Как же так, напал настолько стремительно…
В этот миг тонкая золотая цепь Пронзающего сердце замка лишь начала медленно проявляться; она источала густое священное сияние заслуг-гундэ, а её конец Ли Чаншоу сжимал в левой ладони.
Ли Чаншоу вскинул руку и дернул: тело Цзюйлюсуня, уже скованного Пронзающим сердце замком, перевернулось. Он несколько раз кувыркнулся на облачной тропе, оказался намертво связанным цепью и покатился к ногам Ли Чаншоу.
Ли Чаншоу не проронил ни слова. Пользуясь тем, что собравшиеся повсюду бессмертные еще не пришли в себя, он нанес удар ладонью прямо в грудь Цзюйлюсуня.
— Чангэн, прошу, прояви милосердие!
Выкрикнул Гуанчэнцзы, и большая печать в его руке обрушилась на Ли Чаншоу.
Ли Чаншоу даже не взглянул в ту сторону. Не прекращая движения и не сдвинувшись с места, он позволил печати Фаньтяньинь лететь прямо на него. Правой рукой он выбросил насекомое, источающее водную лазурь рифмы-дао, а левой ладонью ударил Цзюйлюсуня в грудь.
Тяжело ранив его изначальный дух-юаньшэнь.
Цзюйлюсунь, скованный и запечатанный Пронзающего сердце замком, широко открыл рот и сплюнул кровь, которая брызнула ровно на три чи1.
А большая печать, которая и без того была пущена без капли силы лишь ради того, чтобы отвлечь внимание Ли Чаншоу, была отброшена столкновением с насекомым.
К сожалению, это насекомое тоже не выдержало отдачи такой мощи и мгновенно рассыпалось в прах.
Тонкие нити водно-лазурного сияния вернулись в тело Цзюйлюсуня, возвращая ему ту часть сил, которую Ли Чаншоу «уравновесил» и забрал себе.
Увы, было уже слишком поздно: получив тяжелые раны и оказавшись в плену, Цзюйлюсунь более не мог сопротивляться.
Это насекомое, разумеется, было тем самым живым существом, использованным для уравновешивания с Цзюйлюсунем.
Поскольку силы Ли Чаншоу и Цзюйлюсуня были близки, условия для применения Великого Дао Уравновешивания стали весьма свободными. Вдобавок у него был Пронзающий сердце замок — внезапно напавшее ценное сокровище, закаленное его собственными заслугами-гундэ. Расчетливый против беспечного в сочетании с мощным напором — справиться с Цзюйлюсунем не составило ни малейшего труда.
Но в глазах собравшихся здесь мастеров учения Дао и культиваторов-ляньциши трех миров эта сцена выглядела поистине… пугающе.
Какого ранга этот Тайбай Синцзюнь? Что это за уровень силы?
Неужели это и вправду младший ученик учения людей, чья практика не перевалила и за тысячу лет? Даже если его силы превосходили способности Цзюйлюсуня, им следовало бы сражаться несколько раундов, а тут при первой же встрече… «Сунь» исчез?
Отныне в списке высших врожденных магических сокровищ Великих Пустошей наверняка найдется место для Пронзающего сердце замка.
Ли Чаншоу отвесил даосский поклон ошеломленным бессмертным учения Чань, подхватил Пронзающий сердце замок и собрался подойти к Байцзэ.
— Младший брат, постой!
Нахмурившись, вперед выступил Гуанчэнцзы; на его ладони покоилась печать Фаньтяньинь, а лицо выглядело мрачным.
Ли Чаншоу обернулся и невозмутимо спросил:
— Старший брат Гуанчэнцзы, желаешь дать наставление?
Гуанчэнцзы сделал несколько шагов вперед и сказал Ли Чаншоу:
— Нельзя ли обсудить это дело обстоятельнее? Младший брат Цзюйлюсунь — личный ученик, слушавший наставления подле нашего Учителя, а также один из двенадцати Золотых Бессмертных дворца Юйсюй. Раз уж Первый старший дядя сказал, что он это спланировал, значит, так оно и есть. Но нельзя ли сперва допросить его во дворце Юйсюй? Мы сами дадим Небесному двору объяснение.
Этими словами Гуанчэнцзы, как он считал, проявил достаточное уважение к Небесному двору, да и говорил он вполне разумно.
Кто бы мог подумать, что Ли Чаншоу сегодня проявит каменную твердость сердца: он покачал головой и отрезал:
— Это дело должно разбираться Небесным двором, и приговор должен быть вынесен там. Я ручаюсь, что Его Величество Юйди лично проведет суд, и это не нанесет урона доброму имени учения Чань.
— Младший брат Чангэн, это уже чересчур бесчувственно, — произнес Гуанчэнцзы. — Если ты сегодня вот так открыто и дерзко заберешь младшего брата Цзюйлюсуня из дворца Юйсюй, не станет ли дворец Юйсюй в будущем посмешищем для всех трех миров?
