— Обычный Дало, — с улыбкой произнес Ли Чаншоу. — Сфера Дао — это лишь внешнее проявление, а также своего рода оковы. Путь к истинному могуществу на самом деле лежит через постижение Великого Дао и резонанс с ним.
Когда ты получишь признание Великого Дао, ты сможешь превратить этот путь в свою божественную способность.
Ступай, нанеси визит Шэнму.
— Ой, подождите минуту, — бессмертная поспешно сотворила облачную лодку и, поддерживая Ли Чаншоу, направилась к вратам Дворца Шэнму.
Лицо Ли Чаншоу оставалось спокойным, казалось, он не ведал о том, что должно произойти дальше.
В пустоте возникли ворота, над которыми было начертано: «Дворец Шэнму».
Лодка вплыла внутрь, и перед глазами вновь возник мирный земной рай, сокрытый от мира.
Облачная лодка скользила по чистой реке. По обоим берегам росли диковинные цветы и необычные деревья. Повсюду витала обильная и чистая духовная энергия лин-ци. Прекрасные, словно цветы, и чистые, как речная вода, бессмертные то взлетали, то опускались в разных местах.
Из одного зала доносились звонкие голоса отроков, читающих каноны.
Из другого слышался смех и плеск воды — это бессмертные резвились в пруду, и их голоса пробуждали бесконечные фантазии.
Во Дворце Шэнму в основном обитали женщины-бессмертные из человеческого рода, и среди них хватало мастеров. Это была сила, которую нельзя было игнорировать, однако им не хватало выдающихся личностей, способных в одиночку противостоять невзгодам, подобных старшим ученикам великих учений святых.
Облачная лодка доплыла до безмятежного озера. Маленький терем, стоящий прямо посреди воды, по-прежнему источал нити чудесного дыхания.
Ли Чаншоу здесь все было уже хорошо знакомо. Спрыгнув с лодки, он поднялся по тропинке, отвесил у двери почтительный поклон дао-и1 и произнес:
— Ученик Чаншоу прибыл по вашему велению. Приветствую вас, няннян.
— Входи.
В доме послышался тихий, слегка ленивый призыв.
Ли Чаншоу, склонив голову, отозвался, толкнул дверь и вновь шагнул в это бескрайнее белое «мироздание».
Ох, опять оказался внутри божественной способности Шэнму-няннян.
Подняв голову, он увидел, что Шэнму-няннян все так же лежала у края пруда и листала альбом с рисунками, созданный руками Ли Чаншоу. Ее длинные, слегка вьющиеся волосы были небрежно распущены, а свободное длинное платье лишь подчеркивало эту непринужденность.
Ли Чаншоу привычно уселся на свое старое место, приготовил тушь и кисти, разложил бумагу и с улыбкой спросил:
— Какую историю вы желаете увидеть на этот раз, няннян? Время поджимает, так что я успею нарисовать в вашей божественной способности только один альбом. Позвольте мне отдать все долги по рисункам уже после Великого бедствия.
Шэнму-няннян слегка повела уголком губ:
— Просто сделай что-нибудь красивое. Жанр не важен, главное, чтобы персонажи были нарисованы привлекательными.
— Хорошо, — согласился Ли Чаншоу. Немного подумав, он медленно занес кисть над бумагой.
В тереме мгновенно воцарилась тишина.
Казалось, Шэнму-няннян позвала его сюда только ради рисования маньхуа.
Река времени словно осталась снаружи. Шэнму-няннян неспешно переворачивала страницы, время от времени поднося к губам чудесный плод, а ее переливающийся всеми цветами радуги хвост порой слегка подергивался.
Ли Чаншоу, казалось, быстро вошел в рабочее состояние и был крайне сосредоточен.
Шэнму-няннян несколько раз поднимала взгляд на Ли Чаншоу. В ее красивых глазах сквозило раздумье; она смутно чувствовала…
Что-то здесь не так.
