Смертные не ведают истинного смысла сущего. Почитая волю небес и соблюдая приличия, они проводят десятилетия в суете, прежде чем исчезнуть.
Культиваторы преодолевают опасности и невзгоды, ведя горькую борьбу за освобождение, за долголетие и безмятежную свободу.
Те великие мастера, что за долгие годы сумели выбраться на берег реки времени, бесстрастно взирают на суету в потоке, но сами пребывают в растерянности, ибо им более некуда стремиться.
Только Даоцзу;
Только Шестеро Святых.
Они взошли на вершину всего живого, постигая истинную суть Великого Дао.
Ли Чаншоу в этот миг действительно был в замешательстве.
Сейчас он не мог с полной уверенностью сказать, против чего восстал старший Лан и ради чего он вступил в противоборство с Небесным Дао и Хунцзюнь Даоцзу.
Почему он сам в растерянности?
На самом деле Ли Чаншоу прекрасно это понимал.
Если не брать в расчет распри между Шестью Святыми, то есть нынешнюю Великую катастрофу Освящения богов, а также Божественные царства благовоний Западного учения — угнетали ли Святые обычных живых существ?
Вовсе нет.
Им было все равно, они их не замечали; смертные для них были лишь малыми крупицами основ провидения1.
Угнетало ли Небесное Дао смертных?
Нет, напротив, Небесное Дао оберегало простых людей и сдерживало культиваторов. Небесный чертог следовал воле Небесного Дао, а в глубине души Небесного Императора всегда оставались незыблемыми принципы защиты слабых.
Так зачем же восставать против Небес?
Неужели только потому, что на самой вершине этого мира не осталось места, и нужно идти наперекор небу лишь ради того, чтобы туда втиснуться?
Но разве не выйдет тогда, что ты ввергаешь мир в хаос ради собственных эгоистичных желаний?
Во что же это превратится?
Ли Чаншоу пристально смотрел на Море Хаоса; он хотел разглядеть хоть какую-то правоту в действиях старшего Лана в те годы, но тот стер все следы, не оставив ему ни единой подсказки.
С этой точки зрения старший Лан был настоящим мужчиной.
Ладно, не стоит об этом думать, его ждут дела.
Вторая истинная сущность Куньпэн, она же «система» управления ковчегом, слилась с девятой прядью Изначальной Пурпурной Ци2 восьмого пути, и Ли Чаншоу не был до конца уверен в том, что произойдет дальше.
Нужно готовиться к худшему: в крайнем случае придется уничтожить этот ковчег.
В то же время за пределами города Сюаньду.
— Неужели не найти?
— Рыба Кунь плывет слишком быстро. Она ушла так далеко, что след затерялся, и нефритовые талисманы на телах Ли Чангэна и Юньсяо больше не откликаются.
Несколько фигур собрались у городской стены, с тревогой обсуждая положение.
Байцзэ тихо промолвил:
— Мои чувства предвещают великую удачу…
— Бай-сяньшэн, — нахмурилась Святая Матерь Цзиньлин, — удача или беда — это другой вопрос. Море Хаоса бескрайне, и если Ли Чангэн и младшая соученица Юньсяо затеряются в нем, это станет настоящей бедой.
Добао-даожэнь, только что вернувшийся из разведанного туннеля, принялся их убеждать:
— Сестра, не спеши, старший соученик Сюаньду уже отправился искать другие способы. Тот Почтенный Небесный Демон тесно связан с Куньпэн; если старший соученик Сюаньду сумеет его схватить, он наверняка найдет убежище Куньпэн.
Они переглянулись и тяжело вздохнули.
В этот момент Цзинь Пэн, Чжао Гунмин и другие мастера прочесывали Море Хаоса в поисках следов рыбы Кунь.
Было бы ложью сказать, что они не беспокоились: Ли Чаншоу проглотили, а Юньсяо, не считаясь ни с чем, бросилась в погоню, вливая силы в меч Цинпин — в такой ситуации легко попасть в ловушку.
Добао-даожэнь сказал:
— Когда учитель закончит бой, он наверняка сможет отыскать меч Цинпин, так что наши тревоги напрасны.
Цзиньлин обеспокоенно произнесла:
— Учитель сражается один против двоих, кто знает, не возникнет ли у него проблем.
— Будь спокойна…
— Проблем?
