Изначально одно приглашение предназначалось для некоего маршала Небесного двора, однако в учении Цзе не были уверены, до какого поколения обновилось воплощение Нефритового императора и остается ли им по-прежнему Цюань Дун. Опасаясь отправить приглашение в одиночество1, они решили и вовсе его не посылать.
Вторыми по списку шли участники Союза бессмертных из трех тысяч миров — приглашены были все заместители главы Союза, а за доставку посланий отвечал Люй Юэ.
Поначалу Люй Юэ беспокоился, что эти заместители могут не проявить должного уважения к их учению Цзе, и подумывал добавить в приглашения какой-нибудь диковинный яд, а противоядие выставить на свадебном пиру.
Но в конце концов он решил остаться добропорядочным небожителем и сдержал этот профессиональный, но безумный порыв.
Половина заместителей главы Союза бессмертных согласилась прибыть, другая же половина сослалась на занятость текущими делами. В конце концов, в нынешние времена Союз бессмертных входил в число одной-двух крупнейших сил в трех тысячах миров, и им следовало соблюдать осторожность.
Третьей приглашенной стороной стали соседи — род Драконов.
Однако драконы только что пережили трагедию в Чэньтане и пребывали в сильном унынии. Вероятно, они просто пришлют несколько сотен сундуков с сокровищами, но значимые фигуры вряд ли почтят праздник своим присутствием.
О четвертой же стороне посторонним знать не полагалось.
Чжао Гунмин пригласил всех членов клуба настольных игр с пика Сяоцюн, а также Байцзэ, исполнявшего роли ездового зверя и главного повара.
Времена, когда он беспечно гостил на пике Хэйчи в секте Дусянь, оставили в его памяти глубокий след, поэтому данные приглашения носили скорее личный характер.
Но именно здесь таился небольшой риск.
Насчет Байцзэ можно было не волноваться — он мастерски избегал бед и обладал весьма толстой шкурой.
Главная загвоздка заключалась в том, что Линъэ предстояло покинуть горы.
В приглашении Чжао Гунмина было четко прописано имя Лань Линъэ, и когда она принимала его из рук старшего соученика, то заметно робела.
— Старший соученик, я… правда могу пойти?
— Если хочешь — иди, — улыбнулся Ли Чаншоу. — Не стоит забивать голову лишним. Раз ты хочешь побывать на свадьбе Гунмин-лаогэ, я, само собой, возьму тебя с собой.
Линъэ рассудительно ответила:
— Тогда, пожалуй, я лучше останусь. Тебе, старший соученик, и так придется тратить силы, присматривая за мной.
— Пойдем вместе, и точка, — Ли Чаншоу протянул руку и слегка ущипнул Линъэ за щеку, отчего та недовольно надулась.
Ли Чаншоу со смехом продолжил:
— Чуть позже я загляну во дворец Доушуай и попрошу у Лао-цзы какое-нибудь каллиграфическое творение в качестве свадебного дара Гунмин-лаогэ от нашего учения Людей. Если во время свадьбы кто-то вздумает строить козни, он станет врагом всего учения Людей. К тому же там будет присутствовать наставник Тунтянь, так что мне вовсе не обязательно неустанно опекать тебя.
— В самом деле?
Линъэ привстала на цыпочки и замахала руками, словно маленькими крылышками, будто собираясь взлететь от радости.
Ли Чаншоу усмехнулся:
— Главное, не тушуйся, когда придет время. Во дворце Бию наверняка соберется множество великих владык.
— Угу!
Линъэ согласно кивнула и вдруг указала пальцем за спину Ли Чаншоу.
— Старший соученик, смотри, Линли корова боднула, она улетела!
Ли Чаншоу инстинктивно обернулся, но увидел лишь тишину и покой в загоне для магических зверей. Не успел он повернуть голову обратно, как почувствовал мимолетное прикосновение к своей щеке.
Когда он окончательно обернулся, Линъэ уже превратилась в поток света и умчалась на другой край пика Сяоцюн…
Вот ведь.
Взрослая уже, а до сих пор пользуется такими наивными уловками.
Ли Чаншоу покачал головой и, заложив руки за спину, направился к алхимической комнате, обдумывая способ окончательного улучшения состава «Сердечного пламени».
