Ли Чаншоу тщательно все просчитал, но так и не смог выяснить конкретный распорядок времени Даоцзу.
Ему оставалось лишь тайно планировать дальнейший путь, стараясь максимально эффективно и скрытно внедрить побольше гвоздей иллюзорных духов.
Сможет ли он с минимальными затратами истребить Даоцзу и волю Тяньдао — зависело от того, до какой степени он сумеет «спрятаться» в следующие двадцать лет.
Текущая вероятность полной победы: девяносто два или девяносто три процента.
Оставалось лишь три скрытых угрозы.
Так прошло тринадцать лет.
……
Остров Реинкарнации в Подземном мире, снаружи зала Яньло.
— Ма, скажи, как эта работа свалилась на нас двоих, му-у-у?
— Не жалуйся, не ропщи, просто усердно трудись, иго-го!
Маршалы Ню-тоу и Ма-мянь, каждый прижимая к себе форменное «одеяние призрачного стража», направлялись к своим поместьям в городе Фэнду.
Лицо Ню-тоу напоминало горькую тыкву, а Ма-мянь тем временем подчевал его «куриным бульоном для души».
Когда они, понурив головы, вернулись в свои простые, похожие на огороженные плетнем дворики жилища, они велели нескольким обиженным душам охранять ворота и укрылись в главном доме.
Раздалось два хлопка — Ню-тоу и Ма-мянь стянули маски-наголовники. Два крепких воина из рода Ведьм переглянулись и синхронно вздохнули.
В последние годы их жизнь была не самой сладкой.
Дело было не в трудностях Подземного мира и не в проблемах Ведьм, обитающих здесь.
Конкретную причину они объяснить не могли.
Но с определенного дня они забыли, что такое вкус, забыли то прекрасное чувство удовольствия, расцветающее на кончике языка.
Они искали ответы столетиями, ждали сотни лет, но в итоге пришли к одному выводу…
Прежние лакомства существовали лишь во снах.
Это были галлюцинации.
После этого они стали подобны «соленой рыбе», лишившейся мечты1. Каждый день они просто валялись у заставы Линия Неба в восточной части города Фэнду. У них не осталось ни сил разведывать местные деликатесы Подземного мира, ни надежды осваивать музыку царства теней.
Едва не впали в депрессию.
— Когда взрослый велел нам выдвигаться? — небрежно спросил Ню-тоу, разворачивая перед собой черную мантию и оглядывая ее.
— Через три дня, в час Крысы, — ответил Ма-мянь, расстилая перед собой белоснежное одеяние и задумчиво потирая подбородок.
Ню-тоу не удержался от жалоб: — Что за душа такая важная, что нам двоим нужно идти лично! Взрослый еще сказал, что если тот будет сопротивляться, пришибить его до полусмерти, но не убивать. Главное — забрать живую душу. Столько таинственности.
Ма-мянь сказал: — Полмесяца назад в Книге Жизни и Смерти возникли неполадки, возможно, это связано с нашим делом.
— Какие еще неполадки в Книге Жизни и Смерти?
— Есть один Золотой Бессмертный. Он должен был выйти за пределы жизни и смерти, скрыв в Книге срок жизни до начала практики. Но его изначальный срок все еще значится там, и, кажется, ему отведено всего триста с небольшим лет. Судья хотел исправить это, но проекция кисти Судьи сломалась. Вот мы и идем его ловить.
— Ого… Триста лет? Золотой Бессмертный? — Ню-тоу вытаращил глаза. — Такой сильный? Он что, родной сын Тяньдао?
— Откуда нам знать, — Ма-мянь ловко проскользнул в мантию и слегка тряхнул длинной шеей. — Просто делай свою работу.
— И то верно. Десять Яньванов не выходят наружу, пять призрачных императоров боятся энергии Ян, так что в Подземном мире сражаться можем только мы. Конечно, это поручили нам.
Ню-тоу прошелся взад-вперед, в его глазах читалось беспокойство. Он пробормотал: — Тут что-то не так, определенно что-то не так.
Ма-мянь повторил: — Просто работаем.
Ню-тоу бросил взгляд на Ма-мяня и натянул черную мантию.
Эти два мастера из рода Ведьм немного поколдовали над собой, надели высокие черно-белые шапки, взяли призрачные артефакты и прицепили к губам два длинных алых языка.
Сверхдеградация Ню-тоу и Ма-мяня — Хэйбай Учан!
— Еще три дня, прямо сейчас пойдем?
— Здесь все равно делать нечего, — хмуро произнес Ма-мянь. — Не знаю почему, но сейчас мне хочется перестраховаться. Пойдем заранее.
Ню-тоу усмехнулся и взмахнул деревянным кнутом, выглядя при этом довольно внушительно.
— Пошли. Нельзя позорить наш Подземный мир.
Так Ню-тоу и Ма-мянь, переодетые в Хэйбай Учана, важно прошагали за город Фэнду, нашли Колодец Городского Бога неподалеку от горы Хуагошань, нырнули в него и благополучно прибыли на Восточный Континент Божественного Просветления.
