Ли Чангэн с улыбкой произнес:
— Не нужно стесняться… Спокойно ли продвигается твоё совершенствование? Кажется, твой уровень понимания Дао стал ещё глубже, ты уже наступаешь на пятки старшим братьям и сёстрам из учения Чжань.
Ян Цзянь мягко улыбнулся и ответил ясным голосом:
— Дядя-наставник шутит над своим учеником. Мои достижения всё ещё слишком поверхностны. Лишь благодаря вашим указаниям и поучениям учителя я смог продвинуться чуть быстрее, но моя основа не слишком прочна.
— Хм, то, что ты сам видишь шаткость своей основы — это хорошо.
Ян Цзянь: …
Он просто проявил скромность.
Неужели она и правда не прочна?
Ли Чангэн достал из рукава нефритовую печать-талисман, бросил её в руки Ян Цзяню и с улыбкой сказал:
— Это метод усечения царства Дао, который я недавно улучшил на досуге. Он поможет тебе укрепить основу и заново осознать пределы Дао. Когда Великое Бедствие закончится, сможешь пользоваться им чаще на досуге.
Ян Цзянь торжественно убрал нефритовую печать и сказал Ли Чангэну:
— Благодарю за наставление, дядя-наставник.
Ли Чангэн махнул рукой и продолжил:
— Сейчас твоё имя гремит на все Небеса, но эта слава пришла благодаря системе медных зеркал, она слишком призрачна. Настало время научиться внутренней тишине. Подумай сам, в последнее время, когда ты проводишь прямые трансляции, разве ты не мучаешься от того, что не можешь найти новый контент? Не знаешь, что ещё показать бессмертным и богам Небесного Двора?
— Верно! — Ян Цзянь мгновенно оживился и, нахмурившись, вздохнул. — Всё именно так, как говорил заместитель командующего Бянь Чжуан: каждый день ломать голову над содержанием медных зеркал слишком утомительно для духа. Поэтому я решил в будущем выходить в эфир раз в год, чтобы оставить больше времени для внутреннего самопознания. В окрестностях гор Мэйшань на десятки тысяч ли1 вокруг демоны почти исчезли.
Ли Чангэн улыбнулся, но промолчал, не желая продолжать обсуждение этого вопроса.
Когда-то он смотрел на этого парня как на своего преемника, и в итоге…
Ах, какое сожаление.
Опередив Даоса Тай-и и Даоса Юйдина, этот бумажный даос Ли Чангэна вместе с Ян Цзянем первыми прибыли в небо над поместьем Ли Цзина.
Скрыв свое присутствие, Ян Цзянь открыл Небесное Око и начал осматривать весь Чэньтангуань2.
Ли Чангэн же устремил взор в сторону Восточного моря.
Там, под многомильными волнами, одновременно с событиями в Чэньтангуане, плелась иная интрига. Если всё шло по плану, тот маленький дракон уже должен был принять облик статного юноши.
— Дядя-наставник, — вполголоса произнес Ян Цзянь, — почему мне кажется, что с потоками духовной энергии в Чэньтангуане что-то не так? Она заперта внутри большого города и накапливалась там долгое время. Похоже на скрытую великую формацию, созданную весьма искусным мастером.
— Хм, — Ли Чангэн с улыбкой кивнул и произнес: — Эту формацию установил я.
Ян Цзянь тут же успокоился и продолжил сканировать всё вокруг Небесным Оком.
[Эксклюзивная система наблюдения Истинного Владыки Цинъюань Даомяо: без слепых зон, без пропусков, многократная проверка, сверхдлительное время ожидания.]
Спустя примерно полчаса молчания Ян Цзянь снова спросил:
— Дядя-наставник, та прекрасная женщина в задних покоях поместья Ли — это и есть мать перерожденного старшего брата-наставника Линчжуцзы?
— А что? Заметил что-нибудь?
Ян Цзянь ответил:
— Я вижу, что во чреве её зародился жемчужный плод, она уже беременна, но дух плода ещё не пришёл. Должно быть, он ожидает изначальный дух старшего брата-наставника Линчжуцзы.
Ли Чангэн улыбнулся:
— Трудности Линчжуцзы в те годы были вызваны тем, что он обрел Дао, будучи духовной жемчужиной, из-за чего в его основе Дао был изъян. Для него лучше всего совершенствоваться, приняв человеческий облик, потому и затеяно сегодняшнее воплощение.
— Но, дядя-наставник, почему мы так напряжены? — Ян Цзянь понизил голос и спросил: — Неужели на это нет разрешения из Преисподней?
Ли Чангэн молча вынул из рукава копию Книги Жизни и Смерти, показал её и так же спокойно убрал обратно.
Выражение лица Ян Цзяня в тот момент было крайне сложным.
Ли Чангэн усмехнулся и стал ждать прибытия Тай-и и Юйдина.
Примерно через полдня Даос Тай-и и Даос Юйдин прибыли вместе. Оба выглядели расслабленными — очевидно, дело с получением указа Шэнжэня продвигалось успешно.
