Цзян Шан про себя подивился, почему девятихвостая лисица назвала его даочжаном1, но не стал зацикливаться на этой мелочи, взял лежавшую рядом деревянную табличку и уже собирался её бросить.
Она тоже была человеком горькой судьбы.
Внезапно со стороны послышались гневные выкрики:
— Дацзи нельзя входить на Помост Дарования Богов! Как эта злобная баба может обрести бессмертие и божественный чин!
Бессмертные направили своё божественное восприятие на звук и увидели двух юношей, выбежавших из рядов приверженцев учения Чань. Один был с мечевидными бровями и звёздными глазами, другой — с волевым квадратным лицом, и оба кипели от ярости.
Это были сыновья Дисиня и Цзян Ванхоу, забранные ранее Гуанчэнцзы и Чи Цзинцзы — Инь Хун и Инь Цзяо!
Инь Хун проклял её:
— Дацзи погубила мою мать, царицу, довела наше царство Шан до такого состояния, как же ей могут даровать божественный чин!
— С какой стати ей отправляться в Небесный чертог и становиться божеством!
— Ты, Тайбай Цзиньсин, занимаешь пост неправедно, ты пристрастен, твои действия не могут убедить народ!
— Верно, грехи Дацзи тяжки, её душа должна рассеяться!
Ли Чаншоу нахмурился, но прежде чем он успел заговорить, из рядов бессмертных учения Цзе с другой стороны выскочил старец, это был Люй Юэ.
Люй Юэ сразу начал браниться:
— Двое молокососов, у которых ещё молоко на губах не обсохло, как вы смеете рассуждать здесь о справедливости!
Чи Цзинцзы из учения Чань не выдержал и вышел вперед, сказав Люй Юэ:
— Если здесь и есть кто-то, кто вправе мстить Дацзи, то это мои ученик и племянник. Дацзи погубила их мать, и у них должно быть право голоса.
Юньсяо-сяньцзы мягко произнесла:
— Корень раздоров в царской семье лежит на самом Дисине, Дацзи не могла ничего решать. Теперь Дисинь мертв, и даже если у этих двух принцев есть обиды, им не следует винить других. Им стоит отправиться на Помост Дарования Богов и спросить самого Дисиня, почему всё так вышло.
— Верно, — вздохнул Добао-даожэнь. — Инь Хун, Инь Цзяо, вашу мать погубил ваш отец. Это трагедия мирской царской семьи, она не имеет отношения к остальным. Хоть девятихвостая лисица и оказалась в это вовлечена, но, говоря прямо, она была лишь предлогом, который нашел ваш отец-ван, и приняла на себя позор вместо него.
Инь Хун возразил:
— После того как эта Дацзи вошла во дворец, характер моего отца-вана изменился до неузнаваемости!
— Это она своими дьявольскими речами околдовала нашего отца-вана!
— Достаточно!
Резкий окрик донесся со стороны города Чжаогэ, и в золотой вспышке прилетела дева-бессмертная в боевых доспехах с огромным мечом за спиной — это была Юцинь Сюанья.
— Инь Хун, Инь Цзяо, отступите, не позорьте больше своего отца-вана.
Инь Хун и Инь Цзяо хотели было возразить, но, увидев облик пришедшей, замерли, вспомнив изображения, висевшие в родовом храме.
— Пред… Предвечный предок…
— Почему вы не спасли наших отца-вана и мать-царицу!
— Я — бессмертное божество Небесного чертога и не могу вмешиваться в мирские дела.
Юцинь Сюанья сохраняла спокойствие перед лицом множества могущественных существ, заполнивших небо, и равнодушно произнесла:
— В делах правителей трудно отделить правду от лжи, а распри в заднем дворце начинаются из-за родственников со стороны жен. Смерть Цзян Ванхоу не так уж сильно связана с Дацзи. Ваша мать погибла из-за борьбы Цзы Шоу с родом Цзян. Сегодня, если вы захотите казнить Дацзи, я сама могу просить об этом Синцзюня2; однако Небесный чертог сам принимает решения о даровании божественных чинов, и вам не позволено в это вмешиваться. Поспешите принести извинения Синцзюню! Знаете ли вы, что если бы Синцзюнь не спас вас тогда, род царства Шан давно бы прервался! Откуда бы взялись вы двое!
У Инь Хуна и Инь Цзяо покраснели глаза. Глядя на строгое прекрасное лицо Юцинь Сюаньи, они подняли взгляд на фигуру Ли Чаншоу.
Ли Чаншоу махнул рукой и сказал:
— Сюанья, отведи Инь Хуна и Инь Цзяо в город Чжаогэ, пусть подождут там. Им не нужно участвовать в том, что последует дальше.
— Младший полководец принимает приказ.
Юцинь Сюанья сложила руки в поклоне, посмотрела на Инь Хуна и Инь Цзяо и строго велела:
— Живо следуйте за мной.
Инь Хун и Инь Цзяо невольно посмотрели на Чи Цзинцзы, и тот, нахмурившись, кивнул:
— Можете идти, ничего страшного.
— Учитель…
— Но как же!.. Эх!
Юноши со вздохом опустили головы, взошли на облако и последовали за Юцинь Сюаньей, которая увела их обратно в город Чжаогэ.
