Эх…
С тех пор как Паньгу сотворил мир, все живые существа почитают его.
В духовном средоточии Ли Чаншоу его первозданный дух тихо вздохнул.
В бескрайней Хунхуан не нашлось места для одного Паньгу, и среди несметного множества живых существ более не отыскать и следа этого божества; в мире остались лишь предания о сотворении небес.
Он невольно преисполнился чувств к древности и раздумий о настоящем, вспомнив о Хунцзюнь Даоцзу, Небесном Дао, старшем Лан и о шести святых этого мира.
Путь не имеет пределов, но у тех, кто идет по нему, есть свой предел.
Мир, который желал видеть бог Паньгу, в конечном счете остался лишь в глубокой древности. Когда живые существа ступают в пределы святости, они естественным образом преграждают путь тем, кто придет после них.
Где же в этом поднебесном мире должно находиться его собственное Дао Равновесия?
Первозданный дух Ли Чаншоу погрузился в безмолвие, различая и усваивая озарения, накопленные в его сердце Дао.
«Должно быть, прошло уже много времени».
В его душе возникла эта мысль. Он смутно ощущал, что во дворце Тайбай в Небесных чертогах все благополучно, и в мире не происходит никаких потрясений, связанных с ним самим, поэтому он со спокойным сердцем погрузился в состояние постижения Дао.
Небесные чертоги охраняет сам Юйди, Байцзэ находится в Трех Тысячах Миров, а рядом с Ли Чаншоу пребывают его старший брат-наставник и несколько мастеров учения Дао. Схема Великого Предела и Башня Изначальной Желтизны оберегают его, и даже частица сознания отделена от тела и пребывает вовне…
Если бы даже подобная практика считалась небезопасной, Ли Чаншоу, пожалуй, оставалось бы только найти предлог, чтобы укрыться в затворничестве в обители Тайцин.
Процесс гибели бога Паньгу произвел на Ли Чаншоу сильнейшее впечатление.
Ли Чаншоу спросил себя: окажись он на том месте, смог бы он так же легко и открыто встретить смерть?
Разве бывают перемены без кровопролития?
Ли Чаншоу не мог не понимать этой истины. Ныне за перемены отвечает он сам, Звездный владыка Тайбай, и он в любой момент готов к тому, что прольется чужая кровь.
Хунхуан.
Небесное Дао.
Равновесие.
Живые существа.
Кроваво-красный туман вокруг Ли Чаншоу рассеялся, а энергия крови, что прежде бурлила подобно приливу из-за «Картины созерцания Паньгу», затихла в его сокровенном теле.
Какой бы мощной ни была плоть, она годится лишь для магических сражений и не определяет истинную боевую силу. Лишь глубина постижения Великого Дао и уровень состояния Дао определяют высоту, на которой стоит практикующий.
Постепенно Ли Чаншоу погрузился в Дао, словно войдя в сон под названием «Сотворение Неба и Земли».
Неизвестно, сколько времени миновало, и сколько лет пронеслось мимо.
Почувствовав легкое беспокойство в душе, Ли Чаншоу открыл глаза. Сначала в них читалась растерянность, но вскоре она быстро исчезла. В глубине его глаз вспыхнул божественный свет, а по всему городу Сюаньду раздались раскаты грома.
Великое Дао содрогнулось.
Хотя за время этого затворничества в его состоянии Дао не произошло значительного прорыва, понимание Пути стало более глубоким. Вместе с тем перед ним четко проявился путь, по которому ему предстояло идти в будущем.
— Проснулся?
Сбоку послышался негромкий голос Великого Мага. Ли Чаншоу с улыбкой кивнул и посмотрел на Великого Мага, медитировавшего вдалеке на городской стене, а также на фею, неподвижно стоявшую всего в нескольких десятках чжанов от него.
На губах Юньсяо промелькнула нежная улыбка, и она приветственно кивнула Ли Чаншоу.
Издалека к этому месту вместе летели Чжао Гунмин и Святая Матерь Цзиньлин.
Защитный строй города Сюаньду был уже завершен, и остальные бессмертные учения Дао вернулись в мир Хунхуан, не задерживаясь здесь надолго.
Ли Чаншоу сделал расчет на пальцах и с удивлением обнаружил, что его практика длилась уже семьдесят или восемьдесят лет.
Обычный наделенный властью небожитель рангом пониже наверняка не удержался бы и спросил: «Спокойно ли в Небесных чертогах?» или поинтересовался бы, не случилось ли в мире каких-нибудь великих событий.
