Ножницы Золотого Дракона превратились в изначального лазурного дракона. Те несколько старых даосов давно были настороже и одновременно выступили против них; сокровища засияли божественным светом, и их совместными усилиями Ножницы Золотого Дракона были отброшены назад.
Тех, кого выбирают в заместители главы учения, определенно обладают истинным мастерством.
Цюнсяо гневно округлила свои абрикосовые глаза и уже собиралась броситься вперед, но ее остановил взгляд стоявшей рядом феи Юньсяо.
Юньсяо сделала шаг вперед.
Всего один шаг, но старики-даосы дружно отступили. В глазах каждого читалась настороженность, а свет сокровищ в их руках стал еще ярче.
Один из даосов поспешно закричал:
— Фея, молю, не начинайте бой!
— Неужели учение Цзе настолько неразумно, что без всяких объяснений, не отличая черного от белого1, готово уничтожить мою гору Линшань?!
— Мы все — великие учения Святых, не переходите границ дозволенного!
Юньсяо слегка разомкнула тонкие губы, и ее голос взмыл к облакам, эхом разносясь по всей горе Линшань:
— Справедливость рассудит сама, и как бы вы ни изворачивались, дело уже сделано.
— Раз Западное учение решило выступить против моего учения Цзе и замыслило недоброе, желая стравить нас с учением Чань в бесконечной вражде, то разве не разумно, что сегодня мое учение Цзе пришло сюда, чтобы сражаться с вами до последнего вздоха?
— Происхождение этих каменных стел еще не выяснено!
— Это явная клевета со стороны Бессмертного союза!
— Наше Западное учение и учение Цзе всегда жили так, что колодезная вода не мутила воду в реке2. Почему… почему это не может быть уловкой учения Чань?
Юньсяо слегка нахмурила красивые брови и уже готова была нанести удар.
Однако Цюнсяо, стоявшая рядом, тихо хмыкнула. Направив Ножницы Золотого Дракона на старых даосов, она выругалась:
— Ты только что сказал, что это Бессмертный союз оклеветал вас?
— То есть ты хочешь сказать, что Небеса намеренно подстроили ловушку против вас? Иными словами, ты утверждаешь, что муж моей цзецзе намеренно поливает вашу гору Линшань грязью?
Старые даосы нахмурились, и один из них поспешно произнес:
— Вовсе нет…
— Ладно, все понятно! — Цюнсяо резко развернулась. — Подождите немного, я слетаю на Небеса за мужем моей цзецзе, пусть он придет и рассудит по справедливости!
— В этом… в этом нет никакой необходимости! — выкрикнул заместитель главы Западного учения. — Фея, постойте! Зачем беспокоить Тайбай Цзиньсина по такому поводу!
— Это дело… эх! Совсем не хотелось выносить сор из избы.
Сердце Святой Матери Гуй Лин, которая все это время ждала, екнуло.
Началось!
Множество взглядов со всего мира устремились на старого даоса. Тот вздохнул и медленно произнес:
— Это дело действительно совершил один из учеников нашего Западного учения, но это было его самоуправством и не имеет никакого отношения к самому Западному учению.
— С приближением великого бедствия все в нашем Западном учении пребывали в сильной тревоге. Один ученик как-то докладывал учителю, предлагая столкнуть два учения даосских врат, чтобы вы сразились друг с другом, как два тигра, и один из вас пал первым.
— Подобный замысел был крайне наивным! И крайне бесславным!
— Учитель тогда же отчитал того младшего соученика и изгнал его с горы Линшань. Мы все можем это подтвердить, так как видели своими глазами.
— Кто бы мог подумать, что он, воспользовавшись своим статусом, отправится в три тысячи миров, найдет место с обильными подношениями и сотворит подобное…
Старый даос «рассказывал» эту историю так, будто каждое слово шло от самого сердца, а когда дошел до обидных моментов, в его глазах даже блеснули слезы.
Его чувства были… просто неописуемы.
Небесный дворец, дворец Тайбай, перед алхимической комнатой пика Сяоцюн.
Великий архимаг Сюаньду не удержался от бормотания:
— Неужели все и правда было именно так?
— Разумеется, нет, — спокойно ответил Ли Чаншоу. — Это очевидно заготовленный Западным учением ход, обычная уловка, чтобы попытаться превратить большое дело в малое, а малое — в ничто.
