Ли Чаншоу в этот момент был очень рад…
Хорошо, что он отправился вместе со старейшиной Вань Линьцзюнем…
Если бы его рука была хоть немного медленнее и он не смог бы удержать его, то этот старец и впрямь бросился бы вперед, чтобы в лобовую сойтись с этой толпой здоровяков!
Это место находилось в двух с половиной тысячах ли от секты Дусянь, что фактически являлось границей «номинальных владений» секты.
— Согласно обычаям, установившимся на Дуншэншэньчжоу1, ресурсы и духовные жилы в радиусе двух тысяч ли вокруг секты Дусянь принадлежат ей.
Противник выбрал это двусмысленное расстояние и намеренно расположился там, где секта не могла его обнаружить, установив довольно искусные массивы скрытности и маскировки…
Само поведение людей внутри уже вызывало большие вопросы!
Однако лишь из-за этого сразу нападать, рассыпая порошки и превращая всех в пепел, казалось слишком властным поступком.
Тем не менее…
Когда старейшина Вань Линьцзюнь достал магическое сокровище в виде двух рыб Тайцзи Инь-ян и потащил бумажного даоса Ли Чаншоу за собой, бесшумно проникая под землю внутрь массива…
Если бы Ли Чаншоу во второй раз не среагировал мгновенно и не прижал этого ядовитого бессмертного, находящегося на поздней стадии ступени Небесного Бессмертного, Вань Линьцзюнь непременно бы выскочил с гневным криком: «Твари, ищете смерти!»
Иного пути не было: внутри клубилась демоническая энергия и сгущался ечжан2.
В массиве находились десятки великих демонов, чьё развитие варьировалось от ступени Истинного Бессмертного до Небесного Бессмертного!
Кроме того, там было более сотни человеческих фигур, большинство из которых находились на ступени Истинного Бессмертного, а также около десяти Небесных Бессмертных…
Старейшина Вань Линьцзюнь повернул голову и свирепо взглянул на Ли Чаншоу. Он уже собирался передать голос, но Ли Чаншоу приложил палец к губам, призывая к тишине.
Он достал две нефритовые подвески и протянул одну старейшине.
Это была вещица из серии мелких поделок — «Нефрит мысленной связи».
Держа этот нефрит, обе стороны могли общаться мысленно. При этом не возникало никаких колебаний бессмертной силы, магической энергии, первозданной ци или воздуха, что обеспечивало превосходную скрытность.
Единственным недостатком было то, что нельзя было удаляться друг от друга слишком далеко.
Ли Чаншоу передал мысленно: — Старейшина, вы можете просто подумать о том, что хотите сказать, и я это услышу.
— Ох! Чаншоу, зачем ты меня остановил! — старейшина Вань Линьцзюнь скрежетнул зубами и произнес в мыслях: — Позволь мне пойти и истребить этих великих демонов, убить этих подонков, что спелись со злобными тварями!
— Старейшина, не спешите, не спешите… Успокойтесь, импульсивность — это порождение мары! — поспешно ответил Ли Чаншоу. — Старейшина, не могли бы вы поведать мне, как именно вы собираетесь истребить этих великих демонов?
— Разумеется, с помощью божественных способностей и ядовитых пилюль!
— Просто броситься в атаку?
— При внезапном нападении нужно первым же ударом обрушить всю мощь и в мгновение ока сокрушить одного или двух сильнейших врагов!
Полагая, что противник их не обнаружил, старейшина Вань Линьцзюнь проявил терпение и наставил Ли Чаншоу:
— Столкнувшись с подобной ситуацией в будущем, ты, Чаншоу, не должен действовать опрометчиво, ведь оказаться в окружении опасно. Но мне-то бояться нечего! Чем ближе они ко мне, тем эффективнее мои ядовитые пилюли и техники яда!
Ли Чаншоу мысленно передал: — Но подумайте, старейшина, что если вы получите ранение или погибнете здесь, что тогда делать? Это во-первых, ведь врагов много. Во-вторых, мы лишь примерно оценили их уровень. А вдруг здесь скрывается Золотой Бессмертный, который намеренно заманивает нас в ловушку?
Старейшина Вань Линьцзюнь нахмурился, и на его суровом старческом лице отразилась тень раздумья.
То, что сказал Чаншоу, звучало довольно разумно.
Ли Чаншоу продолжил «наставлять на путь истинный»:
— Позже вы, старейшина, несомненно, явите свое великое могущество. Учитывая ту божественную способность, которой вы обучили меня, и ваши запасы ядовитых пилюль, накопленные за десятки тысяч лет, уничтожение этих врагов не составит труда. Но что, если они, почуяв неладное, разбегутся в разные стороны? Разве это не оставит скрытую угрозу для нашей секты? Это в-третьих.
— Тоже верно, — согласился старейшина Вань Линьцзюнь.
Ли Чаншоу добавил:
— Я наблюдаю за этим местом: хоть здесь и много Небесных Бессмертных, тут есть и люди, и демоны, и духи. Взгляните, старейшина, как они сидят. Люди, демоны и духи перемешаны между собой, но при этом они совершенно не общаются друг с другом. В обычной ситуации разве не должны люди держаться ближе к людям, а демоны — к демонам? И посмотрите еще раз! Вон те два великих демона с синей шерстью — их ауры схожи и переплетаются, они явно долгое время провели вместе, они либо братья, либо супруги, либо, возможно, занимаются… Кхм, но сейчас они сидят в сотне чжанов друг от друга… Вдумайтесь в это, хорошенько вдумайтесь, здесь явно кроется нечто необычное. Весьма вероятно, что их разум уже кем-то захвачен! Как и те культиваторы, что напали на дядю-наставника Цзю У и остальных у Золотых врат, они всего лишь марионетки! Это в-четвертых…
Старейшина Вань Линьцзюнь прищурился и медленно кивнул, чувствуя некоторый стыд.
