Глава семьсот пятьдесят четвертая. Спор о Дао с Хунцзюнем! (Часть вторая)
Нет!
Сюй Пути… это же шиди Чангэн?
Это… как же так?
В главном чертоге Линшань Дхармакая Добао Фоцзу, возведенная из магических сокровищ, оставалась бесстрастной, но сам он, прячась внутри, скорчил горькую мину и то и дело похлопывал себя по животу.
До этого, видя, как Сюй Пути в одиночестве грустит у пруда с лотосами, он даже подходил, чтобы подшутить над ним!
Отчего-то ему стало немного стыдно.
Добао дважды мысленно застонал, а затем вновь устремил взор на фигуру, летящую к небесному своду, чувствуя ту необычайную рифму великого Дао.
Он внезапно понял, что значили слова «никогда не уходил».
На виду бежать прочь, втайне рыть подкоп!
Этот прием он сам частенько использовал в глубокой древности, когда соревновался с другими за ценные артефакты!
Чангэн, должно быть, давным-давно подменил собой Сюй Пути, использовав искусное средство маскировки, чтобы принять его облик.
Но если подумать, шиди Чангэн постиг Дао Постижения Пустоты1 до такой степени, что это действительно казалось невероятным…
А еще это дело с Укуном.
Как глава буддийских врат, Добао-даожэнь прекрасно понимал важность обезьяны и Цзинь Чаня, Небесное Дао уже почти прямо указало на это; стоило ему прикинуть на пальцах, как замыслы Небесного Дао относительно «Путешествия на Запад» предстали перед ним.
И какова же ситуация сейчас?
Главный герой бедствия «Путешествия на Запад», на которого Небесное Дао возлагало огромные надежды, несколько сотен лет обучался у Пути-лаоцзу, то есть у шиди Чангэна!
Это все равно что отвесить две пощечины по лицу Даозу.
Где Даозу с древних времен и до наших дней терпел подобные обиды?
В этот миг Добао-даожэнь мог лишь облечь тысячи слов в один возглас:
— Блестяще, Чангэн.
Жаль, что сейчас нельзя сказать это вслух.
Чангэн не позволял им вмешиваться в предстоящую великую битву, но у Добао-даожэня были свои планы — например, найти возможность спасти собственного наставника.
Однако, поразмыслив, Добао почувствовал, что сейчас любое его действие будет ошибочным.
Если Чангэн сможет победить Даозу, все проблемы решатся сами собой.
Если же Чангэн проиграет этот раунд, то даже если Добао найдет наставника, он не сможет его вызволить, а если и вызволит — это ничего не изменит.
Судьбы мириад живых существ теперь зависели от одного лишь Чаншоу.
Дао Постижения Пустоты… неужели он собирается устроить Небесному Дао «абсолютную пустоту»?
Добао тихо вздохнул, его сердце было наполнено глубокими чувствами, а мысли — предельно запутаны.
Взор Добао сквозь Дхармакаю, сквозь чертог и сквозь великий строй Линшань устремился на ту звезду, что сияла сейчас высоко в небе, и в его глазах теплилось ожидание.
Ли Чангэн стремительно поднимался вверх.
Он чувствовал давление, идущее впереди, где возникали слои преград.
Духовная энергия, небесная мощь, сила Небесного Дао, сила законов Дао…
Чем выше он летел, тем сильнее становилось сопротивление.
Казалось, Даозу… еще не настроился должным образом, чтобы предстать перед ним.
Теперь не было нужды что-то скрывать, Ли Чангэн распространил бессмертное восприятие, охватив гору Хуагошань.
Пламя войны там еще не утихло, сопротивление племени демонов стало совсем слабым, оставалось лишь окончательное истребление.
Сунь Укун спал без чувств на краю обрыва, приливы духовной энергии в его теле значительно спали, а вокруг него появилось семицветное сияние — истинный Великий Мудрец, Равный Небу, должен был явиться в мир именно в таких обстоятельствах.
Эта обезьяна…
Над головой Ли Чангэна внезапно возник водоворот, из которого исходило мощное давление Небесного Дао.
Он немного помедлил, оглядывая водоворот со всех сторон, тщательно просчитывая и внимательно изучая структуру его духовной энергии, размышляя о различных ситуациях, которые могли возникнуть после того, как он бросится внутрь.
Нельзя же просто так входить в портал, который открыл враг; если внутри окажется ловушка, разве он не окажется в огромном убытке?
Ни в коем случае нельзя недооценивать любого противника, особенно такого, как Даозу, от которого вероятнее всего можно ожидать сюрпризов.
