Через триста лет? Гора Хуаго?
Похоже, ему следовало просветить ту каменную обезьяну, оставить метку, чтобы в будущем было удобнее принять её в ученики.
Малое бедствие Путешествия на Запад наконец приближалось; следующий замысел Даоцзу уже пришёл в движение.
Какова же была малая цель Даоцзу?
Ли Чаншоу всё было предельно ясно. Главная цель заключалась в распространении буддийского учения между небом и землёй; эта цель подразумевала искоренение в мире сил, противящихся Небу, и угашение последнего пламени рода демонов.
Происхождение каменной обезьяны было весьма необычным, как и у Линчжу-цзы — нечто среднее между врожденными и порожденными существами, с довольно размытым определением.
— Камень, восполнивший Небо, изначально был врожденным драгоценным материалом, однако его разум пробудился лишь после того, как Небесное Дао установило власть над миром, а потому самому существу недоставало той черты «выхода за пределы неба и земли», которой обладали врожденные создания.
Задумка Даоцзу состояла в том, чтобы сделать каменную обезьяну частью рода демонов, собрать вокруг неё тех князей демонов, что не подчинялись Небесному Дао, и через великую битву между горой Хуаго и Небесным чертогом истощить силы демонического рода.
Ли Чаншоу не испытывал по этому поводу особых чувств.
Род демонов и род людей были исконными врагами, а Даоцзу и вовсе был врагом всего сущего.
Относительно говоря, Ли Чаншоу больше беспокоило то, что, раз Даоцзу стёр следы его существования, сохранилось ли в Небесном чертоге искусство войны с помощью бессмертных бобов, и не приведет ли это к гибели огромного числа небесных воинов и генералов в грядущем малом бедствии.
Оставалось надеяться, что искусство бессмертных бобов уцелело, ведь оно в любом случае приносило пользу Небесному чертогу.
Ао И, Цзинь Пэн, Лунцзи, Бянь Чжуан… Его Величество Юйди…
Ли Чаншоу тихо вздохнул, недолго поразмыслил в сердце своего истинного тела и вновь вернулся в мир Хунхуан, начав странствие длиной в триста лет.
Время — понятие весьма любопытное.
В глазах смертных время — это их короткая, но в то же время долгая жизнь.
В глазах обычных культиваторов время — это лестница, которая подгоняет их в практике, заставляя карабкаться к уровню долголетия.
В глазах древних бессмертных, обретших вечную жизнь, значение времени менялось.
Время подобно великой реке, несущей в себе прошлое, настоящее и будущее. Все существа то всплывают, то тонут в её водах, и если посмотреть на берега, можно увидеть разные пейзажи.
Бессмертные долголетия выпрыгнули из этой реки и встали на берегу.
Когда речные воды текут спокойно, для бессмертного это не имеет большого значения — лишь прибавляется чуть больше воспоминаний о том, что всё идет «как и прежде», да чуть больше понимания Дао.
Конечно, часто это понимание упирается в «узкое место», то есть застывает без всяких перемен.
И лишь когда на воде вскипают брызги, случаются какие-то события и в памяти проступают «яркие» фрагменты, время обретает для бессмертного хоть какой-то смысл.
В душе внезапно зародилось множество озарений, но Ли Чаншоу подавил их, позволив истинному телу усваивать их постепенно.
Внезапное просветление тоже было делом хлопотным: состояние Дао Сюй Пути не могло расти слишком быстро, иначе это неизбежно вызвало бы подозрения у Даоцзу.
Застрять на «узком месте» на триста лет?
Хорошо.
Когда он позже прорвется через нынешний великий предел, то застрянет еще на триста лет — так будет проще объяснить свои скитания по Трем тысячам миров.
Явление Великого Дао, Гвоздь Иллюзорного Духа.
Хотя можно было дождаться решающей битвы с Даоцзу и разом выпустить три тысячи Гвоздей Иллюзорного Духа, всё же подготовиться заранее было куда надежнее.
В этой шахматной партии скоро будет объявлен «шах и мат».
Так прошло несколько десятилетий.
…
На краю мира, в одном из больших миров, где почти не было людей, но обитало множество духовных и демонических зверей.
— Учитель, это действительно Сюй Пути?
— Этот парень застрял на узком месте? А состояние Дао у него недурно, всего в паре шагов от того, каким был я десять юаньхуэй1 назад.
Две пары глаз в земляной норе в пустоте внимательно следили за фигурой, медитирующей в далекой лесной чаще, и перешёптывались через передачу звука.
Эта земляная нора теперь походила на обитель: здесь стояла разнообразная мебель, лежали подушки для медитаций, а духовные сокровища источали мягкое сияние, отчего место напоминало сокровищницу.
Эта нора находилась между небом и землей этого мира и одновременно была отделена от него — на подобное в Хунхуан был способен лишь один даос.