Однако Ли Чаншоу знал, что подобные вопросы не дадут результата, а лишь испортят атмосферу. Поэтому он мягко спросил:
— Ты все время была здесь?
— Мм, — Юньсяо едва заметно кивнула.
— Благодарю тебя, — Ли Чаншоу встал и отвесил поклон дао-и1, на который Юньсяо ответила поклоном. Они чувствовали взаимное уважение.
Это уважение было для Юньсяо действительно важным.
Сложное защитное построение города Сюаньду, по сравнению с таким же построением на пике Сяоцюн, имело гораздо более простую общую конструкцию, но на него было затрачено значительно больше ценных материалов. Этот строй делал упор на прочность, эффективность использования духовной энергии и возможность её быстрого перераспределения за короткое время.
Главной особенностью этого построения была возможность переключения между тремя режимами: оборонительным, атакующим и энергосберегающим.
На этот раз Ли Чаншоу не стал ничего утаивать. В конце концов, это дело касалось безопасности Трех Миров и защиты Неба и Земли, поэтому нельзя было проявлять беспечность, и он полностью передал свои познания о связанных цепью магических построениях. Это можно было считать небольшим подарком знакомым мастерам учения Дао.
Чжао Гунмин и Святая Матерь Цзиньлин подошли ближе. Ли Чаншоу поприветствовал их, сложив руки, и пригласил Юньсяо вместе с ними подойти к Великому Магу.
Великий Маг рассмеялся:
— Чангэн, это великое построение, которое ты спроектировал, и впрямь недурно. Отныне я смогу спокойно спа… кхм, спокойно нести здесь стражу.
— Наставник трудится не покладая рук, наставник трудится не покладая рук.
Ли Чаншоу поднял большой палец вверх и только после этого спросил, не произошло ли чего важного в Трех Мирах, пока он был в затворничестве.
Чжао Гунмин с улыбкой ответил:
— Я знал, что тебя это беспокоит, поэтому и ждал здесь, попросив Бай-сяньшэна присылать вести каждые три года. Везде все спокойно, не волнуйся. Только вот Бай-сяньшэн докладывал, что одна святая дева дважды приходила искать тебя в последнее время, но так и не нашла. Бай-сяньшэн не стал говорить ей, что ты в затворничестве.
Святая дева?
Младшая наставница Цзю2?
Лицо Ли Чаншоу озарилось пониманием, и он усмехнулся:
— Должно быть, ей не хватало вина… Старший брат-наставник, если здесь больше нет дел, я вернусь в Небесные чертоги. Нужно все рассчитать, чтобы не пропустить важные события.
— Ступай, — Великий Маг взмахнул рукавом, и Линейка Неба и Земли вылетела, намереваясь опуститься перед Ли Чаншоу.
Однако Ли Чаншоу оттолкнул линейку обратно и серьезно произнес:
— Повелитель демонов Куньпэн сейчас зарится на земли Трех Миров, Линейка Неба и Земли должна оставаться при старшем брате-наставнике.
— Добро.
Великий Маг похлопал Ли Чаншоу по плечу и вздохнул:
— Сейчас твоего уровня совершенствования вполне достаточно, чтобы постоять за себя. Только помни: если придется столкнуться со святым лицом к лицу, нужно заранее просить Учителя вмешаться. Иногда помыслы Учителя витают далеко вовне, и он не всегда может вовремя уловить, в какой ситуации ты оказался.
— Угу, — с улыбкой согласился Ли Чаншоу.
Старший брат-наставник, должно быть, в чем-то заблуждается…
Может ли он сейчас защитить себя? Вовсе нет, до этого еще очень далеко.
И еще, с какой стати ему сталкиваться со святыми лицом к лицу? В прошлый раз, когда он защищал Ян Цзяня, он на самом деле представлял Небесные чертоги и Юйди, и был готов лишь к словесной перепалке.
Вступать в бой невозможно, в этой жизни это совершенно невозможно.
Великий Маг внезапно спросил через передачу голоса:
— Если Куньпэн снова нападет, нужно ли мне спросить тебя…
- Дао-и (道揖, dàoyī) — традиционное даосское приветствие, при котором руки складываются перед грудью, выражая почтение и смирение. ↩︎
- Шишу (师叔, shīshū) — «младший наставник-дядя» или «младшая наставница-тетя», обращение к младшим братьям или сестрам своего учителя. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
