И всё в таком духе.
Словом, это дело стало неоспоримым фактом.
Те каменные стелы вскоре были доставлены под конвоем нескольких Дало Цзиньсяней обратно на пять континентов. Изначально они намеревались отправиться в Небесный двор, чтобы отчитаться о выполнении задания, но были перехвачены и задержаны группой небожителей учения Цзе.
Полдня спустя, на острове Цзиньао.
Сотни каменных стел выстроились рядами на песчаном берегу. Лица небожителей учения Цзе были мрачнее тучи, а морские обитатели в радиусе десяти тысяч ли дрожали от страха.
Даос Добао помрачнел, его руки слегка дрожали. Внезапно он нанёс удар ногой, в мгновение ока превратив стоящую перед ним стелу в пыль — в этой его полноватой фигуре внезапно проявилось огромное величие!
— На Линшань!
У Золотых Бессмертных на острове от гнева волосы поднялись дыбом и подбросили шапки1; они превратились в потоки света и устремились в небо, подобно звёздной реке, пересекающей небесный свод и бурно текущей к Линшань.
Защитный массив горы Линшань открылся заблаговременно, наполняя воздух золотым сиянием.
На этот раз Линшань проявила предусмотрительность: старые даосы уже давно призвали мастеров из трёх тысяч миров вернуться для охраны горы. Когда Золотые Бессмертные учения Цзе грозно устремились к Линшань, несколько заместителей главы учения уже ждали их в небе.
Род драконов, постоянно следивший за происходящим, в этот момент тоже едва сдерживался.
В Хрустальном дворце Восточного моря, в главном зале Лун-вана.
Лун-ван Западного моря непрестанно мерил шагами зал, Лун-ваны Южного и Северного морей, поглаживая бороды, предавались раздумьям. Лишь старый Лун-ван, глава семьи, оставался предельно спокойным, по-прежнему возлежа на своём коралловом троне. Он слушал доносившуюся сбоку мелодию и наслаждался тем, как нежные ручки морской девы разминают ему плечи.
Хотя этот Лун-ван не кривил рот в усмешке, его жизнь всё равно была невыносимо скучной.
— Старший брат, ну скажите же хоть слово! — Лун-ван Западного моря развернулся; его грива на голове дракона с приплюснутой мордой сейчас подрагивала.
— Наш род драконов прежде терпел от этого Западного учения такие издевательства, а теперь, когда представился отличный шанс, неужели мы просто будем сидеть и ничего не делать? Старший брат, чего же мы всё-таки ждём?
Лун-ван Восточного моря закрыл глаза и тихо вздохнул, ничего не ответив.
Лун-ван Южного моря вполголоса произнёс:
— В этом деле слишком много странностей. Сначала поползли слухи, затем повсюду начались беспорядки, а следом в кадильных божественных царствах Западного учения при обыске нашли сотни стел. Всё это выглядит уж слишком стройно.
— А я вот считаю, что независимо от того, расчёт это или нет, сейчас — возможность отомстить и смыть позор.
Лун-ван Северного моря вздохнул:
— Западное учение уже не то, что прежде. Всего за несколько столетий они растеряли большую часть сил. Когда они сами истребляли своих военачальников из рода Демонов, то, должно быть, не ожидали, что позже столкнутся с нехваткой бойцов и генералов.
— Ох! Сейчас не время для подобных разговоров! — Лун-ван Западного моря в нетерпении всплеснул руками и твёрдо произнёс: — Небожители учения Цзе вот-вот ворвутся на Линшань. В этот раз их ярость так велика, что они наверняка начнут прямую войну с Западным учением. Если мы не воспользуемся могуществом Святого учения Цзе, когда ещё нам удастся отомстить за былые обиды!
— Эх…
Лун-ван Восточного моря открыл глаза, посмотрел на своих братьев и вздохнул:
— Пока не получено указание от Небесного двора, роду драконов нельзя действовать опрометчиво.
— Это наша личная вражда с Линшань! Какое дело до этого Небесному двору?
— Если ты сегодня поведёшь войска громить тылы Линшань, завтра какой-нибудь Святой разрушит Око моря в Западном море.
Лун-ван Восточного моря говорил неспешно, но выражение его драконьего лика внушало невольный трепет.
— Наш род драконов и так обременён виной. С чего ты взял, что мы можем соперничать с великими учениями Святых? Разве в учениях Святых опасны лишь их ученики? Нет, опасны сами бессмертные и неразрушимые Святые. В этот раз яростный поход учения Цзе на Линшань наверняка спланирован кем-то за кулисами. Либо это само учение Цзе, либо это Тайбай Цзиньсин, их цель — уничтожить последователей и учеников Линшань, лишив Западное учение последней опоры. Если бы действительно нужно было полностью искоренить Западное учение, приказ Синцзюня уже лежал бы перед нами. Ждите! Усердно исправляйте пороки внутри нашего рода, шаг за шагом удаляйте опухоли и застарелые недуги, и не думайте о мести. Мы больше не можем позволить себе такие потрясения.
