— Это войско Чжоу крайне странное, каждый из них обладает отвагой, непобедимой для сотни воинов! Это определённо происки тех бессмертных! Иначе наши генералы ни за что бы так не отступили!
— Просим великого вана укрыться!
У подножия трона чиновники государства Шань лежали простертыми ниц, один за другим выкрикивая призывы.
Сидящий на троне Дисинь отрешённым взором смотрел за двери чертога, на угрюмое небо, окрашенное пламенем в оранжево-красные тона.
— Неужели Мы совершили какую-то ошибку… Мы… доверились не тому человеку?
— Великий ван!
Дядя-ван Би Гань поспешно вошел в зал, и, не обращая внимания на собственную одышку, громко выкрикнул:
— Прошу великого вана немедленно перебраться на восток! Вся элита нашей армии Шан сейчас в восточном походе! В этой битве нет ни вины великого вана, ни вины воинов! Однако великому вану нужно лишь избежать сегодняшней смертельной беды, и тогда завтра же можно будет поднять войска с востока и вернуть город Чжаогэ! Весь народ Шан един в своих помыслах, мы не подведем правителя!
— Замолчи!
Дисинь внезапно яростно взревел и, вскочив, гневно выругался:
— Разве Мы из тех правителей, что в страхе бегут и рассеиваются! Неужели Мы убоимся этого мальчишки Цзи Фа!
Би Гань твердо произнес:
— Сейчас нельзя идти на поводу у чувств, устои великого Шан лежат на плечах великого вана!
— Предки взирают на Нас! Все предки смотрят на великого вана!
Глаза Дисиня налились кровью:
— Мы лично поведем войска, Мы желаем сразиться с этим мальчишкой Цзи Фа!
Би Гань закричал:
— Великий ван, наша армия еще не разбита!
— Докладываю! Запад города пал, войско Чжоу прорвало городские ворота и движется к дворцу! Их число невозможно сосчитать!
— Великий ван! Прошу, уходите скорее!
— Нельзя бороться за победу или поражение одного мгновения!
— Всем замолчать!
Дисинь громко взревел:
— Проваливайте, все прочь от Нас, прочь!
— Ваше Величество, — Би Гань сделал стремительный шаг вперед, — Цзы Шоу! Приди же в себя!
— Би Гань, ты дерзко ведешь себя! Называешь великого вана по имени!
Дисинь, скрежеща зубами, гневно выкрикнул:
— Эй, стража, взять Би Ганя, отправить в темницу и дать ему десять плетей, объявить его преступником рода Шан!
В зал тут же ворвались десятки латников и, навалившись толпой, схватили Би Ганя.
— Кто посмеет подойти!
Би Гань обернулся и закричал, его стареющее лицо не утратило властного величия. Он снова поднял взгляд на Дисиня и твердо сказал:
— Великий ван, Би Гань знает мысли великого вана. Даже если армия Чжоу сегодня захватит город Чжаогэ, даже если завладеет небесной судьбой, они не смогут закрепиться на землях Шан. Им всё равно понадобится символ, чтобы успокоить народ нашего великого Шан, так что Би Гань определённо не умрёт. Но великий ван! О, великий ван! Би Гань помогал прежнему императору, помогал великому вану, за десятки лет не допустив ни единой оплошности. Би Гань — слуга Шан, принц Шан и дядя великого вана! Неужели я не понимаю велений Неба и Земли? Вэнь-тайши из учения Цзе, а государству Чжоу ныне помогает учение Чань. Это определённо происки тех бессмертных, отчего воины Чжоу стали столь отважны! Великому вану нужно лишь позже встретиться с восточной армией и отправить культиваторов в Восточное море пригласить бессмертных, тогда еще можно будет вновь сразиться с Чжоу! Би Гань ныне желает ради великого вана сберечь достоинство государя! Подать меч!
Один из ближайших латников инстинктивно шагнул вперед.
Дисинь поспешно вскричал:
— Не давать меча!
