Когда клан Драконов пришел, он принес с собой великую воду, застилавшую небеса.
Уходя, клан Драконов забрал с собой тела почти сотни сородичей; они были подобны дряхлому, доживающему свои дни старику, что вздыхает на каждом шагу.
В каком-то смысле сравнение клана Драконов со стариком было весьма точным.
Телесная крепость драконов давно обветшала, дух и энергия истощились, но в сердце они не желали признавать старость: им всё хотелось бесчинствовать, и при любой возможности они пускались в пляс.
И вправду не боятся, что в этом танце их кости рассыплются и они будут погребены в великой могиле живых существ Хунхуана1.
То кладбище уже упокоило в себе бесконечное множество созданий.
Ли Чангэн втайне вздохнул. По сравнению с драконами, клан Фениксов, хотя ныне в нем и осталось всего несколько сородичей, жил в полном спокойствии.
Невестка Кун Сюань почти избежала великого бедствия и стала важным членом их учения Жэнь; она — тот идеал, к которому больше всего стремится Вэньцзин-даожэнь, живя счастливо и в достатке.
Двое маленьких фениксов, выращенных из эссенции крови Изначального Феникса, хоть и не показывались в Хунхуане, пребывали в добром здравии, втайне продолжая род Фениксов.
О Цзинь Пэне и говорить нечего: с тех пор как Владычица Луны одним ударом ладони выбила из него спесь, а сам Ли Чангэн совсем заморочил ему голову, он превратился в лучшего бойца нынешних Небес.
Он рубил врагов от Южных Небесных врат до Трех Тысяч Миров, от Трех Тысяч Миров до самого Моря Хаоса.
Пока его учитель не пойдет на прямой разрыв с Небесным Дао, Цзинь Пэн может жить в полнейшем довольстве.
А вот драконы…
Плечи Ао И еще слишком юны и не могут в одиночку тащить этот полузатопленный огромный корабль.
Но на борту всё еще остается так много бесстрашных драконов, что проводят дни и ночи в пьяном забытьи и нескончаемом веселье.
— Девы-драконы не ведают беды гибнущего рода, в море всё еще поют о завядших цветах.
Что ж, позже нужно будет найти Ао И и провести с ним психологическую беседу, чтобы в его сердце не затаилась обида.
Проиграл клан Драконов или выиграл — это зависит от того, с какой стороны посмотреть.
Если судить по нынешнему положению, ценой гибели более сотни мастеров они купили избавление от катастрофы, которая неминуемо постигла бы их в будущем из-за непомерной гордыни.
Мгновенное унижение обеспечило существование на тысячи веков.
Клан Драконов сумел дотянуть от конца глубокой древности до сегодняшних дней именно благодаря своего рода «механизму саморегуляции», и дело с усмирением драконов было далеко не таким простым, как казалось на первый взгляд.
Когда драконы ушли, Ли Чангэн оставил отряд небесных воинов под началом Юцинь Сюаньи, поручив им навести порядок и расселить людей, укрывшихся на горе.
Усмирение драконов прошло довольно гладко.
Сейчас Ли Чангэн и сам не до конца понимал: радуется ли он тому, что Нэчже не пришлось убивать себя, или же испытывает облегчение от того, что драконы были успешно встроены в систему Небесного Дао, заложив под будущее мину замедленного действия.
Но как бы там ни было, его прежний план относительно драконов и Нэчжи был выполнен на девяносто восемь процентов, осталось лишь легкое чувство сожаления.
Ли Чангэн хотел полностью истребить тех драконов, что решили «преподать людям суровый урок», но во время недавнего сражения большинство из них прятались в тылу.
Теперь оставалось надеяться, что царь драконов сам разберется с ними по возвращении.
Истинное тело Ли Чангэна не ушло сразу. Сначала он совершил даосский поклон в сторону бессмертных учения Чань, а затем на глазах у всех подлетел к Чжао Гунмину и трем другим бессмертным учения Цзе.
Все присутствующие вели себя тихо, делая вид, что ничего не замечают.
Ли Чангэн всё еще пребывал в облике старого небожителя, и ему было неудобно менять облик при всех. Подойдя ближе, он участливо произнес:
— Юнь, эта вещь дана тебе для самозащиты. Не стоит часто выставлять ее напоказ. Если будущие противники станут осторожнее, эффективность ее сильно снизится.
Юньсяо с улыбкой кивнула, убрала нефритовую статую и пристально посмотрела в лицо Ли Чангэну.
Ли Чангэн моргнул, и она отвела взгляд. По ее щекам разлился легкий румянец, но в мгновение ока она снова стала холодна и спокойна, неподвижно стоя на облаке.
Цюнсяо подняла большой палец и со смехом сказала:
— Зять, а вы были весьма величественны!