Этот бумажный даос Ли Чангэна обменялся приветствиями с двумя старшими братьями-наставниками и с улыбкой спросил:
— Всё улажено?
— Улажено, — улыбнулся Даос Тай-и. — На дух Линчжуцзы уже наложена печать святого сияния Дао Шэнжэня.
Ли Чангэн тоже с облегчением выдохнул и сделал приглашающий жест:
— Через три часа наступит благостный час, прошу.
В этот момент три ученика Шэнжэней из учений Чжань и Жэнь, а также один внучатый ученик, скрыв свои фигуры в небе над поместьем Ли, шутили и беседовали о Дао, ожидая наступления срока.
По мере приближения заветного момента Даос Тай-и необъяснимо занервничал и тихо спросил:
— Чангэн, как нам организовать это воплощение?
Ли Чангэн с улыбкой ответил:
— Организуем так, как и должно. Нужно лишь сбросить дух плода с облаков и направить его в жемчужный плод во чреве Инь Ши. Как только у плода появится сердцебиение, значит, перерождение завершено. Больше ничего делать не нужно.
Сделав паузу, Ли Чангэн посмотрел вниз на поместье Ли, оценивая расстояние от облака до Инь Ши.
Ненадёжно.
— Сделаем так, — сказал Ли Чангэн. — Приложим чуть больше усилий. Ян Цзянь будет следить за обстановкой, Юйдин Шисюн возьмет под контроль ситуацию, а мы с Тай-и Шисюном проникнем к госпоже Инь Ши и лично сопроводим туда дух плода. Как вам?
Даос Тай-и скривил губы:
— Пробираться в женские покои… поистине достойный поступок для влиятельного сановника Небесного Двора.
Ли Чангэн невозмутимо ответил:
— В любом случае, это ради Линчжуцзы.
— Ладно, идем, — тут же согласился Даос Тай-и. — Так будет надежнее.
Юйдин счел это превосходным, Ян Цзянь хотел было что-то возразить, но предпочел промолчать.
И вот эти четверо божеств, обладающих как силой, так и статью, подождали на облаке ещё немного, и когда время пришло, медленно опустились… на крышу терема в заднем дворе Ли Цзина.
Ли Чангэн подал знак, и четыре прозрачные фигуры начали действовать.
Ян Цзянь осматривался по сторонам, зафиксировав своим бессмертным сознанием фигуру Ли Цзина в военном лагере.
У Даоса Юйдина на груди проступил призрачный образ нефритового треножника, от которого разошлась странная дымка, отслеживающая любые колебания духа живых существ в этом месте.
Вскоре он обнаружил присутствие множества бумажных даосов Ли Чангэна.
Тем временем Ли Чангэн и Даос Тай-и, применив технику превращения, обратились в двух комаров и тихо проникли в спальню четы Ли.
На мягкой кушетке, прикрыв глаза, отдыхала Инь Ши. Рядом с ней лежали бамбуковые планки для письма. Дыхание её было ровным, а лицо — умиротворенным.
Ли Чангэн мысленно попросил прощения, Даос Тай-и прошептал про себя слова покаяния. Два комара отвесили Инь Ши даосский поклон2, после чего подлетели к ложу и приняли облик прозрачных теней.
Даос Тай-и указал пальцем на Инь Ши, и та мгновенно погрузилась в сон.
Во сне даос в алых одеждах, держа на руках младенца, прилетел на облаке и передал дитя ей через окно…
А наяву Даос Тай-и достал духовный зародыш Линчжуцзы и медленно направил его к Инь Ши.
В это мгновение бег времени словно замедлился.
Ли Чангэн предельно сосредоточился, его чистое сердце Дао было открыто, он пристально следил за всем в радиусе сотен ли.
Три чи, два чи, один чи…
Ничего не произошло?
Неужели он и впрямь боролся мудростью и отвагой с пустотой, и Шэнжэнь Западного учения не стал мстить ему в этом деле?
Внезапно!
Сердце Дао Ли Чангэна дрогнуло. Бумажные даосы в комнате, в углах заднего двора, в саду и на городских башнях разом повернулись в сторону военного лагеря на западе города!
Именно в этот миг!
Ход времени словно замер — это была иллюзия, вызванная тем, что сознание Ли Чангэна стало обрабатывать информацию с колоссальной скоростью.
Но только так он мог успеть среагировать!
Небо и земля в радиусе нескольких тысяч ли вокруг Чэньтангуаня внезапно потемнели. Огромная рука возникла в небе над военным лагерем и опустилась вниз, пытаясь схватить Ли Цзина!
Одновременно с появлением руки раздался голос, подобный раскатам грома:
— У этого дитя есть предначертанная связь с нашим Западом.
В глубине земли глаза Ли Чангэна мгновенно вспыхнули лазурным божественным сиянием!
Схема Великого Предела в миг пересекла небосвод!
- Ли (里, lǐ) — традиционная китайская мера длины, равная примерно 500 метрам. ↩︎
- Чэньтангуань (陈塘关, Chéntáng guān) — стратегически важная застава на восточной границе империи Шан. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
