— Что это значит?
Проявление расположения со стороны Даоцзу?
Ли Чаншоу лишь усмехнулся на это и не стал много размышлять.
В Трех Мирах никто не обсуждал битву святых, и тем более никто не знал, что произошло во дворце Цзысяо. Лишь немногим великим мастерам было известно, что во дворце Цзысяо появилась новая каменная статуя — это был тот самый сильнейший святой, который прежде единственный мог заставить Даоцзу потерять самообладание.
После завершения великой церемонии Освящения богов Даоцзу явился в небе над помостом Освящения богов и установил правило.
Отныне святые не будут являть себя в Хунхуане.
Дворец Цзысяо также сокроется за пределами неба и земли. В Трех Мирах главенствовать будет Небесный чертог, а Преисподняя, Дворец дракона и учения святых должны помогать Небесному чертогу в его делах, и все они переходят в подчинение Юйди.
Таким образом Даоцзу косвенно наложил запрет на выход для святого Цзеиня и Юаньши Тяньцзуня.
Поскольку источник сведений — поселение на краю света — находился в Западном море, Ли Чаншоу не смог разузнать новости о вратах Дусяньмэнь, так что ему придется искать возможность разузнать об этом позже.
Первым делом следовало начать со сбора текущих сведений о Хунхуане.
Бумажные даосы, спрятанные в разных уголках земли, сейчас пребывали в неактивном состоянии, слившись с песком и земными жилами, подобно песчинкам или пыли.
Однако Ли Чаншоу ни за что не осмелился бы использовать эту информационную сеть.
Личина Сюй Пути должна быть четко отделена от того самого Цзяньчжи Куанмо, между ними не должно быть ни малейшей зацепки для подозрений.
Впереди уже показалась гора Линшань.
Она по-прежнему выглядела так, словно у нее отсекли половину вершины, однако на этой выровненной верхушке возвели множество величественных золотых чертогов, окруженных божественным сиянием, что с первого взгляда выдавало в этом месте священную обитель совершенствования.
Запад, как обычно, мастерски пускал пыль в глаза.
Ли Чаншоу спокойно миновал великий строй горы Линшань. Кивнув в знак приветствия паре выживших старых даосов из числа тех, кто был знаком с Сюй Пути, он поспешил к скрытому залу в тыльной части горы.
Там находилось место, где основные ученики Западного учения проводили свои регулярные собрания.
Войдя в зал с холодным выражением лица, Ли Чаншоу подошел к молитвенному коврику в первом ряду слева. Сначала он подобрал заднюю полу длинного халата, а затем, опустив голову, сел, скрестив ноги.
С какой ноги он вошел в зал, какая нога оказалась сверху при посадке, частота дыхания после того, как он сел, радиус распространения его собственной даосской ауры — всё это было наполнено мельчайшими деталями.
Он даже бросил пару взглядов в сторону нынешней обители святого Цзеиня, после чего опустил голову и замолчал.
— Старший собрат Пути…
Раздался чей-то голос по мысленной связи — это был старый даос.
Ли Чаншоу мгновенно нашел основные сведения об этом старике и ответил:
— Что такое?
Старый даос с улыбкой произнес:
— Не могли бы вы заглянуть ко мне позже? Я приготовил немного чудесного чая и хотел бы предложить вам его попробовать.
— Занят.
Ли Чаншоу спокойно ответил краткой фразой, лишь мельком взглянул на даоса и тут же закрыл глаза, сосредоточившись.
Дело было не в том, что он намеренно притворялся холодным, просто Сюй Пути именно так и вел себя с собратьями по Западному учению.
Вскоре два-три десятка фигур заняли свои места, атмосфера была довольно гнетущей.
Вдруг послышался вздох, и на молитвенном коврике перед ними появился старый даос в белых одеждах с тревогой в глазах — это и был святой Цзеинь.
Ли Чаншоу вместе с остальными учениками встал и почтительно поклонился Цзеиню, назвав его учителем.
Затем все снова сели, ожидая, когда святой Цзеинь заговорит.
