Он летел сквозь облака и туманы, неудержимо стремясь вперед!
Лишь на мгновение он отвлекся, а окутанная золотым сиянием и узорами благоприятных облаков Гора Духов уже показалась на краю взора Ян Цзяня.
Сжимая копье, он шел вперед; лучше смерть, чем покорность.
Из груди Ян Цзяня вырвался долгий яростный клич, от которого содрогнулись облака и туманы в радиусе десяти тысяч ли, а духовная энергия над Синиухэчжоу вскипела.
Взоры со всего мира обратились сюда, и облачные зеркала одно за другим запечатлели это место.
Множество божеств и святых смотрели вместе, могущественные существа со всех сторон стали тому свидетелями!
Фигура Ян Цзяня неслась прямиком на Гору Духов. Вокруг горы разлилось золотое сияние, вылетели десятки теней, и еще несколько устремились навстречу Ян Цзяню для перехвата.
— Священная Гора Духов, обитель святого! Кто смеет сеять здесь смуту?!
Святой!
Даосское сердце Ян Цзяня словно поразила молния, и в его душе пронеслось несколько картин из прошлого.
«Ученик, знаешь ли ты, кто такой святой? Святой превосходит мирское, он — вершина всего сущего и конец пути Дао».
«Кто не стал святым, тот лишь муравей; всё, что ниже святого — лишь пешки в игре».
«Не понимаешь? Лишь замыслы святых зовутся истинными расчетами. Сразу видно, ты только спустился с гор. Святые и глазом не поведут в сторону нас, жителей трех тысяч миров, но нам ни в коем случае нельзя упоминать их священные имена».
Последняя картина: тот небесный воин с хищной ухмылкой одним ударом ладони сокрушил его отца, бывшего лишь простым смертным…
То было во Дворце Высшего Неба, где величественный Небесный Император бессильно терпел, а седовласый старец с лицом, полным горечи, осмелился лишь на одну фразу:
— Младший дядя-наставник, это уже слишком.
Это и есть святой?
Это и есть святой!
И что с того, что это обитель святого?
И что с того, что это шесть святых Первозданного Хаоса?
Если не страшишься смерти, чего бояться святого!
— Стой!
Громко выкрикнул старый даос, но фигура Ян Цзяня не замедлилась ни на миг. Он довел свою скорость до предела и несся по диагонали со стороны восточного неба!
Один из учеников Западного учения негромко произнес:
— Не позволяйте ему потревожить покой учителя!
Несколько человек разом ответили. Они чувствовали, что хотя несущийся на них человек обладал величественной аурой и пылал яростью, его личная сила не представляла для них большой угрозы.
Эти старые даосы тут же бросились вперед, каждый призвал по несколько магических сокровищ, готовясь ударить по Ян Цзяню.
В этот самый миг!
— Вперед, остановить врага!
Справа и слева внезапно раздались два громовых выкрика, и девятнадцать потоков ужасающей жажды убийства резко проявились, подобно девятнадцати острым мечам, преградившим путь старым даосам.
В ста ли отсюда облака расступились, и девятнадцать теней внезапно возникли, построившись в формации Трех Сил1 и Шестиконечной Звезды. Там, где они проходили, мироздание оставалось невозмутимым. Вооружившись, они бросились на старых даосов.
Старые даосы Западного учения явно оказались застигнуты врасплох. Они поспешно развернули свои магические сокровища, но в мгновение ока были затянуты в водоворот остаточных изображений, не в силах отвлечься на Ян Цзяня.
Древние демонические воины человеческого рода проявили свою незаурядность с первого же удара.
Фигура Ян Цзяня беспрепятственно пронеслась сквозь ряды старых даосов!
На Горе Духов даосы пришли в ужас, и многие уже готовы были вступить в бой, но за спиной Ян Цзяня, там, где появились девятнадцать древних демонических воинов человеческого рода, раздался крик, пронзивший небо. Старый даос в белых одеждах ростом в три чжана, восседая на спине Цзинь Пэна, возник позади Ян Цзяня!
