Цзинь Пэн стремительно спикировал вниз. Ли Чаншоу стоял на его спине в облике старого небожителя Тайбай Цзиньсина; в руках он держал фучэнь, а лицо его выражало глубокую сосредоточенность.
Оказавшись в воздухе, он замер прямо посередине между лагерями учений Цзе и Чань, аккурат над главным залом горы Линшань.
Цзинь Пэн, сделав круг, превратился в небесного генерала в золотых доспехах и встал за спиной старого небожителя с гордым и устрашающим видом.
Как говорится:
На востоке Тайбай зовется Золотой звездой,
Славу снискал, Небесный Дворец охраняя собой.
Постиг истинную суть, держит равновесие в руках,
У престола Тайцина познает природу Дао в веках.
Ли Чаншоу, явив себя миру, сперва отвесил даосский поклон Гуанчэнцзы, а затем — Святой Матери Цзиньлин и неспешно произнес:
— Уважаемые шисюн и шицзе, дозволено ли малому богу вставить слово и уладить одно пустяковое дело?
Гуанчэнцзы улыбнулся:
— К чему такие церемонии, шиди? Если сегодняшний спор будет улажен при твоем посредничестве, это станет достойным завершением дела.
Ли Чаншоу слегка улыбнулся и, полуприкрыв глаза, промолвил:
— Здесь вы ошибаетесь, Гуанчэнцзы-шисюн. Сегодня мой шисюн, Великий Маг, уже вступил в дело, выразив поддержку учению Цзе от лица нашего учения Людей в вопросе, касающемся Западного учения. Я же прибыл сюда по официальным делам Небесного Двора, и это никак не связано с противоборством учений Чань, Цзе и Западного. В разгар великого бедствия мне поручено надзирать за этой катастрофой, а потому мне не пристало опрометчиво высказывать свое мнение.
Сделав паузу, Ли Чаншоу перевел взгляд на парящий в воздухе зал Линшань. Сидевший внутри в медитации Дицзан внезапно что-то почувствовал. Его лицо изменилось, и он мгновенно открыл глаза. А Ли Чаншоу уже взмахнул фучэнем и холодно прикрикнул:
— Хозяин Башни Сансары Дицзан-ван, ты самовольно покинул Подземное царство, пренебрег делами перерождения, поддался личным чувствам и нарушил клятву, данную Небесному Дао. Ведаешь ли ты о своей вине?
Дицзан тут же вскочил и, задрав голову, уставился на Ли Чаншоу сквозь крышу зала.
Ли Чаншоу раскрыл левую ладонь. Густая сила Небесного Дао хлынула со всех сторон, обращаясь облачным туманом, а затем — огромной рукой. Она потянулась вниз, с легкостью разорвала магический строй, державшийся лишь на силе Дао, и сжала Дицзана в кулаке. Рукава Ли Чаншоу колыхнулись, и Дицзан, обратившись лучом света, нырнул в его рукав, лишившись возможности даже шевельнуться.
В этот миг между небом и землей воцарилась тишина.
И вызвано это было вовсе не тем, что последний рубеж обороны Западного учения пал так легко, а исключительно поведением Дицзана. В тот момент, когда его сжала огромная рука, сияние вокруг его тела было готово извергнуться наружу, но некая мощь мгновенно подавила его. Он будто и не пытался сопротивляться, позволив Ли Чаншоу пленить себя.
Подавление иерархией Небесного Дао.
Мирская истина о том, что чин, который выше хоть на одну ступень, может раздавить человека насмерть1, в этом великом мире Первозданного хаоса проявилась во всей своей полноте.
Таков закон Небесного Дао!
И это те самые правила, которым обязаны будут следовать бессмертные и боги, занесенные в Список Богов во время этой великой катастрофы.
Убрав Дицзана, Ли Чаншоу даже не взглянул на жалкую горстку оставшихся последователей Западного учения. С улыбкой он произнес:
— Здесь дел больше нет, малый бог возвращается в Небесный Дворец.
Сказав это, он развернулся, собираясь уходить, словно не желая терять ни секунды.
— Чангэн-шиди!
Громко окликнул его Гуанчэнцзы:
— Раз уж с государственными делами покончено, просим тебя как второго ученика Старшего шибо рассудить сегодняшний спор!
