Искусство восьми-девяти превращений1!
Небесное око…
Кто-то внезапно сжал плечо Ян Цзяня, и мощная аура, готовная выплеснуться в ответ на сокрушительное давление Святого, мгновенно угасла.
— Учитель сам справится.
Мелькнул яшмовый свет, и в вышине в то же мгновение возник огромный треножник высотой в несколько десятков чжанов.
Даос Юйдин восседал внутри него, с неимоверной скоростью выкликая заклинания, сливавшиеся в единый гул. Треножник сиял ослепительным светом, а на его стенках мелькали бесчисленные человеческие тени.
В разных частях Чэньтангуаня на лбах простых смертных проступили и тут же исчезли крупицы света.
Бум!
Опускающаяся с небес ладонь обрушилась на треножник!
Тот тяжело просел, и по нему побежали трещины.
Лицо Даоса Юйдина смертельно побледнело, его пальцы стремительно сплетали печати, и треножник сумел продержаться еще несколько мгновений!
В этот самый миг в Чэньтангуане один за другим забили столпы света — ровно тридцать шесть, по числу Небесных Созвездий. Они развернули сияющую завесу!
Великий строй, преграждающий небеса и отсекающий бессмертных!
Этих мгновений хватило!
Ли Чаншоу, вцепившись в Схему Великого Предела, ворвался из-за городских стен в самое сердце города!
Множество бумажных даосов вновь обрели человеческий облик и взмыли в небо из передних и задних дворов поместья Ли, сплетаясь в строй Северного Ковша, охраняющий дух, строй вращения шести божеств, строй пяти стихий, защищающий небо, строй четырех образов и четырех пределов, строй трех бессмертных…
Слой за слоем они окружали терем, где находилась Инь Ши!
Но!
— Пф-ф…
Находясь внутри треножника, Даос Юйдин склонил голову, и из его рта брызнула кровь. Огромный сосуд больше не мог сопротивляться, и ладонь Святого впечатала его прямо в землю!
Ян Цзянь и Даос Тайи одновременно бросились вперед, пытаясь подпереть одну из ножек треножника, но их попросту придавило к земле, и оба получили ранения!
Каким бы слабым ни был Святой, он все равно оставался Святым. Если бы у учеников не было врожденных высших сокровищ, они совершенно не смогли бы противостоять ему!
Треножник уходил всё глубже, Даос Юйдин из последних сил пытался удержать его, но падение было уже не остановить…
Перед глазами Ли Чаншоу развернулась картина:
Великий строй, над которым он трудился долгие годы, не продержался и мгновения;
Защитные порядки бумажных даосов рушились один за другим под мощью Святого, словно песочные замки;
Его самого от этой исполинской руки отделял лишь краткий миг.
В конечном счете, разница в силе была слишком велика — это была неудача не из-за просчетов или коварных планов.
В вышине голос Святого вновь раскатился подобно грому, повторяя всё то же: «Это дитя связано узами судьбы с моим Западом».
Огромная рука уже нависла над теремом и потянулась вниз, чтобы схватить добычу!
— Дядя-наставник, постойте! — выкрикнул Ли Чаншоу. Хоть он и обращался почтительно, в его голосе невозможно было скрыть гнев.
Сифан Чжуньти не ответил. Исполинская длань продолжала опускаться — он явно намеревался похитить Инь Ши, обратить её в свою веру и таким образом заполучить контроль над дитя великого бедствия, покоящимся в её утробе.
А где же козыри?
Козыри их стороны или, точнее, козыри учения Чань?
Тот указ Второго дяди-наставника, за которым он посылал Даоса Тайи…
Ли Чаншоу, сжимая Схему Великого Предела, на полной скорости мчался вперед, не отрывая взгляда от рушащейся на него ладони Святого и про себя ведя обратный отсчет: «Пять, четыре, три…»
Наконец.
Один!
Огромная рука внезапно замерла. Святой в небесах слегка нахмурился и опустил полуприкрытые веки.