Но раздался лязг, и Би Гань уже выхватил острое лезвие с пояса того воина, и поток горячей крови окропил пространство перед залом.
Тело Би Ганя непрестанно дрожало, губы стали иссиня-черными. Под звон упавшего на пол длинного меча он поднял руку, ухватился за то самое, мерцающее семицветным сиянием семидырчатое изысканное сердце1 и медленно вырвал его.
— Великий ван, не верьте богам и бессмертным, не предавайте свой народ. Би Гань взывает к вам ценой своей смерти, желаю, чтобы великий ван проявил терпение и немедленно ушел! Немедленно ушел!
Он с силой сжал бессмертное сердце о семи отверстиях, брызнула кровь, чиновники в ужасе закричали, а тело Би Ганя повалилось навзничь.
Дисинь в бессилии отступил на полшага, рухнул на трон, и его глаза внезапно стали пустыми.
С запада города донеслись крики и шум битвы.
Зарево становилось всё ярче, отовсюду доносились вопли и плач.
В главном зале Дисинь махнул рукой, и латники выставили всех чиновников вон, оставив лишь лежащее навзничь тело Би Ганя.
— Дядя-ван, куда же Нам идти? Куда же Нам идти…
Он в изнеможении поднялся, пошатываясь, спустился по ступеням к Би Ганю, поднял длинный меч, развернулся и направился во внутренние покои дворца.
Во дворце стражники толпились у западных ворот, служанки разбегались через другие выходы, повсюду царил хаос.
Некоторые стражники, заметив фигуру великого вана, окружили его, намереваясь увести к восточным воротам, но правитель тихим окриком заставил их отступить.
В башне Чжайсинлоу было пусто, любимая наложница уже давно исчезла.
— И хорошо, — пробормотал Дисинь, и на его губах промелькнула тень самоиронии, — и хорошо.
Он небрежно взял подсвечник, бросил его на роскошное ложе, а затем повернулся и пошел на самый верхний ярус башни Чжайсинлоу.
На террасу Чжэсяньтай.
Сидя на этой террасе, можно было видеть, какой хаос творится сейчас в городе Чжаогэ, видеть воинов Чжоу, бесчинствующих на дорогах западной части города.
Даже если он уйдет этой ночью, что потом?
Учитель говорил: пока судьба государства Шан жива, он будет в безопасности. В противном случае — гибель.
Разве он сам не понимал, что те так называемые бессмертные не смеют напрямую убить его, земного владыку? Им обязательно нужно использовать руки Цзи Фа, чтобы заменить Шан на Чжоу, только и всего.
Если Мы сбежим из Чжаогэ, Мы будем лишь преследуемы этими богами и бессмертными, чтобы в итоге как угодно сгинуть в безвестности.
Но! Наше поражение — это не поражение в бою, не утрата добродетели и не предательство близких! Наше поражение — это поражение в мире, где слишком много бессмертных святых и могущественных сил! Поражение от несправедливости небесных законов… Какая несправедливость…
Дисинь глубоко вдохнул и, опираясь на меч, замер на высоком ярусе, пытаясь что-то отыскать во тьме ночи.
В то же время за пределами Чжаогэ, в только что разбитом лагере армии Чжоу.
Цзи Фа сидел на деревянном стуле, слушая непрекращающиеся доклады о победах, и в его глазах читалось ожидание. Он хотел сам вести войска вперед, но Цзян Шан и министры отговорили его, и ему оставалось лишь ждать момента, когда он станет Дитя Небес.
Цзи Фа словно уже чувствовал, как та самая небесная судьба собирается над его головой.
Раскрытая ладонь, казалось, уже могла сжать в себе всё сущее!
Снаружи вошел воин в доспехах, он низко склонил голову и нес поднос. Быстро пройдя в шатер, он глухо произнес:
— Великий ван, вам пора вкусить пищу.
— Не нужно, разве Мы можем сейчас есть?