В день свадьбы Чжао Гунмина и Цзинь Лин Ли Чаншоу облачился в чистую даосскую рясу и предстал в своем истинном облике, предварительно наложив на себя несколько слоев печатей, скрывающих личное обаяние.
Ничего не поделаешь: нужно было и искренность проявить, и жениха не затмить.
Согласно правилам шаферов из его прошлой жизни, следовало выглядеть опрятно, но при этом ни в коем случае не быть красивее новобрачного.
Сюн Линли осталась охранять дом, а Юцинь Сюанья отправилась на задание истреблять демонов, к сожалению, пропустив торжество.
Насколько было известно Ли Чаншоу, наставница Цзю под видом ученицы Байцзэ уже заранее отправилась во дворец Бию…
Помогать на кухне.
Она совершенно не боялась быть узнанной, хотя слава и нравы святой девы из храма Линьтянь были уже давно известны всему миру.
Он всё понимал, но как такое возможно для бессмертного!
Кхм, здоровье, культура, новые веяния.
— Линъэ? — позвал Ли Чаншоу.
Из хижины Линъэ донесся ответ:
— Подожди еще немного, старший соученик, я еще не закончила!
Ли Чаншоу попытался прощупать обстановку духовным чутьем, но наткнулся на непреодолимую преграду из даосских ритмов Хундунь-чжуна.
А этот Хундунь-чжун весьма дерзок.
Он терпеливо ждал, пока не раздался тихий перезвон. Запрет, установленный Хундунь-чжуном, медленно рассеялся, деревянная дверь хижины отворилась, и оттуда выпорхнула маленькая небожительница, тщательно продумавшая свой наряд.
Ли Чаншоу невольно залюбовался.
Линъэ явно приложила немало усилий: фасон платья был довольно простым, длинная юбка нежно-зеленого цвета переходила в бирюзу, белый лиф украшала изящная вышивка орхидей, а нефритовый пояс подчеркивал ее тонкую талию, придавая хрупкой фигуре особую стройность.
Ее сегодняшний неброский макияж был безупречен, вплоть до идеально подкрученных ресниц.
Белизна кожи затмила нефрит цвета бараньего жира2, дивные глаза превзошли любые слова о сотне цветов.
Алые губы источали нежный аромат, а ниспадающие пряди волос ложились, точно строки стихов.
Горизонтальная нефритовая шпилька была подарком Юньсяо-цзецзе, а осколок нефрита на шее — тем самым, что подарил ей когда-то старший соученик.
Увидев Ли Чаншоу, она сначала скорчила забавную гримасу, а затем, опустив голову, мелкими шажками подошла и встала чуть позади него.
Сама скромность.
Ли Чаншоу слегка улыбнулся и мягко произнес:
— Я приготовил облако.
— Хорошо, — отозвалась Линъэ и последовала за Ли Чаншоу, держа в руках изящную корзинку с подарком для Цзинь Лин.
Стоило им покинуть пик Сяоцюн и выйти из дворца Тайбай, как они тут же привлекли внимание множества бессмертных и божеств.
Те, чей уровень совершенствования был низок, не замечали ничего особенного.
Однако те, кто достиг больших высот, бросив лишь один взгляд на Линъэ, менялись в лице. Они смотрели на Ли Чаншоу с глубочайшим почтением, ощущая трепет в своих даосских сердцах.
Неужели это и есть истинная мощь и скрытые резервы Тайбай Цзиньсина?
Страшно, очень страшно.
Выйдя за Небесные врата, Ли Чаншоу прикинул время и решил, что являться слишком поздно будет некрасиво. Он указал пальцем в пространство перед собой.
Мироздание начало слой за слоем схлопываться внутрь, образуя проход, сияющий семицветным светом. В его конце виднелось небо над островом Цзиньао, где медленно струились потоки божественного сияния — там уже собралось неисчислимое множество бессмертных.
- Отправить в одиночество (发了个寂寞, fāle gè jìmò) — популярное выражение, означающее совершение бессмысленного действия, результат которого уходит в пустоту. ↩︎
- Нефрит цвета бараньего жира (羊脂玉, yángzhī yù) — самый ценный сорт белого нефрита, обладающий мягким матовым блеском и безупречной чистотой. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