Старший ученик учения Цзе, копатель нор в пустоте, ищущая сокровища мышь — Добао-даожэнь.
С тех пор как в битве под Чжаогэ Добао в гневе выкрикнул лозунг о восстании против Неба, что навлекло Небесную кару, огромное учение Цзе почти исчезло: кто-то погиб, кого-то увели в иную веру, а остальные разбежались.
Если сказать, что он не жалел об этом, это было бы ложью.
В конце концов, если бы он тогда не выкрикнул те слова, у Небесного Дао не было бы повода обрушить кару напрямую.
Однако среди снадобий Хунхуан не существовало лекарства от сожалений.
Если бы ему дали шанс вернуться назад и он снова увидел бы, как Даоцзу довел его учителя до столь жалкого состояния, он, как старший ученик и первый брат, всё равно бы выступил вперед, чтобы воззвать к разуму Даоцзу.
Победить его было невозможно — он ведь не был тем парнем Чангэном.
К счастью, половина личных учеников наставника ушла вместе с Чангэном, а малая часть отправилась в Небесный чертог. Потери были тяжкими, но не настолько катастрофичными, чтобы всё исчезло окончательно.
Эх, Небесное Дао с самого начала хотело извести их учение Цзе.
— Учитель, — негромко позвала Святая Матерь Холинь и сделала жест, будто перерезает горло.
Добао тщательно всё обдумал и слегка покачал головой:
— Нет нужды, этот парень всего лишь ученик Западного учения, зачем его убивать? Я с трудом обустроил здесь самое скрытое жилище, укрывшись от взора Небесного Дао. Если мы обнаружим себя, оно того не стоит.
— Учитель, вы только подумайте! — передала Святая Матерь Холинь. — Западное учение вот-вот возвысится, и состояние Дао этого Сюй Пути так сильно выросло. Наверняка Небесное Дао напрямую даровало ему блага, чтобы он стал сильнее. О чем это говорит?
Добао-даожэнь похлопал себя по круглому животу, и его глаза блеснули:
— Он — следующая пешка Небесного Дао?
— Верно на восемьдесят процентов! Иначе откуда бы взялось такое состояние Дао? — Святая Матерь Холинь стиснула зубы и выругалась: — Даоцзу контролирует Небесное Дао, уничтожил наше учение Цзе, да еще и изменил память всех живых существ, это просто переходит все границы! Если бы вы, учитель, не помогли ученице заблокировать ту синюю волну, то сейчас я, возможно, всё ещё считала бы, что наше учение само совершило какие-то непростительные грехи, из-за которых Даоцзу так ополчился на нас. Хм, раз уж мы изгнанники Небесного Дао, то должны действовать, когда представится случай, и досадить Даоцзу — пусть это будет местью за тех собратьев, что погибли от Небесной кары или оказались заточены на Горе Духов!
— Это… — Добао-даожэнь явно колебался, но вскоре медленно кивнул. — Убить какого-то Сюй Пути — не такое уж большое дело.
— Значит, вы позволяете, учитель?
— Позволяю! Выпустим пар, убьем и сбежим!
Добао, выругавшись, стиснул зубы и взмахнул рукавом — разбросанные по норе сокровища влетели ему в рукав.
Затем учитель с ученицей какое-то время пошептались, определяя тактику внезапного нападения на Сюй Пути.
В общих чертах план состоял в том, чтобы прорыть ход сквозь Цянькунь2, подобраться поближе и, прицелившись в слабые места тела Сюй Пути, нанести удар снизу вверх, стремясь мгновенно нанести ему тяжелые раны!
Вскоре учитель и ученица принялись за дело. Добао-даожэнь, хихикнув, начал рыть ход в пустоте по направлению к тому месту, где находился «Сюй Пути».
«М-м?»
В Цянькунь пошла мелкая рябь…
Ли Чаншоу чутко уловил колебания пространства. Проследив за источником ряби прядью бессмертного сознания, он невольно дёрнул уголком рта.
Это еще что?
Если он сейчас же сбежит, не покажется ли это слишком подозрительным для его уровня восприятия? Откуда здесь взялся спрятавшийся старший брат Добао? Может, подставить этого бумажного даоса под удар и притвориться раненым?
Но что, если Добао-даожэнь сразу «жахнет на все деньги», выставив массив из тысячи духовных сокровищ с их самоуничтожением? Разве тогда эта «коллекционная фальшивка» не разлетится в мгновение ока в прах?
В общем, это была та ещё головная боль.
Ладно, пора уходить…
— Му-у-у… —
С края неба внезапно донеслось мычание, и старый даос, восседающий на спине знакомого синего быка, медленно направился в эту сторону.
Это был Лао-цзюнь!
- Юаньхуэй (元会, yuánhuì) — единица измерения времени, равная 129 600 годам. ↩︎
- Цянькунь (乾坤, qiánkūn) — фундаментальные принципы мироздания, часто используемые для обозначения пространства, неба и земли. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