Этот парень не так прост. Возможно, он уже давно разгадал ее замысел, тогда почему он сейчас…
— Ты…
— Няннян, у ученика давно назрел один вопрос, который я все стеснялся задать.
Шэнму произнесла:
— Так спрашивай. Огонь наследия уже в твоих руках, и я, как Шэнму человеческого рода, тоже должна выслушать твои мысли.
Ли Чаншоу тихо проговорил:
— В древности человеческий род постигла беда: девяносто девять процентов людей были истреблены. Почему вы, няннян, не явились, чтобы остановить это?
Выражение лица Шэнму мгновенно стало холодным. Она безучастно ответила:
— В то время я попала в ловушку и была отрезана от мира. Ты уже спрашивал об этом раньше. Если бы я могла прийти на помощь, я бы ни за что не позволила демонам-яо творить подобное.
— А если конкретнее? — не поднимая головы, спросил Ли Чаншоу. — Что именно вас задержало и кто именно преградил путь?
— Я не хочу об этом говорить.
— Вы не хотите об этом говорить, няннян, или не можете?
Ли Чаншоу отложил кисть, поднял взгляд на богиню у пруда и спокойно спросил:
— Какова была ваша позиция, няннян, когда тот старший собирался расколоть Хунхуан?
Нюйва-няннян закрыла глаза. Ее тело плавно задвигалось, и она медленно вышла из воды.
В сиянии золотого света она сменила облик с человеческого тела с хвостом змеи на полностью человеческий. Облаченная в пышное, величественное золотое платье, она ступила босыми ногами на ковер и присела на мягкую кушетку.
Легким взмахом руки она поправила подол платья, и ее облик естественным образом наполнился властным величием.
— Чаншоу, лучше скажи прямо то, что хочешь.
Ли Чаншоу тихо вздохнул и пристально посмотрел на Шэнму-няннян.
Он вполголоса произнес:
— Няннян, события древних времен, о которых сейчас рассказывают в Хунхуане, на самом деле переданы в не совсем верной хронологической последовательности, верно?
— С чего у тебя возникли такие нелепые мысли?
— Просто нахлынули чувства, — его улыбка была полна горечи. — На самом деле тот старший оставил мне множество посланий, и я постепенно начал понимать, что же произошло на самом деле.
Нюйва-няннян слегка нахмурилась и вздохнула:
— Ты и впрямь подпал под его влияние. Между тобой и им нет совершенно никакой связи. Почему ты не желаешь верить тому, что видел, слышал и о чем узнал сам, а предпочитаешь доверять словам существа, которое когда-то хотело уничтожить Хунхуан?
— Вы и вправду так считаете в глубине души, няннян?
Голос Ли Чаншоу был предельно спокоен. Сидя за низким столиком, он смотрел Нюйве-няннян прямо в глаза.
Взгляд Нюйвы тоже был довольно спокойным, казалось, в ее сердце не возникло ни единого всплеска эмоций.
Это тоже было своего рода противоборство.
Но на этот раз Ли Чаншоу сам опустил голову, уклоняясь от взгляда Шэнму-няннян.
В конце концов, он не хотел совершить ничего, что могло бы хоть немного ранить Шэнму человеческого рода.
Ли Чаншоу медленно заговорил:
— Няннян, я скажу лишь о трех вещах. Вам не нужно отвечать или что-то отрицать. Во-первых, старший Лан… я считаю, что этот старший и впрямь был чересчур «лановым»2, я всегда про себя его так называл.
Послышался тихий смешок. Шэнму-няннян не выдержала и рассмеялась:
— Такое прозвище ему весьма подходит. Он и в самом деле вел себя слишком разгульно, да и добродетельным его назвать было трудно.
- дао-и (道揖, dào yī) — традиционный жест приветствия у даосов, при котором руки складываются перед собой. ↩︎
- лановый (浪, làng) — игра слов, основанная на имени старшего Лана и значении иероглифа «лан» (浪): безрассудный, распутный или ведущий себя вызывающе. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
