Даосская рифма дрожала, а сердце Дао не знало покоя.
Ему внезапно пришла в голову одна мысль.
Не было ли его возвышение, проходящее через подавление западного учения, также частью расчетов Небесного Дао?
Святые — это краеугольные камни Небесного Дао, но они лишь связаны с ним через Пурпурную энергию Изначального Хаоса. Великое Дао святых поддерживает работу Небесного Дао, однако их собственная воля может на него влиять.
Если бы… Ли Чаншоу мог лишь предполагать!
Если бы Небесное Дао обладало волей, подобной воле живых существ, то что бы ему потребовалось для дальнейшего роста?
Опираясь на свое понимание Небесного Дао, Ли Чаншоу уже мог дать точный ответ: четыре пути в трех направлениях.
Первый путь: Небесное Дао взращивает больше святых, чтобы с их помощью укрепить себя и поддерживать стабильность мира, но для самого Небесного Дао это обернется влиянием воли святых, что наложит на него множество ограничений.
Второй путь — тот, что осуществляется прямо сейчас.
Взращивание истинных богов через Великое бедствие Дарования божественных чинов!
Путем насильственного включения мастеров сект в иерархию Небесного Дао часть силы живых существ превращается в силу порядка Небесного Дао!
Третий путь: расширение мира Хунхуан2 вовне, господство над более обширными областями моря Хаоса, превращение еще большего количества дыхания Хаоса в духовную энергию — «энергетическую форму» Хунхуан — и включение ее в великий круговорот неба и земли.
Ли Чаншоу наблюдал за границами моря Хаоса: это происходило, но продвигалось крайне медленно.
Существовал и четвертый путь, самый страшный.
Поглотить святых.
Или, иначе говоря, ассимилировать их, вобрав эти краеугольные камни в себя!
Кто из шести святых был самым слабым?
Безусловно, Сифан Чжуньти, особенно теперь, когда учитель лишил его двух уровней совершенствования, а его Древо Семи Сокровищ лишилось двух ветвей.
К тому же заслуги, благодаря которым Сифан Чжуньти обрел святость, были получены через великие обеты1. По сути, это были лишь пустые обещания, но Небесное Дао даровало ему заслуги святости, сделав его шестым святым.
Может быть, в этом и заключался великий расчет Небесного Дао?
Довести Сифан Чжуньти до определенной степени «слабости», а затем ассимилировать его, сделав прямой частью самого себя.
Великое Дао святых, ограничивающее Небесное Дао, ослабнет, а собственная сила порядка Небесного Дао возрастет, что позволит одним махом разрушить нынешний внутренний баланс между Небесным Дао, шестью святыми и Предком Дао?
Сердце Дао Ли Чаншоу слегка дрогнуло, он внезапно вспомнил предостережение, сказанное учителем много лет назад.
«Святые не должны умирать».
Вторую половину фразы учитель, возможно, не произнес.
А именно…
Небесное Дао выйдет из-под контроля!
Ли Чаншоу несколько раз вздрогнул, погрузившись в глубокие раздумья, и в глубине души тихо вздохнул.
Все это строилось на допущении, что Небесное Дао обладает формой существования, подобной живому существу.
Но обладает ли оно ею?
Та серая тень, что пристально смотрела на него, когда Лу Я превратил Ци Юаня в пепел, а сам Ли Чаншоу прятался в Золотом Ковше Смешанного Начала, постигая путь равновесия;
Та же серая тень, что появилась на горе Хуаго, когда он хотел приблизиться к духовному камню, восполняющему небо;
И самое главное — одна и та же история, которую он слышал из разных источников, о смерти старшего Лан, где святые и сам Предок Дао говорили одно и то же: «Предок Дао и Небесное Дао объединили силы, чтобы насмерть подавить то табу».
Можно было с уверенностью сказать, что Небесное Дао обладает формой мышления, близкой к его собственной.
Но ограничивалось ли всё только этим?
В каких отношениях на самом деле состоят Предок Дао и Небесное Дао?
