— Старший, как вы считаете, может ли новорождённый ребёнок, не соприкасаясь ни с каким языком, овладеть им?
Хунцзюнь слегка покачал головой.
Ли Чаншоу произнёс:
— Верно, не может. В моих родных краях проводилось множество подобных экспериментов.
Язык — это коллективная память, часть общего наследия. И это касается не только языка: письменность, мастерство, идеи, мелодии — всё это части коллективного наследия.
То есть это инструменты, которые новорождённый должен изучить, запомнить и освоить при вхождении в этот коллектив. Я полагаю, у вас, брат по Дао, нет возражений против этой истины?
— Всё так.
— Тогда продолжим наши рассуждения о… логике. Логика — это законы и правила мышления, которые делятся на объективные и субъективные. Отсюда вытекает ещё одно ключевое понятие — логика мышления.
Ли Чаншоу подался вперёд и, прищурившись, пристально посмотрел на Даоцзу, понизив голос:
— Среда формирования цивилизаций различается. Если между двумя цивилизациями нет изначального, длительного и стабильного обмена, то и сформировавшаяся в них логика мышления будет разной. Древние цивилизации Земли, существовавшие несколько тысяч лет назад — та, что зародилась в Междуречье Тигра и Евфрата, и та, что возникла на наших землях Хуася1, — в корне отличались друг от друга.
Но если две цивилизации встречаются, они способны общаться через обучение, потому что, если проследить их историю ещё глубже, у них найдутся общие предки, а их логика мышления окажется схожей.
Мир Хунхуан и Земля… Я лишь спрошу у вас, брат по Дао: почему я могу беспрепятственно понимать это небо и эту землю?! Почему я могу общаться с существами этого мира без каких-либо преград, и единственной ценой стало лишь изучение местных диалектов?
Всё очень просто: логика, по которой мыслят существа в этом мире, совпадает с моей исконной логикой мышления. Это сомнение я таил в глубине сердца ещё до начала пути самосовершенствования, но, когда я встретился со старшим Ланом, мне вдруг пришла в голову безумная, но вполне логичная мысль.
Кто на самом деле создал этот мир Хунхуан? Чьих рук дело этот мир, вобравший в себя мифы и культуру моей родины Хуася? Кто внедрил в этот мир модель логики мышления, подобную моей!
Лицо Хунцзюнь Даоцзу стало невыразимо мрачным.
Ли Чаншоу горько усмехнулся и вздохнул:
— Вы всё ещё настаиваете, брат по Дао, что это лишь мои догадки? В этом и заключается ваша самая большая оплошность. Она была передо мной с самого начала, и по мере того, как моё постижение Дао углублялось, она шаг за шагом вела меня к истине о мире Хунхуан. Брат по Дао, вы всё ещё не признаёте этого? Вам нужны доказательства? У меня их много.
Даоцзу холодно ответил:
— Нужны.
Ли Чаншоу сложил пальцы левой руки в мечущем жесте и указал на сгусток серого тумана, и свиток за его спиной с шелестом развернулся.
Из свитка потекла аура Дао, превратившаяся в некое подобие духовного восприятия, и в их сердцах отчетливо прозвучал приглушённый шёпот:
[Что это вообще за проклятое место? Кажется, прошло уже столько времени, а я всё пребываю в этом полузабытьи. Неужели это и есть смерть?]
[Да нет, разве смерть бывает такой мучительной? Разве не говорят, что стоит закрыть глаза — и всё исчезнет? Я прожил сорок с лишним лет, ничего не добившись, неужели я попал под машину только ради таких страданий?]
[Э? Неужели это то самое легендарное море Хаоса? Время, когда изначальный хаос только начал рассеиваться, и Паньгу сотворил мир?]
Хунцзюнь Даоцзу крепко нахмурился, а затем просто закрыл глаза, и на его губах застыла довольно печальная усмешка.
Ли Чаншоу убрал руку и, не отрывая взгляда от Даоцзу, медленно произнёс:
— Брат по Дао, позвольте мне рассказать вам историю. Историю о старшем Лане и о вас.
Хунцзюнь хранил молчание.
Ли Чаншоу начал неторопливо повествовать спокойным голосом:
— Жил-был мужчина средних лет, чья жизнь была полна неудач. Он был словно перекати-поле, пока авария не оборвала его путь. Когда он очнулся — вернее, когда его сознание прояснилось, — он обнаружил себя в неописуемом сером пространстве. Пустота, небытие, беспомощность.
Затем он оказался в трагическом положении: обладая разумом, он не имел физического тела. Он не чувствовал течения времени, но его мысли постоянно пульсировали. Он не мог даже умереть, ему оставалось лишь снова и снова погружаться в сон.
Чего он не знал, так это того, что в этой области, таящей в себе почти бесконечную силу, которую невозможно ни понять, ни описать, его сознание было единственным. А это порождает множество чудес. На самом деле он был единственным владыкой этой области и этой эпохи.
Он ощущал вечное одиночество. В бесконечной, лишенной всплесков тишине он почти сошёл с ума. В полузабытьи он начал разговаривать сам с собой.
Он обезумел. Раздвоение личности, расщепление сознания… Чтобы противостоять вечному одиночеству и скуке, без ведома основной личности у него появились другие «я». Здесь не существовало понятий времени и пространства, но, будучи единственным сознанием, он любым своим помыслом влиял на всё это пространство.
И вот однажды ему пришла в голову внезапная мысль: «Э? Неужели это то самое легендарное море Хаоса? Время, когда изначальный хаос только начал рассеиваться, и Паньгу сотворил мир?»
Он не знал, что эта мысль, подсознательное суждение и его собственные воспоминания повлияли на эволюцию этой чудесной области. Когда в этой области развились осколки законов Дао и существа с множественными истинными духами, по его маленькому желанию родился Паньгу.
Если ввести понятие времени, то, несомненно, прошла целая вечность. А затем родилось всё то, что связано с Паньгу: Хаотический Зелёный Лотос, Хаотическое Яйцо, Топор, Разверзший Небеса, и изначальные боги и демоны.
То слабое сознание, что властвовало над всем, с рождением множества существ и увеличением числа мыслящих тел в этой области естественным образом лишилось той абсолютной власти, которой обладало в одиночестве. Но на подсознательном уровне он уже передал свой образ мышления — всё менялось согласно его помыслам.
Эта эпоха была названа Хунмэн2. Тем «им» и был старший Лан.
Ещё страшнее то, что основная личность старшего Лана в полузабытьи окончательно отделилась от других личностей. Можно предположить, что первое расщепление истинного духа произошло ещё до рождения множества живых существ и до появления бога Паньгу. И все отделившиеся личности прикрепились к одному истинному духу.
Этот факт могут подтвердить воплощения Семи Эмоций Хоуту-няннян: подобное состояние действительно возможно. Старший Лан в своём полузабытьи забыл, что это были лишь воображаемые им самим партнёры — вероятно, это был акт самовнушения для борьбы с одиночеством, и он подсознательно принял свои субличности за друзей.
А затем основная личность старшего Лана действительно подружилась с этими отделившимися личностями.
- Хуася (华夏, huáxià) — древнее самоназвание Китая, символизирующее колыбель китайской цивилизации. ↩︎
- Хунмэн (鸿蒙, hóngméng) — в китайской мифологии состояние первозданного хаоса, предшествовавшее сотворению мира. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