Так Ли Чангэн внимательно наблюдал в течение некоторого времени.
До тех пор, пока многие великие мастера, наблюдавшие за этим местом, не поняли, что это лишь проявление его крайней осторожности, и все вместе не приложили ладони ко лбу;
До тех пор, пока уголок рта Даозу не дернулся в яростном тике, и он не взмахнул рукой, сметая внешнюю форму водоворота и открывая врата внутри.
Просто, ясно и прямо он продемонстрировал внутреннее устройство Ли Чангэну.
Ли Чангэн ощутил это, лишь тогда безмятежно улыбнулся и легким шагом вошел внутрь, мгновенно исчезнув.
Впереди послышалось пение птиц и стрекот насекомых, из той знакомой бамбуковой рощи повеяло легким ароматом, отчего он на миг забылся, словно вернулся в тот раз, когда посещал дворец Цзысяо.
— Ли Чангэн.
Зов донесся спереди.
Ли Чангэн замер, вокруг поплыли клочья тумана, земля под ногами стала темно-красной, будто он оказался на месте древних руин.
Сделав полшага вперед, он увидел, как пейзаж вокруг снова сменился: шум человеческих голосов приближался издалека, и в мгновение ока он очутился в шумном торговом городке.
Иллюзия?
Ли Чангэн улыбнулся и не стал разрушать это наваждение, продолжая медленно идти вперед шаг за шагом.
Пестрый мир слепит мне глаза, но Дао остается в моем сердце.
Если пытаться разрушить эти иллюзии, это лишь докажет их существование и, напротив, затянет в них.
Очень искусная ловушка.
Сердце Дао Ли Чангэна оставалось незыблемым, он просто шел вперед не спеша, и когда сделал тридцать третий шаг, все видения рассеялись, а впереди показалась та самая маленькая бамбуковая хижина.
Старый даос с могучим телосложением стоял с мрачным лицом, пристально глядя на Ли Чангэна у входа, и неприязненно бросил:
— Заходи.
Ли Чангэн сложил руки в приветствии, сам подошел к низкому столику перед Даозу и, не дожидаясь приглашения, уселся, скрестив ноги.
Была одна деталь — Цзаохуа Юйди2, что прежде всегда лежала на столике, теперь исчезла.
Даозу слегка прищурился, вглядываясь в Ли Чангэна, словно желая удостовериться в его личности.
Ли Чангэн медленно произнес:
— Даою, всё так же в добром здравии?
— Хм, — холодно отозвался Даозу, — ты посмел так играть с бедным даосом! Откуда в тебе такая уверенность, что я не трону твоих родных и друзей?
Ли Чангэн ответил:
— Живые существа трех миров в глазах даою подобны муравьям, которых можно раздавить одним движением руки. Но именно поэтому даою на самом деле не станет считаться с муравьями. Будь то шумная суета смертных, справедливость это или зло, восстание против неба или покорность ему — даою лишь сочтет их крики докучливыми. Это разница в уровнях бытия: даою пребывает на высоте, но не опускается до низов, а потому не станет чинить им препятствий. Проще говоря, в этом нет необходимости. Если бы даою действительно использовал такие методы, чтобы принудить меня, вы бы утратили постоянство своего сердца Дао, а значит, уже наполовину проиграли бы.
Лицо Хунцзюня Даозу вернуло себе былое спокойствие, в глазах промелькнул интерес, и он произнес:
— Чаншоу, похоже, у тебя появились средства, чтобы противостоять мне.
— Этого я, разумеется, не могу сказать даою, — Ли Чангэн покачал головой и снова улыбнулся. — Прежде мы с вами сыграли три раунда, почему бы сегодня не добавить еще два, чтобы мы окончательно определили победителя в пяти партиях?
Хунцзюнь медленно произнес:
— Кажется, даою склонен к плутовству.
Ли Чангэн ни на йоту не отступил:
— В прошлом, когда даою использовал небесную кару, чтобы уничтожить учение Цзе, и тайно напал на Тунтянь-шишу, чтобы взять ситуацию под свой контроль — вот это, кажется, и было истинным плутовством.
- 解空大道 (jiě kōng dà dào) — Дао Постижения Пустоты, высшее учение о природе реальности, в котором Сюй Пути считался непревзойденным мастером. ↩︎
- 造化玉碟 (zào huà yù dié) — Нефритовая Тарелка Созидания, один из мощнейших артефактов, содержащий в себе законы Небесного Дао. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