Какие замыслы были у Предка Дао в те годы, когда два святых западного учения обрели свою святость?
Даже сегодня чувства оставались прежними.
Этот мир Хунхуан поистине слишком опасен.
…
Два часа спустя в небе над островом Трех Бессмертных.
— Почему ты вдруг так заспешил обратно? — пробормотал Чжао Гунмин, глядя на стоящих перед ним Ли Чаншоу и Линъэ Сяньцзы. Будь его воля, он бы и свою вторую сестру отправил с ними.
Недостаток удачного расположения.
Ли Чаншоу с улыбкой ответил:
— Я и так долго пробыл вне дома. Его Величество Юйди уже отправился во дворец Цзысяо, чтобы просить Хунцзюнь Шицзу ниспослать правила защиты смертных во время грядущего бедствия. Мне нужно вернуться и присматривать за дворцом Тайбай, чтобы никакое отребье не затеяло смуту. К тому же здесь я все равно ничем не могу помочь.
Юньсяо-шицзе мягко промолвила:
— Будьте осторожны в пути, не проявляйте беспечности.
— Э, прячься здесь.
Ли Чаншоу приоткрыл рукав своего даосского халата. Личико Э слегка покраснело, её фигура превратилась в поток света и нырнула в рукав старшего соученика. Когда она появилась снова, то уже стала крошечной феей ростом в три цуня. Уцепившись за край рукава, она слегка помахала Юньсяо-шицзе.
— Цзецзе, я возвращаюсь.
— Хорошо, — тихо ответила Юньсяо-шицзе. — Сейчас идет великое бедствие, мне неудобно оставлять тебя надолго. Если что-то пойдет не так или тебя кто-то обидит, можешь в любое время прислать мне весточку.
— Цзецзе тоже должна быть осторожна…
Они вполголоса обменивались наставлениями, фраза за фразой, с грустью прощаясь друг с другом.
Чжао Гунмин воспользовался случаем и передал Ли Чаншоу мысленное послание:
— Чангэн, есть ли сейчас какой-нибудь прием, который можно использовать против западного учения? Не нужно ничего слишком мудреного, лишь бы хватило сохранить репутацию.
— Это и просто, и сложно одновременно, главное — иметь достаточно толстую кожу, — пошутил Ли Чаншоу. — Если бы секта Цзе прямо объявила во всеуслышание, что западное учение создало тайное заклятие против методов совершенствования врат Дао, способное массово истреблять даосских бессмертных, а затем нанесла бы мощный удар и объявила, что заклятие уничтожено… Тогда никто ничего не смог бы возразить.
Глаза Чжао Гунмина загорелись, и он с восхищением произнес:
— Все-таки ты умен, Чангэн! Как же я, лаогэ, до этого не додумался?
— Не вздумай использовать это на самом деле, — серьезно предупредил Ли Чаншоу. — Это самый худший вариант, не более чем фиговый листок, прикрывающий притеснение слабых сильными. Нужно исходить из фактов. Западное учение натворило немало грязных дел. Хотя сейчас они и поджали хвосты, найти их огрехи вовсе не трудно.
Чжао Гунмин, поглаживая бороду, тихо что-то напевал под нос.
Ему действительно казалось, что эта идея вполне надежна, а замысел весьма искусен.
Ли Чаншоу убедил Чжао Гунмина и Юньсяо-шицзе не утруждать себя долгими проводами и вместе с Э направился обратно к Восточным Небесным Воротам.
В пути Ли Чаншоу намеренно летел медленнее, раздумывая о том, как помочь секте Цзе с поддержкой, и снова начал пересматривать каждый свой след на пройденном пути.
Дул ночной ветер, Э болтала ножками у него на плече, напевая простенький мотив, и его сердце Дао постепенно обретало покой.
- хун-юань (宏愿, hóngyuàn) — великие обеты, торжественные клятвы, приносимые бодхисаттвой для спасения всех живых существ. ↩︎
- хун-хуан (洪荒, hónghuāng) — первозданный хаос или мир до начала времен, в контексте произведения — название мира. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