Ли Чаншоу ответил:
— Все не так серьезно. Если дворец Юйсюй окажет полное содействие, то три мира будут лишь воспевать высокие моральные качества старшего брата Гуанчэнцзы и то, что он не покрывает своего бесчестного и злонамеренного собрата. Напротив, если старший брат Гуанчэнцзы станет настаивать на том, чтобы оставить Цзюйлюсуня, а затем учение Чань само будет давать объяснения Небесному двору… не будет ли это означать, что учение Чань намерено укрывать столь важного преступника Небесного двора?
— Младший брат, неужели ты не желаешь дать учению Чань хоть немного «лица»?
— Старший брат, если сегодня я отступлю, то как Небесный двор будет действовать впредь? Где тогда в этих трех мирах будет справедливость!
Взгляд Ли Чаншоу сверкал подобно молнии, Гуанчэнцзы же был окутан безбрежным сиянием бессмертных. Этот Гуанчэнцзы твердо произнес:
— У меня сегодня есть только одно условие: пусть Цзюйлюсунь остается во дворце Юйсюй. Но стоит ему покинуть дворец, и Небесный двор волен ловить его как угодно.
Ли Чаншоу спокойно ответил:
— У меня сегодня тоже есть лишь одна фраза: я забираю Цзюйлюсуня, и никто меня не остановит.
Печать Фаньтяньинь начала испускать волны подавляющей мощи; в глазах Гуанчэнцзы читалось глубокое величие, а рифма-дао вокруг него вздымалась и опадала подобно волнам.
— Чангэн, если ты сегодня заберешь его, можно ли считать, что пакт о ненападении между тремя учениями Дао на этом расторгнут?
— Это дело между Небесным двором и отдельным учеником учения Чань, — сказал Ли Чаншоу. — Если старший брат угрожает этим соглашением, то решение о его расторжении остается за старшим братом, и все последствия лягут на плечи старшего брата.
— Ты и вправду намерен так поступить? Нет никакого места для уступок?
Гуанчэнцзы сделал два шага вперед, находясь уже на грани нападения.
Ли Чаншоу медленно кивнул, ни на йоту не отводя взгляда:
— Если старший брат настаивает на наставлении, Чангэн готов помериться силами с твоим мастерством.
Искусство восьми и девяти превращений, Великое Дао Уравновешивания, Дао Инь-Ян Высшей Чистоты — активированы. Башня Сюаньхуан, флаг Лиди Яньгуан — защищают изначальный дух…
— Д-дашисюн!
Внезапно воскликнул Хуанлун-чжэньжэнь. Он подбежал и преградил путь Ли Чаншоу и Гуанчэнцзы, поспешно добавив:
— Дашисюн, младший брат Чангэн, не могли бы вы оба сделать шаг назад? Так мы лишь дадим еще больше поводов для насмешек! Стоит ли вам так спорить из-за тех злодеяний, что совершил Цзюйлюсунь?
Когда появился первый, вперед вышли еще несколько бессмертных учения Чань. Они преградили путь Гуанчэнцзы и Ли Чаншоу и принялись уговаривать их, кто мысленно, кто вслух, видя, что те уже не на шутку разгневались. Цыхан-даожэнь произнесла:
— Давайте лучше каждый сделает шаг назад. Мы, бессмертные учения Чань, сами доставим Цзюйлюсуня в Небесный двор, а в дальнейшем наше учение не будет вмешиваться в это дело. Дашисюн, младший брат Чангэн, что вы на это скажете?
Гуанчэнцзы взмахнул рукой, отвернулся, убрал печать Фаньтяньинь и, заложив руки за спину, глубоко вздохнул.
Ли Чаншоу медленно кивнул, и его голос разнесся на тысячи ли2:
— Ян Цзянь, хватит прятаться. Передаю мой указ божества второго ранга, Тайбай Синцзюня: немедленно явись и схвати Цзюйлюсуня, чтобы доставить его в Небесный двор!
Едва он договорил, как из облака в нескольких десятках ли выпрыгнула фигура. Она стремительно пронеслась вперед и, сложив руки в приветствии, приняла приказ перед Ли Чаншоу.
— Ваш подчиненный исполнит приказ!
Ли Чаншоу взглянул на спину Гуанчэнцзы и отвесил ему даосский поклон, затем повернулся и поклонился в сторону дворика Трех Чистых.
— Ваш ученик, как только дело будет закончено, непременно придет пред очи Второго старшего дяди, чтобы просить о наказании.
Сказав это, Ли Чаншоу бросил конец Пронзающего сердце замка Ян Цзяню и запрыгнул на спину Байцзэ.
В путь, обратно в Небесный двор!
- чи (尺, chǐ) — китайская мера длины, составляющая около 1/3 метра. ↩︎
- ли (里, lǐ) — китайская единица измерения расстояния, традиционно равная 500 метрам. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