У высокого помоста снова на время воцарилась тишина. Когда фигура Юцинь Сюаньи исчезла возле башни Чжайсинлоу, Ли Чаншоу тихо вздохнул и протянул Плеть Поражения Богов Цзян Шану.
— Казни её этим предметом, это позволит душе Дацзи отправиться на Помост Дарования Богов. Они с Дисинем были мужем и женой, так что воссоединение станет для них неплохим концом. При даровании чинов выдели ей какое-нибудь скромное место или сделай её одним из двух божеств в одной должности.
Цзян Шан поднялся, совершенно сбитый с толку. Он не понимал, почему этот великий старший бог говорит ему всё это, и почтительно принял Плеть Поражения Богов обеими руками.
Тогда Цзян Шан сначала сел и объявил Дацзи:
— Сегодня Дацзи признана виновной и приговаривается к казни, душа её да отправится на Помост Дарования Богов!
Затем он встал, быстрыми шагами подошел к Дацзи, сжал рукоять Плети Поражения Богов в правой руке и высоко занес деревянную плеть.
Дацзи крепко зажмурилась, несколько слезинок скатилось по её щекам, а на губах играла улыбка.
Деревянная плеть в руке Цзян Шана вспыхнула божественным светом и уже была готова обрушиться на голову Дацзи!
— Погоди, я хочу сказать слово.
Снова возникли непредвиденные обстоятельства, мешающие делу.
На западе засиял золотой свет, разлились благовещие облака, и медленно приблизились две фигуры. Это были Цзеинь с Запада и их старший соученик Милэ.
В глазах Ли Чаншоу вспыхнул божественный блеск, устремленный на Милэ.
Милэ невольно отступил на полшага, прячась за спиной святого Цзеиня, и одарил Ли Чаншоу вежливой улыбкой.
Милэ с улыбкой спросил:
— Синцзюнь, вы всё так же пребываете в добром здравии?
Ли Чаншоу не стал нападать сразу и равнодушно ответил:
— Благодаря вашим стараниям, хлопот только прибавилось.
Милэ сказал:
— Для меня большая честь доставить Синцзюню немного хлопот.
Ли Чаншоу произнес:
— Если сегодня у меня останутся силы убить вас, я не оставлю от вашего тела и следа.
— Взаимно, — Милэ сложил руки в приветствии и рассмеялся. — Недавно я спас живых существ в трех великих мирах, тем самым смыв свои грехи перед Небесным Дао и получив его признание. Так что теперь Синцзюню вряд ли удастся наказать меня за прошлые проступки.
Какое небрежное оправдание. Истинный цепной пес Небесного Дао, пришедший мне на смену.
— Моё желание убить тебя — это сугубо личная вражда, — спокойно ответил Ли Чаншоу. — Такая же, как с тем Жаньдэном.
Милэ кивнул и, выйдя из-за спины Цзеиня, громко объявил:
— Не будем пока касаться нашей личной вражды, но этой Дацзи нельзя входить в Список Дарования Богов. Место в этом Списке должно определяться происхождением и кармической удачей, и лишь с одобрения Небесного Дао можно стать истинным божеством Небесного чертога и войти в небесную иерархию. Неужели Синцзюнь полагает, что Небесный чертог — это место, где всё решается лишь его словом?
Ли Чаншоу спокойно ответил:
— При выборе божеств для Небесного чертога в первую очередь ценится характер, во вторую — способности, и лишь затем — происхождение и удача.
— О?
Милэ усмехнулся:
— Почему же тогда мне кажется, что для небесных божеств важнее всего их прежнее происхождение? Неужели Синцзюнь до сих пор верит, что может представлять Небесное Дао? Вы полагаете, мы не знаем, что вы уже рассорились с Дао? Сегодня здесь нам стоит обсудить и разобрать всё открыто. Синцзюнь уже лишился поддержки Небесного Дао, к чему этот напускной пафос?
Ли Чаншоу прикрыл глаза и тихо вздохнул:
— Похоже, раз уж вы осмелились явиться, то подготовились основательно.
Милэ произнес:
— Об основательной подготовке говорить не смею, я лишь получил дозволение Небесного Дао попросить Синцзюня принять окончательное решение. Синцзюнь, прошу вас, убейте Дацзи прямо сейчас и уничтожьте её божественную душу. В противном случае не обессудьте, если мы сами вмешаемся, чтобы исправить это дело вместо вас!
Добао-даожэнь нахмурился:
— И это сделаете вы?
— Именно мы.
Улыбка Милэ стала еще шире:
— Брат по Дао Добао, почему бы вам не задуматься, почему ваш учитель до сих пор не явился?
Лицо Добао-даожэня изменилось, он гневно уставился на Милэ.
В этот самый миг!
В вышине мелькнул крестообразный яркий свет!
Добао-даожэнь взмахнул рукавом, и свет мгновенно устремился вниз, зависнув в сотне чжанов над землей.
Это был обломок меча! Бессмертные учения Цзе подняли головы, и лица их разом побледнели!
- даочжан (道长, dàozhǎng) — почтительное обращение к даосу. ↩︎
- синцзюнь (星君, xīngjūn) — «Звёздный Владыка», титул божества, управляющего небесным светилом. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