Цзи Фа встал и, заложив руки за спину, вздохнул:
— Воины сражаются впереди, а Мы здесь не можем пойти в бой вместе с ними, как сердце может это вынести?
Воин сделал два шага вперед и тихо промолвил:
— Вам не стоит истощать себя.
Цзи Фа нахмурился: отчего этот воин так нетактичен?
Внезапно воин поднял голову, в его глазах вспыхнул розовый свет, а из-под подноса вылетела вспышка, нацеленная прямо в шею Цзи Фа!
Цзи Фа застыл на месте, не имея ни малейшей возможности шевельнуться.
Но когда холодный блеск уже готов был коснуться его шеи, из пустоты возникла огромная рука, крепко схватившая артефакт в виде серебряной иглы и с легкостью раздавившая его.
Ян Цзянь нахмурился, глядя на этого воина, в его глазах промелькнула обреченность, и он тихо произнес:
— Ян Цзянь лишь исполняет долг, прошу прощения, дао-ю.
Лицо воина исказилось от смятения, но когда он поднял взгляд на Ян Цзяня, в его глазах снова засиял розовый свет.
Однако Ян Цзянь остался невозмутим. Вертикальный глаз на его лбу приоткрылся, испустив божественное сияние, которое отбросило воина из шатра и запечатало его изначальный дух.
Снаружи раздались выкрики, несколько стражников сорвали с себя доспехи и, вооружившись магическими артефактами, ворвались в шатер.
Ян Цзянь вынул из-за пазухи Сяотяньцюань и бросил вперед. Сяотяньцюань в мгновение ока выросла до размеров гигантского слона и, разинув пасть, проглотила этих демониц.
Когда Сяотяньцюань белым светом нырнула обратно за пазуху Ян Цзяня, несколько демониц вместе с тем воином оказались связаны бессмертными верёвками и свалены у шатра.
Цзи Фа к этому моменту уже был без чувств.
Ян Цзянь распорядился, чтобы дворцовые служанки пришли прислуживать ему, а сам лично остался охранять пришедших с покушением демониц, ожидая возвращения тайши в лагерь для разбирательства.
— Великий ван… — негромко позвал «воин», тело которого мелко дрожало, постепенно возвращая себе первоначальный облик.
Демоническая наложница Дацзи.
Ян Цзянь не удостоил её вниманием, лишь молча стоял, глядя на город.
Яростное пламя забилось на верхних ярусах башни Чжайсинлоу; построенная из дерева, она была подобна факелу.
Дисинь уже ощутил волны жара. Он долго стоял неподвижно, но, наконец, и он пришел в движение.
— Какое же средство найти, чтобы подданные мои узнали: я никогда не отступал и никогда не бежал?
Дисинь поднялся на ноги. Он смотрел на небо, смотрел на землю, взирал на великий город, тонущий в пожаре войны, и чувствовал смятение и страх своего народа.
В конечном счете, это царь оказался бессилен.
Но… но!
— В чем вина наша? Почему мы должны покорно следовать воле Небес?
— В чем наш проступок? На каком основании ниспослана кара небожителей?
— Довольно, довольно!
— Не стану я искать оправданий, ведь в итоге так и не смог вынести ношу, возложенную предками на мои плечи.
— Но хребет будущих поколений великой Шан должен вынести царь!
Лезвие полоснуло, хлынула кровь из самого сердца1.
Дисинь широко раскрыл глаза. Опершись одной рукой на рукоять длинного меча, он сел, скрестив ноги, на самой вершине башни Чжайсин. Лицо его побагровело, но он превозмогал себя, не издав ни единого стона боли.
— Отец-ван… твой сын бесполезен…
— Оказывается, я… вовсе не был избранником Небес2.
- Синьтоусюэ (心头血, xīntóuxiě) — «кровь из сердца», в китайской традиции считается средоточием жизненной силы и самой чистой эссенцией человеческого духа. ↩︎
- Тяньмин (天命, tiānmìng) — «Небесный мандат», божественное право на правление, которое Небо дарует лишь достойнейшему из людей. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