Система Городских Богов в Подземном мире на самом деле была упорядочена и реорганизована Ли Чаншоу, хотя теперь все эти заслуги приписывались Небесному Двору.
Ню-тоу и Ма-мянь были единственными Маршалами, ловящими души; Хэйбай Учан, как и Судья, — это лишь «должностные звания» призрачных стражей Подземного мира. А Ню-тоу и Ма-мянь были непосредственными начальниками Хэйбай Учана.
В этой операции по захвату души десять Яньванов хотели и надежности, и в то же время не желали демонстрировать чрезмерную важность события, поэтому и случилась эта нелепица с переодеванием Маршалов в Хэйбай Учана.
Впрочем, это были всего лишь два «скина», и Ню-тоу с Ма-мянем не возражали.
Три дня пролетели быстро. Они побродили вокруг горы Хуагошань, собрали несколько сотен неприкаянных и обиженных душ, и незаметно настал «назначенный» час.
Этой ночью деревянные кнуты в руках Ню-тоу и Ма-мяня превратились в призрачные знамена, их черно-белые мантии начали излучать слабый свет, а декоративные длинные языки стали казаться еще более алыми и жуткими.
Призвав порыв холодного ветра, Ню-тоу и Ма-мянь выследили существо, чью душу надлежало забрать. Присмотревшись, они увидели цель — красивую большую обезьяну.
Разумеется, это был Сунь Укун.
Укун в этот момент крепко спал, будучи пьяным. Пиршество только что закончилось, и в пещере Шуйляньдун отовсюду доносился громоподобный храп.
Мастера из рода Демонов веселились в горах, а поскольку Прекрасный Король Обезьян не интересовался женщинами, их единственным развлечением было пьянство и хвастовство.
Братья Ню-тоу и Ма-мянь переглянулись, тихо подкрались к большой обезьяне и синхронно взмахнули призрачными знаменами.
В этот самый миг!
Снизошла сила Тяньдао, насильно вырвав фантомный образ из затылка Сунь Укуна.
Ню-тоу и Ма-мянь среагировали мгновенно: две цепи тут же захлестнули его. Снова призвав ледяной ветер, они устремились к храму Городского Бога у горы Хуагошань и стремительно скрылись в Подземном мире.
Весь процесс был невероятно быстрым, пьяному Прекрасному Королю Обезьян не дали ни единого шанса среагировать.
Однако Ню-тоу и Ма-мянь никак не ожидали, что они…
Притащили с собой настоящего предка!
Спустя полчаса в Зале Яньло.
Юаньшэнь Сунь Укуна обрел плоть. Все его тело сияло золотым светом. Он развязно восседал на троне Яньвана.
Более того, он закинул ногу на ногу прямо на письменный стол и, сжимая в руке фантомный образ посоха Цзиньгубан, пару раз легонько стукнул им по столу.
— Найдите Книгу Жизни и Смерти обезьяньего рода с горы Хуагошань!
Окружающая толпа больших и малых призраков затрепетала. Тот самый Верховный Судья, который надел маску Яньвана и выдавал себя за него, сейчас что-то мямлил, то ли сопротивляясь, то ли соглашаясь, смущенно и робко. В конце концов, он отдал приказ стоящему рядом призрачному стражу:
— Иди… иди, несите всё сюда.
Ма-мянь вытаращил глаза и уже собирался ворваться внутрь, чтобы проучить обезьяну, но Ню-тоу перехватил его руку и оттащил в сторону.
Ма-мянь в ярости прошипел: — Ты чего меня держишь? Эта обезьяна переходит все границы!
Ню-тоу же ответил: — Куда ты спешишь? Ты же сам хотел перестраховаться? Взрослые всё заранее спланировали. Видно, у этой обезьяны непростое происхождение, здесь точно какой-то умысел.
Ма-мянь хмыкнул, глядя на бесчинствующую обезьяну, и почувствовал прилив негодования.
Но, как и сказал Ню-тоу, в этот момент десять Яньванов собрались в недалеком зале и все вместе поглядывали в эту сторону, время от времени переговариваясь с улыбками. В основном они подшучивали над происходящим.
Однако никто не знал…
Внутри Колеса Шести Путей Реинкарнации женщина в белых одеждах, которая сидела у реки и расчесывала длинные волосы, вдруг повернула голову и посмотрела туда, где находилась обезьяна.
— О?
Несокрушимая золотая душа?
Разве это не та божественная способность, которую я когда-то задумывала?
Просто в итоге я не смогла до конца ее вывести, а затем вкратце упомянула концепцию этой несокрушимой золотой души в одном из трактатов по боевым техникам рода Ведьм. Тот трактат был отправлен с посыльным…
Чаншоу!?
- Сяньюй (咸鱼, xiányú) — «соленая рыба», китайская метафора для людей, потерявших всякий интерес к жизни и амбиции. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