Раздался легкий смешок, и сбоку три сгустка энергии хаоса едва заметно заколыхались. Молодой даос, заложив руки за спину, плавно пролетел по воздуху; его окружали четыре бессмертных меча, а под ногами покоилась магическая схема построения.
В тот же миг фигуры двух старых даосов возникли с другой стороны города Сюаньду.
Три Великих Дао разошлись в стороны, все еще тайно соперничая друг с другом. Среди оставшихся здесь мастеров Байцзэ и Святая Матерь Гуй Лин, чье совершенствование было слабее, побледнели, ощущая тяжесть в груди.
Хотя здесь и не было поддержки Небесного Дао, противостояние Великих Дао трех святых было поистине ужасающим!
Три Святых явились одновременно!
Старый даос, восседавший там на облаке, слегка улыбнулся, и его улыбка была подобна весеннему ветру, исполненному безграничного милосердия.
Он произнес:
— Брат по Дао Тунтянь, твой строй мечей Чжусянь и впрямь грозен, мы с моим младшим братом по Дао в этом убедились. Мы лишь проходили мимо и не помышляли о вреде младшим. Раз дело кончено, позвольте откланяться.
Тунтянь холодно усмехнулся и безразлично ответил:
— Жаль, что не удалось и тебя затянуть в строй.
Цзеинь-даожэнь с улыбкой покачал головой и вместе с неизменно улыбающимся Чжуньти развернулся, собираясь раствориться в пустоте.
Внезапно!
В городе Сюаньду без всякого предзнаменования подул легкий ветерок, и мощь трех святых путей внезапно исчезла.
Фигуры Цзеинь-даожэня и Чжуньти, уже начавшие исчезать, словно внезапно «застряли», а вокруг них возникли две медленно вращающиеся рыбы Инь и Ян.
Дао берет начало в Инь и Ян, следует законам природы и кристаллизуется в добродетели — таков истинный смысл Дао и Дэ.
Старый даос неведомо когда возник в небе над городом Сюаньду; его молитвенный коврик был окружен священным пламенем, а вокруг не было ни капли божественного света, но весь город Сюаньду погрузился в покой и гармонию, лишившись прежней ауры смерти.
В Море Хаоса утихли волны, а в мире Хунхуан воцарилась тишина.
Осколки законов сами собой пришли в равновесие, следуя незримой истине круговорота Инь и Ян.
Первый среди шести святых Хунхуан — Тайцин Лао-цзы.
Улыбка застыла на губах Цзеинь-даожэня, и он произнес:
— Старший брат Тайцин тоже решил при…
Вжух —
От Святого Тайцина разошлась серая волна света, в мгновение ока охватившая каждый уголок города Сюаньду и заглушившая слова Цзеиня.
Затем Святой Тайцин мягко шевельнул левой рукой, и на его ладони расцвели черно-белые рыбы Инь-Ян. Когда он медленно выставил ладонь вперед, вокруг Цзеиня и Чжуньти внезапно возникли воздушные вихри.
Мироздание стало невероятно прочным, крепким, словно клетка.
Вскоре все стихло.
Пути Великого Дао переплелись так, что Добао и другие бессмертные совершенно не могли понять, что произошло и какие средства использовал их старший дядя Тайцин.
Цзеинь-даожэнь с улыбкой на лице спокойно сидел внутри вихря, но стоящий за его спиной Чжуньти покрылся холодным потом, а за его спиной проступил призрачный образ Чудесного древа семи сокровищ.
Древо слегка качнулось, и с него упали две ветви.
Если бы они могли наблюдать внимательнее, то заметили бы, что и на лбу Цзеинь-даожэня выступила капля холодного пота…
Когда они снова посмотрели на город, Святого Тайцина и след простыл.
Нить божественного намерения промелькнула в сердцах бессмертных, сложившись в два слова. И когда они заглянули в свои души, надеясь узнать о местонахождении Ли Чаншоу, то с изумлением обнаружили, что этими словами были…
«Проходил мимо».
***
- 气运 (qìyùn, tsi-yun) — основа процветания, сочетающая в себе божественную волю, судьбу и удачу существа. ↩︎
- 鸿蒙紫气 (hóngméng zǐqì, hun-men tszi-tsi) — Изначальная Пурпурная Ци, таинственная энергия хаоса, необходимая для обретения статуса святого. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