— Третья сестра преувеличивает, — Ли Чангэн сложил руки в приветствии, открыто и прямо принимая это обращение.
Юньсяо была второй сестрой, а Старик Чжао — старшим братом.
Святая Матерь Цзиньлин спросила:
— Ты ведь только что явно сдерживал драконов, почему не истребил их мастеров или не заставил их принести клятву Небесному Дао? Почему так легко их отпустил?
Ли Чангэн негромко произнес, передавая голос магией:
— Здесь есть свой расчет. Клан Драконов в основе своей не совершал великих преступлений, и убийства нескольких десятков из них сегодня достаточно, чтобы явить небесное величие. Великое бедствие уже в разгаре, и уменьшить число нестабильных факторов — благое дело. Те падшие мастера-драконы тоже стали пеплом бедствия2, наполнив чашу судьбы.
На лице Святой Матери Цзиньлин отразилось выражение «я так и знала», и она больше не задавала вопросов.
Чжао Гунмин рассмеялся:
— А этот Ли Цзин неплох, настоящий мужчина. Приводи его как-нибудь в гости.
— Этого названого сына я принял как-то сумбурно, — вздохнул Ли Чангэн. — Сначала думал, что это шутка старейшин секты Дуэсянь, но никак не ожидал, что всё обернется всерьез.
Святая Матерь Цзиньлин заметила:
— Только вот развитие у него слабовато, а в этот раз он и вовсе подорвал свои силы.
— Эй, не говори так, — возразил Чжао Гунмин. — Я вижу, что на этом Ли Цзине лежит великая удача, он определенно сможет продвинуться дальше. Похоже, он тоже одно из дитя великого бедствия.
Ли Чангэн медленно кивнул, не раскрывая правды, лишь добавил:
— Позже я дарую ему несколько сокровищ. Ему нужно лишь достичь стадии Золотого Бессмертного, остальное не так уж важно.
Святая Матерь Цзиньлин хотела что-то добавить, но, взглянув на группу бессмертных учения Чань, собравшихся у поместья Ли, лишь легко хмыкнула.
Ли Чангэн с улыбкой произнес:
— Старшая соученица, не стоит беспокоиться. Хотя трое сыновей Ли Цзина — ученики Чань, это не повлияет на мою позицию в великом бедствии. Я неизменно стою на стороне Небесного Суда, учения Жэнь и врат Дао.
— Ладно, тебе тоже непросто, — покачала головой Святая Матерь Цзиньлин. — Мы без колебаний нападаем на западное учение, но если однажды придется сойтись в бою с учением Чань, рука всё равно дрогнет.
— В этом деле будем решать проблемы по мере их поступления.
Чжао Гунмин вздохнул, заложив руки за спину:
— У нас пока нет с ними конфликтов. Если удастся переждать великое бедствие — это будет к лучшему.
— Боюсь, Небесное Дао этого не позволит, — тихо промолвила Юньсяо, и великие мастера погрузились в молчание.
— Пойдемте назад, — предложила Цюнсяо. — Делать здесь больше нечего, вернемся на остров пить чай. Зять, вы пойдете с нами?
— У меня еще много дел по службе, так что не в этот раз.
Ли Чангэн совершил даосский поклон и с улыбкой сказал:
— Благодарю вас за поддержку, но в разгар бедствия самозащита превыше всего. Подобные вылазки весьма опасны, в будущем будьте осторожнее.
— Хорошо, — нежно ответила Юньсяо.
Они обменялись взглядами, словно хотели сказать друг другу что-то сокровенное.
Юньсяо слегка кивнула и взмахом руки призвала облачный туман, который скрыл их четверых. Мгновение — и они растаяли в небе…
Этой технике побега Ли Чангэн научился уже давно.
Он некоторое время стоял неподвижно, заложив руки за спину, а когда опустил голову, то увидел Юцинь Сюанью, которая молча стояла на горе, глядя в его сторону.
Заметив, что Ли Чангэн посмотрел вниз, Юцинь Сюанья тут же отвернулась и подошла к простолюдинам, делая вид, что занята делами.
Вскоре бессмертные учения Чань вернулись на гору Куньлунь, а великие воды Чэньтангуань были отправлены обратно в Восточное море.
Ли Чангэн специально назначил Юцинь Сюанью ответственной за восстановление этих мест, а сам первым делом вернулся в Небесный Суд, перенеся сознание в одного из своих бумажных даосов.
- Хунхуан¹ (洪荒, hónghuāng) — первозданный хаос или дикие, доисторические времена в мифологии. ↩︎
- Цзе-хуэй² (劫灰, jiéhuī) — «пепел бедствий», остатки сгоревшего мира или последствия великой катастрофы. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
