Глава семьдесят вторая. Не волнуйтесь, на этот раз драки точно не будет
— Шичжи Ци Юань, по какому делу уходишь?
Снова стоял погожий солнечный день. Старый даос Ци Юань, облаченный в длинный халат и держа в руках метелку-фучэнь, прилетел с пика Сяоцюн к горным вратам.
Услышав вопрос охраняющего гору бессмертного, старый даос Ци Юань поклонился и ответил:
— Просто прогуляюсь, ничего важного. В последнее время на душе как-то неспокойно.
— Добро.
Старый истинный бессмертный, охранявший ворота, не стал расспрашивать дальше. С добродушной улыбкой он открыл горные врата, позволяя Ци Юаню на облаке улететь в небо за пределы ордена.
Из-за дела о превращении в мутного бессмертного через биньцзе, Ци Юань сейчас пользовался некоторой «известностью» в горах. Однако слава эта порой была не самой приятной, и иногда находились те, кто подшучивал или злословил по этому поводу.
Ли Чаншоу закончил изготовление этой партии пилюль и подождал еще четыре месяца, прежде чем его наставник завершил очередное уединение и вышел прогуляться.
Он обсудил все с наставником, попросив его на этот раз задержаться снаружи на несколько дней дольше, чтобы дать Пичжи-даожэню больше времени для действий. Ли Чаншоу также неоднократно наказывал наставнику не уходить слишком далеко от горных врат…
Чтобы наставник мог скрыть свои следы, Ли Чаншоу поднес ему вторую редакцию «Техники черепашьего дыхания и успокоения ци», дабы тот не стал мишенью для чьих-то расчетов и слежки, пока ждет его возвращения. Само основное тело Ли Чаншоу также находилось в ордене; если бы с наставником что-то случилось, он бы мгновенно почувствовал это и пришел на помощь.
Ли Чаншоу еще раньше решил, что наставник и младшая сестренка должны обладать тем же уровнем допуска к информации, что и он сам.
Ци Юань спрятал шкатулку и незаметно удалился. Вновь появился Пичжи-даожэнь, выглядевший заметно «располневшим»: сумка через плечо сменилась рюкзаком с двумя лямками.
На этот раз Ли Чаншоу принял облик старого даоса и решил, что в будущем именно в этом образе будет заниматься продажей пилюль.
Применив искусство перемещения сквозь землю, Пичжи-даожэнь быстро направился к поселению Линьхай. Спустя полдня Ли Чаншоу сделал полукруг к востоку, насильно превратив маршрут своих передвижений из «восклицательного знака» в «вопросительный». Наконец, он выбрался из безлюдного леса с западной стороны и на облаке, с мечом за спиной, полетел к величественному торговому поселению.
Рукоять и ножны меча за его спиной сменили стиль и цвет, а на ножны были наложены новые запреты, изолирующие зондирование божественным сознанием. Разумеется, основные функции остались прежними.
С виду это был меч, но на самом деле — магический инструмент, распыляющий смесь одурманивающих ядов. Он мог незримо распространять бесцветный ядовитый порошок, незаметно проникающий в дух и внутренности врага, что повышало шансы на отравление даже истинного бессмертного… Такое, конечно, нигде не купишь; как и зонт Ло Тянь, это был артефакт собственной разработки Ли Чаншоу.
Для этого похода Ли Чаншоу подготовил еще один подобный магический инструмент. Это была флейта, во время игры на которой через отверстия выделялся яд. Был лишь один скрытый риск — нужно внимательно следить за вдохами и выдохами, иначе можно легко вдохнуть отраву в себя. В противном случае получилось бы так же нелепо, как в шутке: «Мой клинок смазан смертельным ядом, стоит лишь коснуться — и конец… лизь».
В поселении было четыре входа в защитную формацию, похожих на ворота больших мирских городов, с той лишь разницей, что это были проходы в магическом барьере, а не в каменных стенах.
За поддержание порядка здесь отвечала крупная секта бессмертных с Восточного континента Шэньчжоу — «Школа меча Линьхай». По правилам мира Хунхуан, они расставили людей у ворот формации для сбора «платы за вход». В качестве платы принимались духовные камни, ценные материалы или духовные травы — подходило всё, что имело хоть какую-то ценность.
