— У Цзюйлюсуня жизней не хватит, чтобы Второй шишу2 его казнил. Готов поспорить на восемьдесят процентов, что он и впрямь выставит Жаньдэна защитой, чтобы заставить нас отступить перед трудностями.
Так в Великом чертоге Тайбай число людей, меряющих шагами пол, увеличилось с одного до трех.
Трое мужчин тщательно обдумывали ситуацию, прикидывая ответные меры и возможные последствия.
Ли Чангэн лишь в этот момент глубоко осознал, сколь неимоверно трудно пытаться управлять ходом великих событий, удерживая их в рамках янмоу1, и при этом не прибегать к тайным уловкам или подковерным играм.
И чем больше он об этом думал, тем яснее понимал…
Путь Небес ужасающе страшен.
Даоцзу ужасающе страшен.
И даже тот Второй шишу, что сидит в дворике Трех Чистых и с самого начала наблюдает за всем происходящим, тоже ужасающе страшен.
Из этой троицы Цюань Дун выбыл первым. Он оставил попытки размышлять и, усевшись сбоку, принялся тихо ждать.
Байцзэ же, напротив, наконец-то проявил качества Шангу Яошуай Байцзэ и первого советника Демонического двора. Предложенные им варианты помогли Ли Чаншоу значительно расширить горизонты планирования.
Внезапно…
— Чангэн, прерву тебя на мгновение, — Цюань Дун на несколько секунд задумался. — То, что ты ранее сказал перед медным зеркалом у дворца Юйсюй о своем намерении уйти на покой, когда Великое бедствие Освящения Богов будет завершено — ты ведь это всерьез?
В глазах Ли Чаншоу промелькнула улыбка, и он кивнул:
— Конечно, всерьез.
— Ты!.. Нет, я этого не позволю!
— Ваше Величество!
Ли Чаншоу почтительно сложил руки в даосском приветствии и, приняв серьезный вид, изложил доводы, которые готовил более двухсот лет:
— После завершения Великого бедствия Освящения Богов число истинных божеств в Небесном Суде резко возрастет. Я — тот, кто руководит этим бедствием и вершит их судьбы от имени Пути Небес, и в будущем отношения этих божеств со мной неизбежно окажутся слишком тесными. Если я останусь в Небесном Суде, как Ваше Величество сможет утвердить свой авторитет? Впрочем, не беспокойтесь: я буду отдаляться от дел постепенно и не уйду слишком далеко. Если Ваше Величество пожелает видеть меня, вы сможете призвать меня в любой момент.
Помолчав, Ли Чаншоу с улыбкой добавил:
— Ваше Величество, вы должны понимать одну истину: основать дело и сохранить его — это две совершенно разные концепции. А я не слишком искусен в сохранении плодов трудов.
Цюань Дун заколебался, прикрыл глаза и тяжело вздохнул, не говоря ни слова.
Сидящий рядом Байцзэ смотрел на Ли Чаншоу с таким блеском в глазах, словно перед ним было самое редкое и изысканное яство в мире.
Взойти на гору непросто; спуститься с нее — еще труднее.
…
Спустя полдня после того, как Ян Цзянь доставил Цзюйлюсуня в Небесный Суд.
В павильоне у водопада на заднем склоне пика Юйсюй восседали Гуанчэнцзы, Чи Цзинцзы, Даос Тай-и, Даос Юйдин и Даос Хуанлун. Остальные бессмертные учения Чань уже разошлись по своим пещерам.
— Этот фарс наконец-то можно считать оконченным, — произнес Даос Хуанлун.
— Я приложил руку, чтобы скрыть последствия действий младшего брата Цзюйлюсуня, — негромко сказал Чи Цзинцзы. — В тот момент сам не знаю, о чем думал. Просто решил: если это вскроется, пострадает репутация нашего учения Чань. И никак не ожидал, что Небеса придадут этому такое значение, что младшему брату Чангэну даже придется просить совета у Первого шибо. Старший брат, стоит ли мне позже отправиться в Небесный Суд и признаться в уничтожении тех нескольких вольных культиваторов?
