Попутно он сообщил им, что Ли Чаншоу в целости и сохранности возвращается из моря Хаоса вместе с Юньсяо-сяньцзы.
В тот момент Святая Матерь Цзиньлин спросила:
— Это всего лишь слова «проходил мимо», как они могут подтвердить, что Юньсяо и Ли Чангэн в безопасности? Не стоит говорить наобум ради лести.
Бай-сяньшэн с улыбкой ответил:
— Святая Матерь, вы подумайте: раз Тайцин-лаоши «проходил мимо», значит, он определенно был в пути и что-то делал.
Что он мог делать в такой момент?
Только что пин-дао почувствовал, что даосское очарование Тайцин вернулось в мир, а сила Великого Дао Инь-Ян стала гуще, чем прежде. Это доказывает, что Тайцин-лаоши вернулся из моря Хаоса и проезжал через город Сюаньду.
А то, что Тайцин-лаоши в конце, уходя, передал всем нам слова, сложившиеся в иероглифы, — смысл этого предельно ясен.
Не стоит недооценивать эти слова «проходил мимо», их достаточно, чтобы передать всё это. Вероятно, в этом и заключается величие Святого господина учения Жэнь.
Святая Матерь Цзиньлин тогда не удержалась от смешливого упрека:
— Старший дядя-наставник, безусловно, невероятно велик, но и верховые животные учения Жэнь тоже не промах. Если бы пин-дао отправилась в ваше учение Жэнь, боюсь, даже на роль верхового животного не сгодилась бы.
Бай-сяньшэн почувствовал некоторую неловкость и лишь улыбнулся, ничего не ответив.
Однако после объяснений Бай-сяньшэна бессмертные даосских учений перестали беспокоиться о безопасности Ли Чаншоу.
Раз его оберегал Святой Тайцин, их тревоги были лишь напрасными волнениями.
В последующие годы группы мастеров, искавших Ли Чаншоу и Юньсяо, одна за другой возвращались. Последними прибыли птица Цзинь Пэн, Чжао Гунмин Лаогэ и Юйдин Шисюн.
Цзинь Пэн сильно корил себя.
Изначально у него была надежда едва поспевать за рыбой Кунь, но из-за собственной поспешности духовная сила сбруи истощилась слишком быстро, и на мгновение его силы иссякли. Он беспомощно смотрел, как рыба Кунь исчезает в море Хаоса.
Попытки преследовать её в прежнем направлении ни к чему не привели.
На самом деле Ли Чаншоу тогда, увидев Юньсяо-сяньцзы без сознания, разволновался и, припугнув Куньпэна, отправился в его тайное место.
Это тайное место в море Хаоса могло быть подобно песчинке или величественной горе. Без точных координат и способа приближения, даже пройдя мимо, невозможно было бы заметить ничего необычного.
В этом и заключалась суть беспорядка.
Хорошо, что Бай-сяньшэн всё объяснил: хотя Цзинь Пэн и винил себя, его даосское сердце успокоилось.
Пока Ли Чаншоу не вернулся, Цзинь Пэн оставался в городе Сюаньду. Без приказа учителя он всё равно не знал, что ему делать.
Весть о том, что Ли Чаншоу и Юньсяо-сяньцзы, преследуя Куньпэна, вошли в море Хаоса, разнеслась по Хунхуану.
Небесное Собрание отреагировало своевременно. Они намеренно умолчали о том, что Ли Чаншоу был проглочен Куньпэном, а Юньсяо-сяньцзы бросилась его спасать. Вместо этого они стали прославлять Тайбай Цзиньсина и Юньсяо-сяньцзы за то, что те, не страшась трудностей и опасностей, стремясь к победе через осторожность, внесли выдающийся вклад в защиту Хунхуана.
Заодно они вновь перечислили преступления Куньпэна.
…
Пропажа Ли Чаншоу и Юньсяо в море Хаоса стала известна Линъэ Сяньзы — которая всё это время безвылазно совершенствовалась на пике Сяоцюн — в самую последнюю очередь.
О безопасности старшего брата она не слишком беспокоилась, её сердце было полно слепого поклонения ему.
Вместо этого она начала переживать, что отношения брата с Юнь-цзецзе будут развиваться слишком быстро, и она останется не у дел.
Ведь это происходило в темном, безвестном море Хаоса, где они зависели друг от друга. Легко было увлечься, потерять голову — сухой хворост встретился с огоньком, небесный гром зацепил земное зло1.
