В обителях святых — во дворцах Юй сюй и Би юй — одно за другим взмывали в небо сияния. Старшие ученики обеих школ собрались вместе, но их учителя поведали им почти одно и то же.
Юаньши Тяньцзунь сказал:
— Нельзя действовать опрометчиво.
Глава учения Тунтянь промолвил:
— Не волнуйтесь. Это карма между человеческим родом и Небесным Дао, ваше вмешательство будет бесполезным.
В чертогах Святой Матери святая Шэнму Нюйва сидела в главном зале, прислонившись к своему трону. Она прижала палец к гладкому лбу, а в её глазах читалась тревога.
В Дворце Дракона, у морского ока, старые драконы один за другим поднимали головы, взирая на безмятежный, словно ничего не случилось, небосвод. Они следили за призрачными тенями, рвущимися вверх наперекор Небесам, и во взглядах их сквозило смятение.
Туннель Неба и Земли.
Путь впереди внезапно опустел. Небесные воины и полководцы, которые должны были здесь появиться, не показались.
«Ваше Величество Юйди…»
Ли Чаншоу в глубине души молча поблагодарил его, и вдруг Сюаньюань Хуанди перед ним высоко поднял меч Сюаньюань!
Рёв!
Низкий рык бесчисленных героических душ походил на стон древних свирепых зверей.
Суйжэнь, дрожа пальцем, начертал ещё один символ. Разлилось пламя, прогоняя прочь дыхание хаоса.
Огонь, подобно степному пожару, охватил дворец Цзысяо, который, казалось, всё ещё находился в невероятной дали.
Невозможно было разобрать, то ли Суйжэнь притянул дворец Цзысяо к ним, то ли перенёс их к самому порогу дворца.
Под ногами простерлась бескрайняя земля, дыхание хаоса отступило, словно прилив, а над головой возникло низкое «небо». Люди стояли меж небом и землёй.
Суйжэнь, не сбавляя шага, приближался к дворцу Цзысяо.
— Эх…
Раздался тихий вздох, и первым возникла подушка для медитации диаметром в один чжан. Затем, в кольце вспышек света, перед дворцом Цзысяо проявился силуэт могучего старого даоса. Он нахмурился, глядя на Суйжэня.
Предок Дао, Хунцзюнь!
Хунцзюнь Даоцзу негромко спросил:
— Зачем пришёл сегодня Человеческий Владыка?
— Пойти войной на Небо.
Вокруг Суйжэня заклубились пряди черно-красного пламени. Его увядшее тело ни в чём не уступало этому сильнейшему в мире существу.
Хунцзюнь Даоцзу нахмурился и сурово произнёс:
— Ныне род людской — главный герой Неба и Земли. Куда ни глянь, везде земли людей. Чем же ещё недоволен Человеческий Владыка?
Суйжэнь медленно сжал кулаки и сказал:
— Почему Небесное Дао обманывает Человеческих Владыков из младших поколений моего рода? Почему оно оскорбляет Святую Матерь Шэнму Нюйва?
Даоцзу промолчал.
— Когда ты убеждал меня оставить трон Небесного Императора, ты говорил, что Небесное Дао в высшей степени справедливо и беспристрастно, что удача человеческого рода уже установилась и мне не о чем беспокоиться.
— Когда Небесное Дао устраивало перерождение великих исконных сущностей в качестве Человеческих Владыков моего рода, ты говорил, что основы людей недостаточны и их следует укрепить.
— Что ты можешь сказать сегодня?
— Даоцзу, ты — учитель всего живого, ты передал методы совершенствования и слился телом с Небесным Дао!
Суйжэнь сделал шаг вперёд, пламя вокруг него взметнулось с неистовой силой, а голос зазвучал подобно крику сотен людей — грубо и героически!
— Так ответь же, Даоцзу, кто ты в конечном счёте: Небесное Дао или живое существо?
Хунцзюнь спокойно ответил:
— Бедный даос — это и Небесное Дао, и живое существо.
Суйжэнь промолчал. Он шагнул вперёд, и пламя устремилось прямо на Хунцзюня!
— Довольно, — вздохнул Хунцзюнь Даоцзу. — Каждому глотку и каждому куску назначен свой срок1. В Небесном Дао есть изъяны, сердца людей колеблются. Я лишь спрошу тебя: как Человеческий Владыка намерен воевать с Небом?
— Разрушить Цзысяо, сокрушить Небесное Дао.
Хунцзюнь Даоцзу сказал:
— Небесное Дао есть совокупность законов Дао, пробуждённая волей бога Паньгу. Оно не имеет формы, цвета, пути и плоти, а потому не рождается и не гибнет.
— Ныне у Небесного Дао есть корыстные желания и одержимость, но их корень, напротив, кроется в роде человеческом. Эгоизм смертных неуправляем, он оскверняет Великое Дао, а Великое Дао питает Небесное Дао.
— Однако одержимость Небесного Дао — лишь устойчивость Неба и Земли, а его корысть — лишь вечный мир в подлунном мире.
Суйжэнь же ответил:
— Я знаю лишь одно: Небо несправедливо, Земля неровна, а человек заявляет о себе2.
В глазах Хунцзюня Даоцзу зародились вспышки молний. Бескрайние громы превратились в сотни грозовых драконов, оскалившихся за его спиной. Величественная небесная мощь начала медленно разворачиваться.
В этот самый миг!
Проявился отблеск рифмы Дао, заструились две энергии — черная и белая, укрывая героические души людей.