Торговое поселение такого масштаба приносило секте огромные доходы, но требовало постоянного присутствия множества экспертов для пресечения беспорядков, так что управлять им могли только великие школы. Орден Дуэ когда-то тоже пытался основать торговое поселение, но из-за географического положения и неумелого управления оно просуществовало всего несколько тысяч лет. Свободные культиваторы перестали там задерживаться и заходить туда, и орден Дуэ понес немалые убытки.
Ли Чаншоу вполне мог это понять. В конце концов, в ордене практиковали «Канон недеяния», его адепты любили тишину и покой, а если у них и оставались силы, то они тратили их на «веяния поиска спутников Дао»…
Мысленно подшутив над родным орденом, Ли Чаншоу заставил Пичжи-даожэня проявить ауру стадии позднего Юаньсяня1 и на облаке пристроился в очередь за десятком фигур впереди.
Рядом нескончаемым потоком шли те, кто покидал поселение; большинство из них летели на облаках низко над землей. При выходе налог платить не требовалось, а вот для входа нужно было стоять в очереди и раскошеливаться.
Когда очередь Ли Чаншоу уже почти подошла, он заметил семь или восемь фигур, собиравшихся покинуть поселение… Это были два старых даоса, трое даосов средних лет, а также юноша и две девушки. Они летели выше остальных, почти под самым верхом прохода в формации. Их сопровождали два отряда небесных воинов, патрулировавших Линьхай, что выглядело крайне внушительно.
Внимание Ли Чаншоу привлек юноша из этой группы. У этого человека… на голове были рожки, а сзади… хвоста не было…
Ао И?
Как он снова встретил этого маленького дракона?
Ли Чаншоу невольно изумился: неужели судьба так тесно связала его с этим дракончиком? Впрочем, надо сказать, этот маленький дракон выглядел точно так же, как и в прошлый раз, когда Ли Чаншоу его усыпил — он ни капли не вырос. Вероятно, период созревания у расы драконов гораздо длиннее, чем у людей, и этих нескольких лет было недостаточно для его развития.
Пичжи-даожэнь отвел взгляд; как раз подошла его очередь платить налог. Ли Чаншоу передал духовный камень женщине-бессмертной, сидевшей за столом.
Она улыбнулась:
— Лицо почтенного даою кажется мне незнакомым. Не могли бы вы сказать, зачем прибыли сюда?
Ли Чаншоу назвал вымышленное имя и сказал, что пришел купить и продать некоторые пилюли и травы. Та сделала краткую запись и пропустила его в поселение.
В этот момент Ао И и те две девушки, следуя за пятью Тяньсянями2 из учения Цзе, пролетели прямо над Пичжи-даожэнем… Те пять Тяньсяней были в добром расположении духа и обсуждали, стоит ли им вернуться на остров Цзиньао или продолжить поиски какого-нибудь ордена бессмертных, чтобы подискутировать о Дао и выпить чаю.
Ли Чаншоу услышал, как один из старых даосов похвалил:
— Сколько времени прошло с тех пор, как младший брат-соученик Ао И начал практиковать Дао? А он уже стал Юаньсянем. Как и ожидалось от обладателя крови Короля Драконов, его врожденные способности поразительны…
Младший брат-соученик?
Действительно, Ао И вступил в учение Цзе и, судя по всему, стал учеником какого-то мастера второго поколения.
Сейчас Ли Чаншоу показалось, что Ао И стал гораздо более степенным и зрелым. Его взгляд стал сдержанным, а лицо — спокойным. Несмотря на юношеский облик, в нем чувствовалась твердость человека, много испытавшего и закаленного судьбой.
Впрочем… к самому Ли Чаншоу это не имело никакого отношения.
Пичжи-даожэнь вошел в Линьхай и на облаке полетел мимо теремов и каменных домов к тому месту, где собирались лавки с пилюлями.
- Юаньсянь (元仙, yuánxiān) — начальная стадия истинного бессмертия. ↩︎
- Тяньсянь (天仙, tiānxiān) — стадия небесного бессмертного. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
