— Собрат по Дао, тут вы ошибаетесь, — медленно проговорил Добао Фоцзу. — Не говоря уже о том, что Его Величество Юйди станет оберегать эту небожительницу, даже те многочисленные друзья «Запрета Небесного Дао», что служат в Небесном чертоге, выступят в её защиту.
Небесное Дао в этом мире, безусловно, всемогуще, но оно не может действовать по собственной прихоти и тем более не вольно делать всё, что заблагорассудится; во всём должно быть равновесие.
Небесному Дао приходится учитывать, что удар по Юцинь Сюанья неизбежно вызовет недовольство множества мастеров Небесным судом, а это абсолютно невыгодно.
Добао на мгновение умолк и добавил:
— Бедный даос… кхм, бедный монах тоже вмешается в случае необходимости. В крайнем случае я заберу Юцинь Сюанья на гору Линшань под свою защиту, а если потребуется — отправлю её прочь из мира Хунхуан1, на встречу с тем самым «Запретом Небесного Дао».
Ли Чаншоу в глубине души поблагодарил шисюн, но внешне лишь сдержанно кивнул.
Он уже собирался вставить пару шпилек, как вдруг над водной гладью раздался ещё один знакомый голос.
Дун Мугун.
— Это… Ваше Величество, у вашего старого слуги есть слово.
Дун Мугун вышел вперёд и поклонился. Юйди медленно кивнул и мягко произнес:
— Мугун, говори прямо. Что бы ты ни сказал, я освобождаю тебя от вины.
Бровь Добао дрогнула, Ли Чаншоу тоже едва заметно усмехнулся про себя.
За спиной Юцинь-шимэй стоял он — «Запрет Небесного Дао», а также множество его друзей, поэтому Его Величество Юйди лишь наблюдал за тем, как она даёт отпор поддельному Тайбай Цзиньсиню, и до сих пор хранил молчание.
Но когда вышел Мугун, за чьей спиной стоял только Юйди, и попытался сказать что-то, чтобы сгладить неловкость ситуации, Юйди тут же взял его под защиту.
Послышался спокойный голос Дун Мугуна:
— Маршал Юцинь, уважаемые соратники, недовольные этим делом… То, что сделано, уже не воротишь, и Небесному суду не подобает менять указы каждое утро.
По мнению вашего старого слуги, дарование Сунь Укуну титула Великого Мудреца, Равного Небу, и впрямь было несколько… опрометчивым.
Но Тайбай Синцзюнь действовал в интересах Небесного суда. Это всего лишь расхождение во мнениях между соратниками касательно управления Тремя мирами, а не какой-то великий раздор. Не стоит заставлять Его Величество выслушивать подобные порицания из-за вас.
Вместо того чтобы продолжать споры, лучше подумать о том, как всё исправить. Поискать способ, который позволит и умерить пыл демонов, и не уронить престиж Небесного суда, сохранив порядок в Трех мирах.
Закончив, Дун Мугун совершил даосское приветствие в сторону Юйди, опустил голову, вернулся на своё место и тихо выдохнул.
Тайбай Цзиньсин медленно кивнул и отступил на полшага, встав по правую руку от Юйди.
Юйди негромко произнёс:
— Дорогие сановники, обсудите это.
— Ваше Величество!
Ли Цзин первым подал голос:
— Младший генерал готов повести войска и истребить демонов горы Хуаго. Дайте мне сто лет, и я сотру с лица Трех миров всех древних демонов!
— Ваше Величество! — Вэньцюй-синцзюнь вышел из толпы и поклонился. — Раз Великий Мудрец, Равный Небу, уже покорился Небесному суду, то добропорядочные представители рода демонов могут стать нашей опорой. Стоит использовать этот случай как возможность, чтобы подорвать основы рода демонов.
Другой чиновник возразил:
— Полагаю, это неуместно. Демоны издавна были бедой для Небесного суда. Раньше мы считали их врагами всего сущего, а если теперь начнём массово принимать их на службу, как это скажется на небесном величии?