В самом тереме, прямо перед животом Инь Ши, разлилось серое сияние, принявшее форму крошечного знамени размером с ладонь.
На полотне этого знамени то проступали тени бесчисленных живых существ, то виделись картины сотворения мира, но стоило присмотреться — и взгляд тонул в тумане первозданного хаоса, оставляя лишь очертания треугольного флага.
Едва это призрачное знамя появилось, как Сифан Чжуньти тут же попытался отдернуть руку, а его лицо в вышине стало мрачнее тучи.
Маленький флаг слегка качнулся, хаос на его поверхности пришел в движение, и из этой мглы вырвался с виду обычный луч света. Не обращая внимания на крышу и другие преграды, он ударил точно в центр гигантской ладони.
Врожденное высшее сокровище — Знамя Паньгу2!
Острота божественного топора, сотворившего мир, первейшее сокровище смертоносной кары во Вселенной, закаленное плотью и кровью изначальных богов и демонов, вобравшее в себя жажду убийства самого великого бога Паньгу!
Меч хаоса беспредельного предела!
Сифан Чжуньти в небесах глухо охнул. Его огромная рука покрылась трещинами и начала рассыпаться прямо с центра ладони, испуская неяркий свет.
Рука рухнула, обратившись туманом высотой с башню. В вышине тело Сифан Чжуньти на миг качнулось назад, а на его левой ладони появилась рана длиной в дюйм.
Наконец Ли Чаншоу, несясь со Схемой Великого Предела, достиг цели и взмахом руки запечатал небесный свод. Широким жестом он вытолкнул из рукава прихваченного по пути Ли Цзина, который, пошатываясь, замер в воздухе, растерянно озираясь по сторонам.
Призрачный образ Знамени Паньгу медленно растаял, и вместе с ним исчезла аура Святого Юаньши Тяньцзуня.
Ли Чаншоу был предельно настороже.
Сегодня дело зашло слишком далеко. Если Сифан Чжуньти ударит снова, ему придется раскрыть свои козыри и сделать всё возможное, чтобы сдержать его.
Нужно продержаться лишь несколько раундов. Тогда Сифан Чжуньти окажется в неловком положении — ведь именно он угрожает тому, кого сам Даоцзу назначил хранителем великого бедствия.
Если и тогда Сифан Чжуньти не отступит, его собственный Святой вмешается лично.
Раз веса Линчжу-цзы не хватило, придется добавить веса его собственному — обычного божества, наделенного властью.
В воздухе внизу Даос Юйдин, бледный как полотно, прерывисто дышал; сейчас он мог лишь закрыть глаза и пытаться восстановить силы.
Раны Даоса Тайи и Ян Цзяня были не столь тяжелы. Ян Цзянь, сжимая Трехгранную двуострую саблю, яростно смотрел на Сифан Чжуньти. Даос Тайи, прижимая руку к груди, был окружен девятью огненными драконами.
Сейчас он изо всех сил старался держать язык за зубами, боясь обострить конфликт и поставить своих в трудное положение.
Но несправедливость и обида жгли сердце, и он не удержался от холодного смешка…
— Хех, Святой.
Сифан Чжуньти в небесах лишь слегка усмехнулся. Он внезапно указал пальцем на Ли Чаншоу и остальных и со спокойным видом вздохнул:
— Ли Чангэн, ты приложил немало усилий, чтобы истребить девять десятых учеников моего Западного учения, и теперь пришло время пожинать плоды.
Ли Чаншоу безразлично ответил:
— Отчего же слова дяди-наставника звучат так, будто творить зло — это нечто благородное и достойное? Впрочем, Святые должны быть примером для всех существ в Поднебесной и на Земле, а раз среди существ есть как добрые, так и злые, то и у злобных созданий должен быть свой представитель.
Сифан Чжуньти не разгневался, а лишь произнес:
— Даосское учение использовало моих учеников, чтобы заполнить чашу бедствий, и я, бедный даос, обязан потребовать ответа. Неужели ты и вправду думал, что сегодня тебе удалось спасти семью Ли Цзина?