Старый даос явился из хаоса. Его лицо было изнуренным, фигуру окутывали нити рифмы Дао. С полуприкрытыми глазами он уселся по правую сторону от воинства героических душ.
— Путь Неба — приносить пользу, а не вред.
Тайцин Лао-цзы.
Ещё два силуэта вышли из хаоса.
Тот, что слева, держал руки за спиной. Лицо зрелого мужчины, вокруг разливалась чистая и праведная рифма Дао. Облик его был величественным, но приветливым.
Он с улыбкой сказал:
— Учитель, Небесному Дао надлежит быть беспристрастным и бесчувственным, только так оно не утратит справедливости.
Молодой даос справа, обнимая меч, усмехнулся:
— Не только человеческий род тревожится об этом. Учитель, перед таким Небесным Дао я тоже пасовать не намерен.
С этими словами оба силуэта встали слева и справа позади Лао-цзы.
Хунцзюнь Даоцзу вздохнул:
— Это дело не касается великих учений святых.
— Но учитель, — ответил глава учения Тунтянь, — мы все основали свои учения на просвещении человеческого рода. Пусть после мы сделали немногое, но, в конце концов, нас связывает общая судьба. Перед лицом великого бедствия просим вас принять во внимание несчастья живых существ и дать человечеству шанс.
Суйжэнь произнёс:
— Войну против Неба один человек на себя примет.
Пространство вокруг мгновенно затихло. Не шелестел ветер, не слышно было даже легчайшего дыхания.
Ли Чаншоу, опустив голову, нахмурился и потянул за руку стоящую рядом Хэнъэ-сяньцзы.
Хэнъэ-сяньцзы поняла намёк. Она знала, что пришло время действовать, но перед лицом такой небесной мощи и давления столь великих существ её девичье сердце сильно трепетало.
Однако пустота в глубине души и чувство небытия, принесённое бесконечными веками, в этот миг выплеснулись наружу.
Она сделала полшага вперёд, медленно пала ниц перед Даоцзу и горько разрыдалась, захлебываясь слезами.
— Молю, Даоцзу, верни мне тот недостающий кусочек мозаики…
Даоцзу устремил взор на Ли Чаншоу, на его лице промелькнул гнев. Ли Чаншоу лишь безмолвно стоял с опущенной головой, делая вид, что не замечает взгляда Даоцзу.
— Довольно.
Хунцзюнь закрыл глаза и тихо вздохнул. Он поднял левую руку, и от взмаха его широкого рукава Хэнъэ-сяньцзы мгновенно лишилась чувств. Пространство хаоса в этом месте внезапно преобразилось.
Бесчисленные пути Великого Дао материализовались в виде столпов света. Переплетаясь, они соткали гигантскую сеть, охватившую мир Хунхуан, подобный огромному яйцу.
Прямо над этой сетью неподвижно восседал старый даос с размытым лицом, который в этот момент издал холодный смешок.
Взор Суйжэня стал острым, лицо исказилось в ярости, и он, объятый пламенем, взмыл в небо.
Старый даос с туманным ликом словно бы усмехнулся. Взмахом руки он обрушил ливень молний, в мгновение ока окруживших Суйжэня!
Стоило Сюаньюаню Хуанди направить свой огромный меч вперёд, как рык Суйжэня разнёсся повсюду:
— Предводитель сражается первым!
В грохоте звуковых волн демоническое пламя расцвело, подобно лотосу диаметром в тысячу ли, и бесконечные молнии разлетелись вдребезги, словно осколки стекла!
Суйжэнь вырвался из этого безбрежного огненного лотоса. Его тело, словно меч, разрывающий небеса, пронзило купол небосвода, устремляясь к самому Небесному Дао, чьё обличье материализовал Даоцзу!
Эта битва…
Эта битва!
Ли Чаншоу поднял взгляд.
Он смотрел, как проекции бесчисленных путей Дао расцветают между Суйжэнем и призрачным обликом Небесного Дао. Смотрел, как клубы демонической энергии и бесконечное пламя сметают всё на своём пути, разрывая пространство с дикой, необузданной мощью.
Неизвестно почему, но в его сердце шевельнулась печаль.
Огонь Суйжэня становился всё яростнее.
Но жизненная сила Суйжэня постепенно угасала.
Тот призрачный образ Небесного Дао обладал бесконечными божественными способностями и неисчерпаемой духовной силой. Взмахом руки он порождал бесчисленные вспышки света, движением ладони управлял пространством и временем.
Однако никакие законы и методы Дао не могли остановить устремлённый вперёд одинокий силуэт Суйжэня!
Призрак Небесного Дао отступал!
Ему не оставалось ничего, кроме как бежать!
В этот миг в мире Хунхуан со лбов бесчисленных людей сорвались крошечные искорки света. На лбу Суйжэня запылало золотисто-красное пламя, а за его спиной возникли необъятные, неисчислимые тени!
То были мужчины и женщины, что когда-то, лепеча, резвились у пруда, где сидела Нюйва;
То был старец, склонивший голову и добывающий огонь трением дерева, с глубокой печалью во взоре;
- и-инь и-чжо цзе ю дин-шу (一饮一啄皆有定数, yī yǐn yī zhuó jiē yǒu dìng shù) — буквально «каждому глотку и каждому куску назначен свой срок». Идиома, означающая, что всё в жизни предопределено судьбой. ↩︎
- тянь бу гун, ди бу пин, жэнь цзы мин (天不公，地不平，人自鸣, tiān bù gōng, dì bù píng, rén zì míng) — отсылка к афоризму «когда вещи не находят покоя, они издают звук». Означает, что при виде несправедливости человек не может молчать. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
