья, прилетел Цзинь Пэн, с чьей спины спрыгнуло семь или восемь человек.
Возглавляла их Святая Матерь Цзиньлин, следом шли Чжао Гунмин, Святая Матерь Гуйлин, Великий бессмертный Уюнь, Святая Матерь Холинь, Тяньцзюнь Цинь, а также еще одна пара наставника и ученика.
Едва коснувшись земли, Святая Матерь Цзиньлин быстро подошла к Ли Чаншоу:
— Чангэн, не горячись. Наше учение Цзе никогда бы так не поступило, это наверняка происки тех, кто плетет интриги за нашими спинами.
Чжао Гунмин добавил:
— То, что это интрига — несомненно. Но чья? Кому-то явно не дает покоя наша дружба с Чангэном.
Ли Чаншоу медленно выдохнул:
— Раз уж почти все собрались, я выскажу свое мнение.
— Над душами тех бессмертных учения Цзе, что напали сегодня на секту Дусянь, кто-то поработал. Однако у нас нет доказательств, и мы не можем точно сказать, кто именно это сделал. Кроме того, перед самым нападением меня выманили далеко отсюда. И сделал это хунмэнский2 свирепый зверь, выращенный Западным учением.
Глаза Святой Матери Цзиньлин вспыхнули гневом:
— Идем и изрубим их в капусту!
Бессмертные учения Цзе поспешили её удержать.
— Друзья, я не хочу раздувать этот конфликт, — со вздохом произнес Ли Чаншоу. — Глава секты Дусянь погиб, всего в секте около трехсот убитых и раненых. Я знаю, что по своим масштабам секта Дусянь не относится к великим и прославленным школам, но в моих глазах это место занимает очень важное положение.
Чжао Гунмин ответил:
— Мне это ведомо лучше всех. Чангэн, расследуй это дело до самого конца! Кто посмеет встать у тебя на пути — тот будет иметь дело со мной!
— А если в конце концов нити расследования оборвутся на учении Цзе, что тогда?
Ли Чаншоу горько усмехнулся:
— План врага весьма искусен. Стоит мне начать расследование, и, если только я не выйду прямиком на Западное учение, между тремя даосскими учениями неизбежно возникнет разлад.
- У-цзи-би-фань (物极必反, wùjí bì fǎn) — вещи, достигнув предела, переходят в свою противоположность. ↩︎
- Хунмэн (鸿蒙, hóngméng) — первозданный хаос, состояние вселенной до начала времен. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