Ли Чаншоу нахмурился, внезапно что-то осознал и резко обернулся к терему, где находилась Инь Ши.
Из его глаз ударил божественный свет, и он успел заметить кровавый луч, который вырвался из глубин земли и в мгновение ока вошел в межбровье Инь Ши!
Этот кровавый свет…
Двенадцатилепестковый Красный Лотос?
Нет, не то. Это была зловещая аура, по силе равная Красному Лотосу!
Исток Предка Демонов — Зловещая аура Уничтожения Небес!
Ли Чаншоу вскинул голову, его глаза пылали гневом, он рассмеялся от ярости.
Святой, великий Святой, ради того, чтобы погубить существо из поколения своих внуков-учеников, пошел на такие ухищрения и тщательные расчеты! Сначала угрозами выманил Ли Цзина, чтобы временно отвлечь его самого.
Затем собственноручно разрушил все его многолетние труды, погубил вложенные силы, уничтожил великий строй и бумажных даосов.
Благо Ли Чаншоу заранее подстраховался и попросил Даоса Тайи призвать защиту Юаньши Тяньцзуня, чтобы успеть вовремя и уберечь семью Ли Цзина.
Но этот Святой всё не унимался и применил такую страшную ауру, чтобы осквернить простую смертную женщину, едва вставшую на путь совершенствования, и тем самым погубить плод в её чреве.
Сифан Чжуньти безмятежно улыбнулся, его облик начал таять в облаках, будто его здесь и не было.
Его голос зазвучал в ушах Ли Чаншоу и остальных, постепенно затихая…
— Зловещая аура истока Предка Демонов не имеет исцеления. Я, бедный даос, случайно обрел её в те годы, когда восстанавливал Запад, и теперь преподношу в дар моему племяннику-наставнику. За беды горы Линшань я взыщу сполна, понемногу и не спеша. Теперь, когда в этом мире у меня не осталось учеников, мне больше нечего опасаться.
Ли Чаншоу крепко сжал кулаки, подавляя желание броситься в погоню, понимая, что в этом бою у него нет шансов на победу.
Даже если он сейчас до предела доведет свое Дао Равновесия, этого всё равно будет мало, чтобы тягаться с Шестым Святым.
Внизу внезапно почувствовались колебания духовной энергии. Ли Чаншоу изменился в лице и камнем рухнул вниз, используя технику мгновенного перемещения.
В тереме вспыхнул огонь, и из пламени вышел Даос Тайи. Его глаза метали искры, когда он пристально вгляделся в Инь Ши.
Она всё еще пребывала в забытьи, но её «сон о ниспослании божественного дитя» превратился в кошмар.
В её межбровье скопилось бледно-красное облако зловещей ауры, нити которой расползались по всему телу, уже успев осквернить дитя в её утробе.
Нет, не то!
Дух плода, словно что-то почувствовав, испустил слабое сияние и принялся сам впитывать витавшую повсюду энергию ша1.
Глаза Тайи-чжэньжэня широко округлились; он быстро шагнул вперед, его поднятая рука несколько раз дрогнула, и вдруг он нанес удар ладонью прямо в межбровье Инь Ши!
Хлоп!
Чья-то ладонь, подобно железному обручу, крепко обхватила запястье Тайи.
Бледный Юйдин-чжэньжэнь подоспел как раз вовремя и остановил Тайи.
— Младший брат, отпусти…
Голос Тайи-чжэньжэня слегка дрожал.
Юйдин-чжэньжэнь произнес низким голосом:
— Старший брат, она уже стала матерью Духовной Жемчужины.
- ша-ци (煞气, shàqì) — в китайской традиции губительная, негативная энергия, связанная с силами разрушения и опасности. ↩︎
- Паньгу фань (盘古幡, pángǔ fān) — Знамя Паньгу, одно из величайших врожденных сокровищ, способное разрывать пустоту и обладающее непревзойденной атакующей мощью. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