Вполне естественно, она понимала это и часто воображала подобное, страдая от отсутствия возможности.
Даже сама Линъэ Сяньзы считала Юнь-цзецзе слишком выдающейся. Хоть она и не могла отвергнуть Юнь-цзецзе, но, по крайней мере, в таких делах должен быть порядок очереди!
Она первой познакомилась с братом!
Увы, самое печальное в мире — это не смотреть, как брат и Юнь-цзецзе живут душа в душу;
А в то время, когда они живут душа в душу, самой находиться рядом… и помогать им нянчить детей…
Подумав об этом, Линъэ Сяньзы молча погрузилась в бочку для купания, выражая свой протест против группы врожденных великих владык Хунхуана чередой «буль-буль» пузырьков.
— Противный брат, хм!
Однако Ли Чаншоу мог бы поручиться своей глиняной фигуркой, отвечающей за брак, что на этот раз, кроме того, что он один раз воспользовался опасным положением Юнь2, он действительно больше ничего не делал.
У него просто не было времени.
За эти тридцать пять лет подавляющая часть его общения с Юньсяо-сяньцзы касалась изначального духа Куньпэна. В основном Ли Чаншоу вместе с ней обсуждал и изучал методы старшего Лана.
Например:
— Юнь, посмотри сюда: второй изначальный дух Куньпэна действительно полностью слился с Фиолетовым Духом Изначального Хаоса, но при этом подавлен ограничениями того старшего. Иными словами, если Небесное Дао захочет контролировать Куньпэна через Фиолетовый Дух Изначального Хаоса, путь ему преградят ограничения Лана.
— Необязательно. Здесь море Хаоса, мы далеко от Небесного Дао, и Фиолетовый Дух Изначального Хаоса не может проявить большую мощь. Я слышала от наставника во время проповеди, что, хотя Фиолетовый Дух Изначального Хаоса и дал ему ступень к становлению Святым, чем глубже слияние с этим духом, тем сильнее ограничения со стороны Небесного Дао. Небесное Дао может даже использовать этот предмет, чтобы влиять на их суждения.
— Верно, твои соображения очень важны, я еще поразмыслю над этим.
Затем, спустя полгода, год или три-пять лет, Ли Чаншоу снова встречался с Юньсяо-сяньцзы, и каждый раз начинал с фразы:
— Юнь, угадай, что я обнаружил!
— Не будем говорить о характере того старшего, но его мастерство в талисманах и ограничениях — лучшее в Хунхуане!
— Эта концепция построения талисманов просто невероятно сильна!
Каждый раз Юньсяо-сяньцзы смотрела на Ли Чаншоу сияющим взглядом, с улыбкой на губах, нежно наблюдая за тем, как он увлеченно рассуждает, и время от времени отвечая одной-двумя фразами.
Ей это вовсе не претило;
Напротив, она чувствовала странное спокойствие и запечатлевала каждое выражение лица Ли Чаншоу в глубине своего сердца.
Сколько бы времени ни прошло, она могла вспомнить их, лишь сложив пальцы.
Так продолжалось до тех пор, пока на этот раз Ли Чаншоу, сияя от радости, не прибежал к ней:
— Юнь, я полностью понял так называемый метод второго изначального духа! Этот старший поистине обладает божественными способностями, не зря он был… сур… кхм, великой личностью, следовавшей за богом Паньгу!
— Хм?
Юньсяо-сяньцзы ответила коротким вопросом, готовясь слушать его объяснения.
Ли Чаншоу рассмеялся:
— Когда изначальный дух Куньпэна служит главным контроллером ковчега, его собственное сознание находится в полном оцепенении! Тот старший на самом деле разделил второй изначальный дух Куньпэна на две части: одна — это внешнее проявление наставника демонов Куньпэна, а другая — истинная суть главного контроллера ковчега.
- gān chái yù xiǎo huǒ, tiān léi gōu dì shà (干柴遇小火，天雷勾地煞) — буквально «сухой хворост встретился с огоньком, небесный гром зацепил земное зло», идиомы, описывающие возникновение сильной страсти. ↩︎
- chèn yún zhī wēi (趁云之危) — игра слов, основанная на чэнъюе «воспользоваться чужой бедой» (趁人之危), где иероглиф «человек» (人) заменен на имя Юнь (云). ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