Старец произнес в мыслях: — Хорошо, что Чаншоу пошел со мной, иначе я мог совершить непоправимую ошибку!
Ли Чаншоу мысленно улыбнулся: — Старейшина, вы всем сердцем преданы пути алхимии и полны праведности, вы не лукавый человек, поэтому естественно, что вы не подумали об этом. Я же просто размышлял об этом ранее, опасаясь подобного исхода, и не ожидал, что это действительно случится…
— Эх, Чаншоу, скажи, что же нам делать?
Ли Чаншоу втайне облегченно вздохнул… Наконец-то удалось убедить.
Он мысленно спросил: — Старейшина, есть ли у вас усыпляющее зелье или ядовитые пилюли с мягким действием, которые трудно заметить сразу?
— Разумеется, есть. Но зачем использовать подобное? — в старческих глазах Вань Линьцзюня отразилось недоумение. — Разве нельзя просто применить самый лютый яд?
— Если сразу заполнить это место ядовитым туманом, враги мгновенно среагируют и бросятся врассыпную. Это как бросить кролика на крышку алхимического котла — он тут же спрыгнет. Но если крышка будет нагреваться постепенно, чтобы кролик сначала впал в забытье, то он и не заметит, как изжарится…
Глаза старейшины Вань Линьцзюня блеснули, он одарил Ли Чаншоу своей фирменной холодной ухмылкой и передал: — А ведь и вправду так.
Старейшина коснулся своего кольца и достал семь или восемь керамических флаконов, тихо произнеся:
— Это средство способно одурманить изначальный дух Небесного Бессмертного и вызвать слабость в его теле. Называется оно «Порошок, опьяняющий сердце и хмелящий душу».
Ли Чаншоу моргнул: — Неужели этот рецепт также составлен вами, старейшина?
— Верно, — Вань Линьцзюнь снова выдал ту самую «холодную ухмылку». — Я придумал его на досуге, ведь ядовитые пилюли порой бывают слишком свирепыми. Но его изготовление сложное, поэтому в тех канонах ядов, что я давал тебе раньше, этого рецепта еще не было. Как вернемся, я обучу тебя ему.
Ли Чаншоу восхищенно сказал: — Старейшина, я уже видел этот рецепт во внешнем зале. Он был записан в поврежденном нефритовом свитке. Не ожидал, что это драгоценное лекарство тоже создано вами.
— Ха-ха… Возьми это для самообороны. Раньше я как-то позабыл об этом, а ведь это всего лишь усыпляющее средство, оно как раз подходит тебе для защиты.
Старейшина Вань Линьцзюнь небрежно сунул флаконы в руки Ли Чаншоу, а чтобы тот не вздумал отказываться, тут же извлек из кольца еще с десяток таких же.
От запасов ядовитых пилюль этого бессмертного у Ли Чаншоу даже… глаза разгорелись.
Вот это я понимаю — состояние!
А характер старейшины, который при любом удобном случае стремился «отдать, отдать и еще раз отдать», действительно вызывал у Ли Чаншоу уважение…
Как удачно, что у него самого был принцип «брать, брать и еще раз брать»!
— Чаншоу, — по своей инициативе спросил Вань Линьцзюнь, — могу я теперь действовать?
Ли Чаншоу продолжил мысленно: — Старейшина, я полагаю, что здесь находится лишь авангард противника. Если они собираются атаковать наши горы, у них не может быть так мало мастеров. Лучше всего не упустить ни одного.
— Тогда, Чаншоу, как нам использовать это усыпляющее средство, чтобы удержать всех этих воров здесь?
— Сначала окутайте его своей бессмертной силой и пропитайте землю под всем массивом, а затем позвольте средству медленно просачиваться наверх… Я оставлю пару флаконов себе для защиты, а остальное используйте вы, старейшина, чтобы сокрушить врага.
— Не нужно, я наделал этого добра немало, изначально планировал использовать, чтобы пленить врага, а не убивать.
Отвечая в мыслях, старейшина Вань Линьцзюнь снова улыбнулся.
Больше всего в Ли Чаншоу он ценил именно это качество — видеть сокровище, но не стремиться завладеть им в одиночку…
Следуя «указаниям» Ли Чаншоу, старейшина Вань Линьцзюнь пустил в ход восемнадцать флаконов порошка, одурманивающего сердце и опьяняющего душу1.
Тончайшими нитями бессмертной силы он направил это одурманивающее снадобье прямо под каждую из скрывавшихся здесь фигур, после чего позволил средству медленно рассеяться.
Ли Чаншоу всё ещё не был спокоен и мысленно непрестанно передавал наставления:
— Старейшина, добавьте порцию для тех великих демонов, устойчивость их рода к снадобьям значительно выше, чем у нашего человеческого рода…
— Старейшина, будьте осторожнее, колебания бессмертной силы могут их встревожить.
— Старейшина, тем нескольким на деревьях нужно уделить особое внимание…
- Мисинь цзуйхунь сань (迷心醉魂散, mí xīn zuì hún sàn) — порошок, одурманивающий сердце и опьяняющий душу. ↩︎
- Ечжан (业障, yèzhàng) — негативная кармическая ноша или препятствия, возникающие вследствие прошлых греховных деяний. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