Ли Чаншоу: «…»
Обстоятельства вынуждают, обстоятельства вынуждают! У него всегда будет только один учитель, только один наставник!
Цзеинь Даожэнь медленно вздохнул и произнес:
— Теперь, когда великое бедствие миновало, я собрал вас здесь, чтобы обсудить, как Западному учению двигаться дальше. В настоящее время самая острая проблема, с которой столкнулось наше учение, заключается в том, что наша благая удача подорвана, а число учеников внезапно увеличилось на несколько тысяч. Вы можете высказываться совершенно свободно.
Ученики хранили молчание, большинство взоров сошлось на семи или восьми фигурах в первом ряду.
Один молодой даос спросил:
— Учитель, неужели Золотой лотос и впрямь постигло несчастье?
— Эх…
Цзеинь тихо вздохнул. В его ладони появилось золотое свечение, и возник золотой семенник лотоса. К нему с двух сторон крепились три пожухлых лепестка, но, по крайней мере, духовная сила в них стабилизировалась.
Ли Чаншоу нахмурился, глядя на шедевр Вэньцзин…
В общем, он едва не прыснул со смеху.
— Забудьте, в конце концов, это я ошибся в человеке, — вздохнул Цзеинь. — Пусть сейчас нам не хватает Золотого лотоса для подавления удачи нашего учения, но наше положение не хуже того, в котором находилось учение Цзе перед великим бедствием. Следующее великое бедствие, должно быть, еще далеко, так что беспокоиться не стоит. К тому же Небесное Дао предвещает, что Запад вскоре ждет великое процветание, так что будьте спокойны.
Один из учеников спросил:
— Учитель, можно ли использовать заслуги, чтобы восстановить Золотой лотос?
Тут же возразил другой ученик:
— Три тысячи миров уже заняты Союзом бессмертных и дворцом Линьтянь. Говорят, глава дворца Линьтянь скончался из-за неудачного совершенствования, и Небесный чертог напрямую взял дворец под свой контроль. Где нам теперь искать заслуги?
Ученики разом приуныли.
Цзеинь снова заговорил:
— Золотой лотос заслуг трудно восстановить, поэтому я поищу другие предметы для укрепления удачи учения. О Трех тысячах миров сейчас не стоит беспокоиться, согласно предвещанию Небесного Дао, важнее всего сначала широко распространить догматы нашего учения. Я созвал вас сегодня именно для того, чтобы решить вопрос о распространении учения. Пути, есть ли у тебя какой-нибудь хороший способ?
Ли Чаншоу, следуя характеру Сюй Пути, немедленно ответил:
— У ученика нет мудрого плана, есть лишь пара неясных моментов.
В уголках губ Цзеиня промелькнуло подобие улыбки, и он спросил:
— Что именно тебе неясно?
Ли Чаншоу произнес:
— Почему мы, обосновавшись на континенте Синю Хэчжоу, не стали широко распространять здесь свое учение? Три тысячи миров, безусловно, важны, но Пять великих континентов на самом деле являются самым главным из главных.
— Хорошо, — улыбнулся Цзеинь. — Твои слова, Пути, и есть мудрый план.
Сердце Ли Чаншоу слегка дрогнуло.
Поспешил.
Он думал лишь о том, что использование фальшивой личности предка Пути даст много удобств для будущих расчетов, но упустил эту деталь.
Теперь ему приходится давать советы Западному учению!
Хотя Сюй Пути прежде несколько раз проигрывал Ли Чаншоу, неудачи других собратьев доказали, что дело было не в слабости Сюй Пути, а в коварстве того маленького воришки Тайбая.
Но если взглянуть под другим углом…
Если он подготовится как следует, разве не сможет он направить повозку Западного учения прямиком в Западное море, к глубочайшей впадине?
Хм, а это любопытно.
- Синю Хэчжоу (西牛贺洲, Xīniú Hèzhōu) — Континент Западного Быка и Благовещения, один из четырех великих континентов в китайской космологии, традиционное место обитания божеств Западного неба. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