— Но…
Лун-ван Западного моря хотел что-то возразить, но не нашёл слов. Он лишь низко опустил голову и тяжело вздохнул, охваченный унынием.
Лун-ван Южного моря усмехнулся:
— Наблюдать со стороны тоже весело. Сейчас мне любопытно узнать, как отреагирует учение Чань.
Несколько Лун-ванов переглянулись, каждый выпустил поток света. Слаженно они создали водяное зеркало, которое отразило обстановку на окраинах гор Куньлунь.
Дворец Юйсюй был окутан ореолом Дао Святого, поэтому они не смели заглядывать внутрь и не смогли бы ничего увидеть.
Однако наблюдать за внешней ситуацией было несложно. Отсюда они могли увидеть, когда учение Чань выведет войска, и сделать выводы, стоит ли подать учению Цзе какой-либо сигнал или предупреждение.
В этот миг дворец Юйсюй издалека казался безмятежным, словно ничего не происходило.
Но при внимательном наблюдении можно было заметить множество теней, снующих по дворцу. Здесь также ощущалось присутствие множества Великих Дао — здесь собрались почти девять десятых всех последователей и учеников учения Чань.
Лун-ван Южного моря нахмурился:
— Неужели сегодня случится битва трёх учений.
Едва Лун-ван Южного моря закончил фразу, как Лун-ван Восточного моря поднял когти и коснулся изображения в зеркале, резко отдаляя обзор.
Белое облако опустилось с небес и направилось к дворцу Юйсюй. На нём виднелись целые стайки иволг и ласточек, красавицы на любой вкус2 — это были десятки прелестных фей, а во главе их, в торжественном одеянии, шла небесная принцесса Сяо Лунцзи.
Вслед за феями двигался большой отряд небесных воинов и генералов; одни несли подарочные коробки, другие вдвоём тащили драгоценные сундуки — всего набралось несколько сотен видов подарков.
Вскоре эта группа фей спустилась ко дворцу Юйсюй, и там, где и без того было полно небожителей, стало ещё оживлённее.
Наблюдение четырёх Лун-ванов вскоре было пресечено ореолом Дао Святого. Переглянувшись, они дружно рассмеялись.
Морские девы позади них не шелохнулись, продолжая с опущенными головами заниматься своим делом.
И впрямь, это снова был почерк Тайбай Цзиньсиня.
Стоит сказать, что Сяо Лунцзи прибыла ко дворцу Юйсюй с подарками точно в срок, отмеченный в нефритовом талисмане, который дал ей Ли Чангэн. Время было выбрано идеально.
Старший соученик учения Чань Гуанчэнцзы только собирался отдать приказ выдвигаться к окрестностям Линшань, чтобы разведать обстановку — а на самом деле, чтобы поддержать Линшань, — как его божественное сознание уловило присутствие принцессы Сяо Лунцзи и остальных.
Гуанчэнцзы мгновенно всё понял: это Небесный двор или, точнее, Ли Чангэн намеренно чинит препятствия.
Это заставило Гуанчэнцзы на некоторое время заколебаться, обдумывая возможные последствия прямого вмешательства учения Людей в это дело.
Хотя в учении Людей было мало последователей, среди трёх учений даосизма оно по праву считалось старшим братом. Если учение Людей вмешается напрямую, это будет означать, что даосизм готов начать войну с Западным учением.
К сегодняшним событиям следовало подойти с предельной осторожностью, решения нельзя было принимать в спешке.
Один неверный шаг — и начнётся битва Святых.
Для Западного учения это было равносильно великой катастрофе, но для учения Чань каждый выбор был неимоверно трудным.
Пока Гуанчэнцзы колебался, небожители уже проводили принцессу Сяо Лунцзи в главный зал.
Сяо Лунцзи сначала, выступая как дочь Небесного Императора, произнесла речь о великом вкладе учения Чань в спокойствие Неба и Земли и поднесла подарки всем бессмертным домам.
Затем она начала доставать подарки один за другим и вручать их в руки каждому именитому небожителю учения Чань.
- Ну-фа чун-гуань (怒发冲冠, nù fà chōng guān) — от гнева волосы поднялись дыбом и подбросили шапку; крайняя степень ярости. ↩︎
- Хуань-фэй янь-шоу (环肥燕瘦, huán féi yàn shòu) — пышная Фэй и стройная Янь; метафора разнообразия женской красоты. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