Святая Матерь Цзиньлин добавила:
— Чангэн-шиди, не мог бы ты остаться и вынести решение: намерено ли наше учение Цзе сегодня вырвать сорняки с корнем2 или как?
Ли Чаншоу остановился с озадаченным видом. Немного поразмыслив, он ответил:
— Что ж, раз так, я скажу несколько справедливых слов.
Бессмертные учения Цзе довольно заулыбались, а на лицах приверженцев Чань появилось выражение «сейчас начнется самое интересное».
Ли Чаншоу вернулся и вместе с Цзинь Пэном опустился между двумя лагерями, встав вровень с тысячами бессмертных Цзе и сотнями — Чань.
Он посмотрел вниз на разрушенную гору Линшань, а затем на единственный уцелевший актив Западного учения — главный зал.
— Отчего же здесь так много незнакомых лиц? — удивился Ли Чаншоу. — Неужели это не основные ученики Западного учения?
Последователей Западного учения мгновенно охватило отчаяние.
Святая Матерь Цзиньлин холодно хмыкнула:
— Шиди, ты просто не знаешь, как хитро все рассчитало это Западное учение. Настоящих старших учеников святых они спрятали для совершенствования, а всяких переманенных отправили творить зло, грабить сокровища и принимать на себя кармическое возмездие.
— Вот оно как.
Ли Чаншоу пристально всмотрелся в зал Линшань, а затем с улыбкой кивнул:
— Что ж, я всех запомнил. Теперь-то мы с вами знакомы в лицо.
Гуанчэнцзы произнес:
— Шиди, как ты считаешь, как нам поступить сегодня? Наше учение Чань прибыло сюда, чтобы склонить стороны к перемирию. Вражду лучше прекращать, а не затягивать узлом.
Ли Чаншоу посерьезнел:
— Боюсь, дело зашло слишком далеко, и примирение уже невозможно. Однако в одном шисюн прав: пора заканчивать. Западное учение с древних времен и по сей день насильно уводило вольных бессмертных и принуждало тех, с кем у них не было судьбы, творя множество злодеяний ради собственного возвышения. Эта кара сегодня заслужена. Но все же Западное учение — это великое учение святых, а святые — столпы Первозданного мира. Таковы законы мироздания, которым мы обязаны следовать. Для Небесного Дао нет постоянных мерил добра и зла. Сегодня Западное учение вернуло долги учению Дао, выплатив по счетам прошлых лет с лихвой. Потери они понесли немалые, так что на этом пора и закончить. Однако…
Ли Чаншоу умолк и, посмотрев на Цзяе и других мастеров Западного учения в зале, мягко улыбнулся:
— Коль кармические связи разорваны, старые обиды должны развеяться по ветру. Друзья по Дао из Западного учения, почему бы вам не принести клятву Небесному Дао, что отныне вы не станете враждовать с учением Дао, а посвятите себя восстановлению Линшань и совершенствованию добродетели? Разве не чудесно это было бы?
— Ли Чангэн! Не переходи границы!
Один старый даос из Западного учения вскричал, подпрыгивая от ярости:
— Как утолить ненависть в наших сердцах?! Если ты такой смелый, убей меня! Я…
Свист! Гул!
Вспыхнула молния, магическое сияние замерцало. Старик не успел договорить «Я», как луч света прошил его шею насквозь. Мастера, стоявшие по обе стороны от него, попытались вмешаться, но безнадежно опоздали. Замок, Пронзающий Сердце, вырвал изначальный дух даоса и мгновенно уничтожил его легким движением.
Ли Чаншоу слегка шевельнул правой рукой, и Замок, Пронзающий Сердце, растворился в пустоте. Скривив губы, он негромко пробормотал:
— Надо же, за тысячу лет совершенствования я впервые слышу подобную просьбу. Нравы Западного учения и впрямь весьма своеобразны.
Все присутствующие бессмертные одновременно вздрогнули от ужаса.
- Гуань-да-и-цзи-я-сы-жэнь (官大一级压死人, guān dà yī jí yā sǐ rén) — если чин выше хотя бы на одну ступень, он может раздавить человека насмерть. ↩︎
- Чжань-цао-чу-гэнь (斩草除根, zhǎn cǎo chú gēn) — вырвать траву и удалить корни; полностью искоренить проблему. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