— Ваш покорный слуга скудоумен, но полагаю, можно уничтожить всех демонов выше стадии небесного бессмертного, а остальных разогнать по лесам и горам.
— Но не забывайте: у этих демонов выше стадии небесного бессмертного есть дети, друзья и близкие. Их ненависть к Небесному суду лишь принесёт в мир еще больше смуты.
В зале Линсяо воцарилось редкое оживление: каждый спешил высказать своё мнение.
Юцинь Сюанья уже отошла в сторону. Она высказала свое предостережение, будучи готовой к смерти, и теперь её миссию можно было считать исполненной.
Однако Ли Чаншоу, наблюдая за этим, чувствовал в душе легкую досаду.
Эту глупую девушку явно собирались использовать как пешку в руках Небесного Дао…
Тем временем выше Тридцати трёх небес, во дворце Цзысяо, что парит прямо над миром Хунхуан.
Даоцзу и Хуэйпао Лаодао сидели у Нефритового диска Сотворения. Лица их были серьезны, пока они наблюдали за происходящим в зале Линсяо.
Они не беспокоились о том, как сохранить сценарий, а сопоставляли, в какую сторону двинутся события сегодняшнего дня.
Хуэйпао Лаодао угрюмо спросил:
— Почему снова возникла переменная, которую мы не можем контролировать напрямую?
— Юцинь Сюанья слишком тесно связана с Ли Чаншоу, её влияние было неизбежно, — в глазах Даоцзу промелькнул холод. — Когда всё закончится, возьмём её душу под контроль, чтобы она больше не доставляла хлопот.
— Сейчас главное — сама переменная.
Хуэйпао Лаодао твердо произнёс:
— Согласно нашему плану, бунт Сунь Укуна против Небес должен был случиться после Персикового пира. Сегодняшние божества уже раздули это дело; если сейчас не пойти и не уничтожить демонов горы Хуаго, боюсь, всё закончится плохо. Таким образом, весь план ускользает из-под контроля.
— Влияние будет не слишком значительным, — отозвался Даоцзу. — Подобные переменные возникают лишь из-за непостоянства человеческих сердец. Ты просто выбери подходящий момент и устрой так, чтобы Юцинь Сюанья возглавила поход против горы Хуаго. Пусть эта переменная послужит нашим целям.
Хуэйпао Лаодао проговорил низким голосом:
— Когда Ли Чаншоу покинул этот мир, я уже заблокировал Небесное Дао. Новых переменных возникать не должно было. И раз такая переменная всё же родилась, то если это не результат моего недостаточного постижения Великого Дао, значит…
— Ускользающая Единица2 вовсе не ускользнула.
Даоцзу на некоторое время замолчал, а затем спросил:
— Есть ли вести из тайного царства Куньпэна?
— Тишина. Ли Чаншоу действительно там… Техника бумажных даосов?
— Он вряд ли до конца постиг скрытый путь бумажных даосов, иначе Нефритовый диск Сотворения уже бы отреагировал.
В глазах Даоцзу сверкнул острый блеск, и он произнёс:
— Снова проверь тайное царство Куньпэна. Я же еще раз погружусь в созерцание Нефритового диска Сотворения. С Юцинь Сюанья поступим так, как только что обсуждали.
— Да будет так.
Хуэйпао Лаодао ответил согласием, и его фигура начала медленно таять в воздухе.
В зале Линсяо божества продолжали спорить, но так и не смогли предложить идеальный план.
Самым безболезненным вариантом казалось объявить Трем мирам, что Сунь Укун — это врожденный духовный зародыш, а не демон, и что он тесно связан с Шэнму Нюйва. Якобы Небесный суд, из уважения к Шэнму Нюйва, даровал Сунь Укуну этот пустой титул.
Так можно было бы хоть как-то оправдать случившееся.
- Хунхуан (洪荒, hónghuāng) — «Великая Первозданность», название мира в китайской мифологии и космогонии. ↩︎
- Дуньцюй-чжи-и (遁去的一, dùn qù de yī) — «Ускользающая Единица», понятие из «И-цзина», означающее непредсказуемую переменную, позволяющую изменить предопределенную судьбу. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