Архимаг усмехнулся:
— Неужели всё это — дело твоих рук, младший соученик?
Ли Чаншоу кивнул и одновременно произнес:
— Как это возможно? Конечно же, нет. Старший соученик, ты ведь знаешь, как я был занят в последнее время, постоянно в разъездах.
— Очевидно, что Западное учение намеренно пыталось рассорить внутренние круги даосских врат, и это преступление непростительно.
Присутствующие сразу что-то поняли, но не стали развивать тему и продолжили следить за ситуацией; Схема Великого Предела была наготове в любой момент.
В медном зеркале отразилось, как после рассказа старого даоса Западное учение выдало практика уровня Золотого бессмертного, дыхание которого было едва заметным. Не дожидаясь, пока представители учения Цзе успеют вставить слово, они на месте убили этого человека, развеяли его изначальный дух и преподнесли его голову.
Святая Матерь Цзинь Лин разразилась проклятиями в адрес бесстыдства Западного учения и уже готова была швырнуть нефритовый жезл Жуи.
Несколько старых даосов, заместителей главы Западного учения, подняли плач, взывая к небесам и выкрикивая, что учение Цзе совершенно неразумно и просто хочет задавить их своей силой.
Множество бессмертных учения Цзе разом придвинулись на сотню чжанов вперед, но внезапно в воздухе разлилась ледяная божественная аура, заставив присутствующих Дало и Золотых бессмертных содрогнуться от страха.
Аура Святого.
Тон нескольких заместителей главы Западного учения мгновенно изменился.
Один из даосов закричал:
— Учение Цзе действительно не знает преград. Неужели вы решили в одиночку властвовать над Великими землями?
— Раз вы поступаете так, неужели вы ни во что не ставите достоинство Святого?
— Если посмеете сделать еще хоть шаг, мы, не жалея жизней, встанем на защиту священной земли горы Линшань!
— Мы непременно призовем учителя, чтобы он заставил вас всех остаться здесь, у подножия нашей горы!
Цзинь Лин была в ярости и уже собиралась ринуться в бой, чтобы помериться силами со Святым.
Спрятавшийся в тени даос Добао, видя это, втайне вздохнул. Он понимал, что обязан вмешаться, хотя дальнейшее положение будет довольно затруднительным.
Наличие двух Святых в Западном учении было самой серьезной проблемой.
Сегодня учение Цзе было полно решимости превратить Святых Западного учения в голые пни без листьев, но для этого нужно было сначала выманить Чжуньти или Цзеиня, чтобы глава учения Тунтянь увлек их для битвы в запредельные выси.
Тот, кто в учении Цзе мог противостоять Святому Чжуньти, был именно он — старший соученик Добао.
Поэтому Добао первым делом затаился, готовясь явиться позже, когда ситуация станет критической. Если момент появления Добао наступит после или одновременно со Святым Чжуньти, то учение Цзе сегодня уже наполовину победит.
Если идти на штурм горы Линшань напролом — это тоже было возможно, но потери были бы катастрофическими. Бессмертным учения Цзе пришлось бы столкнуться с яростью как минимум половины сил Святого.
Хотя в обычные дни многие статные, элегантные и всеми любимые человеческие культиваторы любили порассуждать о силе «шестого Святого», уровень Святого полностью подавлял уровень Дало.
Только если практик отсек «три трупа» и стал Квази-святым, находясь лишь в шаге от истинной святости, он мог бы продержаться и сразиться с шестым Святым, но победить было решительно невозможно.
В этот момент «большая половина» учения Цзе явно не могла переспорить Западное учение, и Добао уже был вынужден…
— Это… послушайте!
Внезапно раздался звонкий голос, и на застывшей в напряжении горе Линшань словно нажали кнопку паузы.
- Бу фэнь цин хун цзао бай (不分青红皂白, bù fēn qīng hóng zào bái) — не отличать синего, красного, черного и белого; действовать безрассудно, не разбираясь в причинах. ↩︎
- Цзин шуй бу фань хэ шуй (井水不犯河水, jǐng shuǐ bù fàn hé shuǐ) — колодезная вода не мешает речной; метафора взаимного невмешательства. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