— Нет нужды, — Гуанчэнцзы махнул рукой. — Чангэн умнее всех нас вместе взятых. Заметив странности, он сам примет решение. Ранее я лишь подал Чангэну знак глазами, и он сразу все понял. Как бы я ни давил на него, он не отступил ни на шаг. Это и позволило сохранить лицо нашего учения Чань. То, что младший брат Цзюйлюсунь совершил подобное — моя вина, и позже я пойду к учителю просить наказания.
— Наказания? — Даос Тай-и скривил губы. — Скорее уж награды за заслуги, старший брат.
Гуанчэнцзы нахмурился:
— Младший брат Тай-и, к чему эти слова?
— Да так, просто к слову пришлось, — Даос Тай-и отхлебнул чаю. — Скажу прямо: старший брат, на этот раз ты перегнул с эмоциями. Не стоило упоминать договор о ненападении между тремя учениями.
— Нет, не в этом дело…
Даос Юйдин внезапно открыл глаза и, глядя на Гуанчэнцзы, мрачно спросил:
— Старший брат, у тебя был какой-то иной расчет?
Гуанчэнцзы нахмурился еще сильнее:
— Какой еще расчет я мог иметь? Все было ради чести нашего учения.
— Если у тебя не было иного расчета, — вздохнул Юйдин, — то твое давление на Чангэна, боюсь, приведет к беде.
В любом коллективе неизбежно найдется парочка недотеп. Вот и сейчас Даос Тай-и, Гуанчэнцзы и Чи Цзинцзы погрузились в глубокие раздумья.
Хуанлун, следуя традиции рода Драконов «не понимаешь — спроси», в недоумении поинтересовался:
— Неужели младший брат Чангэн затаил обиду? И из-за этого начнет потворствовать учению Цзе?
— Старший брат, — осадил его Даос Тай-и, — сейчас не время для шуток.
— Да разве я стал бы шутить о таких вещах? Младший брат Юйдин, так что же случилось?
Юйдин медленно выдохнул и лаконично спросил:
— Если Цзюйлюсунь скажет, что за ним кто-то стоял, а Небесный Суд не сможет успокоить гнев толпы и будет вынужден отправить войска, чтобы забрать виновного — что мы станем делать?
Чи Цзинцзы вздрогнул от ужаса, лицо Гуанчэнцзы мгновенно потемнело, а на Даоса Тай-и снизошло озарение.
Даос Хуанлун тоже наконец осознал серьезность проблемы и прошептал:
— Неужели Чангэн не сможет уладить это дело?
— Гнев толпы трудно унять, — вымолвил Гуанчэнцзы.
Даос Тай-и холодно усмехнулся:
— Разве Чангэн — ученик нашего учения Чань? С чего бы ему во всем печься о наших интересах?
Хуанлун начал не на шутку тревожиться. Тот, кто мог отдавать приказы Цзюйлюсуню и о ком тот мог проговориться, — это наверняка Лампа, Лампа-Лампа-Лампа…
— Младший брат Цзюйлюсунь должен понимать, что дело нешуточное, — веско произнес Чи Цзинцзы. — Зачем ему раздувать скандал и дальше?
— У него что, кость крепкая? — вздохнул Даос Тай-и. — Была бы крепкой, он бы не колыхался, как трава на ветру.
Словно в подтверждение слов Тай-и, едва он умолк, как прогремело!
Грохот!
Над дворцом Юйсюй внезапно разразилась страшная гроза, и пятеро мастеров учения Чань вскочили со своих мест.
Сила Небесного Дао стремительно сгущалась. В небе с ревом кружили десятки золотых драконов. Сквозь черную тучу, неся в себе безбрежное величие Небес, прорывалась колесница Небесного Императора в окружении министров и сотен тысяч небесных воинов!
Юйди прибыл лично!
- Янмоу (阳谋, yángmóu) — «открытая стратегия»; план, который осуществляется явно, так что противник видит его, но не может ничего предпринять. ↩︎
- Шишу (师叔, shīshū) — младший брат наставника; дядя-наставник в рамках духовной традиции. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