Взгляните на этого даоса: длинные волосы и брови белы как снег, отчего его одеяния кажутся скорее сероватыми, чем белыми.
У него было доброе лицо и умиротворенная аура, в руках он держал фучэнь, а его полуприкрытые глаза хранили следы пережитых веков. Казалось, он слился воедино с небом и землей, и в то же время в нем не чувствовалось великой мощи.
— Ли Чангэн! Тайбай Цзиньсин!
— Нет, это бумажное воплощение Тайбай Цзиньсина!
Все даосы на Горе Духов были потрясены. Те, кто собирался выйти и остановить Ян Цзяня, невольно замолчали, и гнев исчез с их лиц.
И пока они медлили, Ян Цзянь ринулся вниз. Под пристальными взглядами даосов он достиг ворот Горы Духов и без малейшего колебания обрушил на них удар копьем!
Гул и грохот взрывов.
У ворот Горы Духов заклубился дым, и мучительный рев Ян Цзяня огласил небесный свод!
Окутанный этим дымом, Ян Цзянь больше не мог сдерживать ярость в своем сердце, не мог подавить силу эссенции крови предка-колдуна, готовую вырваться из-под контроля. Он резко вскинул голову, яростно уставившись в небо, и на его лбу проступила тонкая красная линия!
Эта красная линия, казалось, пронзила мир Первозданного Хаоса и в миг превратилась в кроваво-красный столб света, накрывший добрую половину Горы Духов!
В столбе света слышался рев зверей из бездны, виделись сцены рождения, старости, болезней и смерти бесчисленных смертных, величественные залы девяти небес и пара бамбуковых хижин у тихого озера.
Небо, казалось, явило свой истинный облик под этим светом. В самой глубокой вышине лазурь стерлась, оставив лишь первозданную черноту.
Проступили переплетающиеся радужные «линии», раскинувшиеся на десятки тысяч ли. Сила Небесного Дао хлынула из этих нитей, превращаясь в звуки непрерывного песнопения.
Это?..
Ли Чаншоу поднял голову, все даосы на Горе Духов тоже смотрели вверх; все те, кто мог наблюдать за происходящим, устремили взоры на явление в небе.
Облик Небесного Дао?!
Внезапно из этой переливчатой сети вырвался лазурный свет. Он падал прямо по центру столба; поначалу его полет можно было проследить, но в следующее мгновение он пробил преграду красного свечения и исчез в самом основании столба.
Красный свет с тихим свистом втянулся обратно.
Песнопения между небом и землей не утихали. В вышине снова проступила лазурь, и радужные сети скрылись за пределами проявленного мира.
— Вы!..
Холодный, гневный и в то же время чистый голос внезапно прозвучал над Горой Духов.
Даосы еще не успели оправиться от увиденного знамения, как их взоры обратились к вновь обрушившимся воротам.
Там гордо выпрямилась фигура в изорванном боевом облачении, с трехконечным обоюдоострым копьем2 в руке. Кровь на его теле еще не просохла, но лицо стало ослепительно белым.
Его глаза были плотно закрыты, а на лбу зияла щель длиной в один цунь. В этот миг щель внезапно распахнулась, обнажив вертикальный глаз. Из него хлынула плотная сила Небесного Дао. В этом зрачке вращались жизнь и смерть, проявлялся призрачный образ Колеса Сансары Шести Путей; сам же зрачок, казалось, переливался тысячами цветов, но при этом был идеально упорядочен, без малейшего изъяна!
Бессмертные и боги замерли в ужасе, живые существа были потрясены до глубины души.
— Верните жизни моего отца и брата!
- Саньцай-чжи чжэнь (三才之阵, sāncái zhī zhèn) — тактическое построение «Трех сил» (Небо, Земля и Человек), символизирующее гармонию мироздания. ↩︎
- Саньцзянь лянжэнь (三尖两刃, sānjiān liǎng rèn) — «Трехконечное обоюдоострое копье», традиционное клинковое оружие Ян Цзяня с наконечником, имеющим три острия. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
