Ли Чаншоу с улыбкой кивнул. Стоявший рядом Чжао Гунмин взмахнул рукой, вызывая белое облако, и они вдвоем медленно опустились вниз.
Чжао Гунмин жестом предложил Ли Чаншоу действовать по своему усмотрению. Тот направился прямиком к застывшему, словно каменное изваяние, Сунь Укуну и с улыбкой позвал:
— Великий Мудрец?
Только тогда Сунь Укун повернул голову. Он долго разглядывал Ли Чаншоу, пока не узнал в нем того самого седовласого старца, и поспешно вскочил, сложив руки в приветствии.
Он хотел что-то сказать, но не знал, как обратиться к стоящему перед ним человеку, поэтому лишь почесал затылок и произнес:
— Старый герой, не подначивай ты старого Суня, какой там Великий Мудрец.
Ли Чаншоу едва не рассмеялся и сказал:
— Укун, раньше я был слишком занят и всё не находил возможности прийти сюда. К тому же я утратил собственное великое Дао и лишился поддержки Пути Небесных Демонов, поэтому не мог управлять ложным телом на расстоянии. Заставил я тебя долго ждать.
Сунь Укун растерялся.
Ли Чаншоу невозмутимо поднял руку и указал в сторону, но мироздание осталось неподвижным.
Он забыл, что больше не может колдовать.
— Ян Цзянь, посмотри своим божественным оком вон туда и сними печать.
— Есть! — твердо ответил Ян Цзянь.
Божественное око на его лбу широко раскрылось, высвечивая скрытое пространство горчичного зерна, после чего он небрежным движением распахнул вход в него.
Одна за другой оттуда начали выпрыгивать обезьяны, озираясь по сторонам…
— Великий Царь! Это Великий Царь!
Сунь Укун весь одеревенел и, не веря своим глазам, обернулся, глядя на прыгающих к нему сородичей.
Чжао Гунмин сделал полшага вперед, заслоняя Ли Чаншоу.
Однако Ли Чаншоу лишь улыбнулся, не желая мешать воссоединению Сунь Укуна с обезьянами, и сказал Ян Цзяню:
— Ступай выпей пару чарок, твой наставник и остальные уже ждут впереди.
— Это… — замялся Ян Цзянь, — пусть шибо и шишу отправляются первыми, а я, ученик, скоро догоню.
Чжао Гунмин усмехнулся и повел Ли Чаншоу к Юньсяо и остальным, после чего они направились к горизонту.
На разоренной горе Хуагошань из-за появления стаи обезьян внезапно стало шумно. Сунь Укун широко улыбался, не зная, как выразить свои чувства.
Когда белое облако скрылось вдали, Сунь Укун растолкал толпу обезьян и бросился к Ян Цзяню.
— Тот старый герой…
— Ушёл, — бесстрастно ответил Ян Цзянь. — Но если хочешь поблагодарить его, я, истинный владыка, могу подвезти тебя.
— Хочу, хочу!
— Что ж, ты хотя бы понимаешь, как должно себя вести, — Ян Цзянь убрал трехконечную двулезвийную пику и улыбнулся. — Приведи себя в порядок, не будь таким неряхой. Если твоих обезьян некуда деть, можешь отправить их ко мне на гору Мэйшань. И хватит уже звать его «старым героем». Этот человек — мой шишу, а также… Владыка Даосского двора, великий мастер учения Людей, Дуньцюй чжи и1, спаситель всех живых существ, пожизненный почетный Второй Небесный Император Небесного двора, близкий друг Юйди, представитель врат Дао, самый доверенный ученик святых Саньцин, главный наставник трёхсот Чанъэ Небесного двора, Тайбай Цзиньсин, Бог Воды, Бог Моря, прежние девяносто восемь процентов Даоцзу, истребитель рода Демонов, официально признанный Шэнму-няннян любимый потомок рода человеческого, преемник великого пути Священного огня, верховный глава учения Вэнь и дао-спутник двух сяньцзы — Юньсяо и Линъэ. К тому же я слышал, что раньше, дабы втайне противостоять эгоизму Небесного Дао, он скрывал свое имя и странствовал по миру Хунхуан в облике воплощения под именем Пути-лаоцзу.
— Пу… на-наставник?
Сунь Укун резко обернулся, глядя на облака, которые уже исчезли за краем неба.
Стоявший рядом Ян Цзянь молча улыбался, внезапно почувствовав тайное удовлетворение.
Сунь Укун уже собрался прыгнуть кувырком, но Ян Цзянь схватил его за руку и с усмешкой сказал:
— Чего спешишь? Сначала пристрой своих мартышек, а потом я отведу тебя на поиски.
— Ладно! Идет! Без проблем! Не думал я, что у тебя, трехглазого чудища, есть совесть!
Лицо Ян Цзяня потемнело, и он отвесил ему пинка.
Сунь Укун ловко увернулся и принялся отвешивать поклоны, прося прощения; в конце концов, когда тебе что-то нужно от другого, не стоит быть слишком заносчивым.
За пределами Пяти континентов.
Как только белое облако миновало Тянья Хайцзяо, Ли Чаншоу внезапно велел остановиться.
Спутники-бессмертные были полны недоумения. Ли Чаншоу взглянул на край земли, жестом попросил Чжао Гунмина установить барьер из бессмертной силы и достал два небольших предмета, закрепив их на поясе.
Комплект для контрразведки — камень и жемчужина для измерения восприятия.
Чжао Гунмин озадаченно спросил:
— Что случилось, братец? Разве в этом мире мы не можем ходить, как нам вздумается? К чему такая осторожность?
Ли Чаншоу молча улыбнулся, сел, скрестив ноги, и закрыл глаза, сосредоточившись.
Он достал из рукава золотую цикаду и протянул её Чжао Гунмину:
— Это Цзиньчаньцзы2. Лаогэ, как будет время, помоги мне вернуть его Шэнжэню Цзеиню. Считай, это наполовину ученик Цзеиня, я собирался использовать его для угроз Даоцзу. Думал тогда: если Даоцзу решит убить Сунь Укуна, то я убью Тан Сэна… Но в итоге не пригодилось.
— Кстати, что там произошло с Даоцзу?
— Ситуация сложная, — ответил Ли Чаншоу. — Сердце Дао Даоцзу оказалось под влиянием, и в конце концов он решил не бежать, а встретить судьбу лицом к лицу. Это тоже своего рода способ примирения с самим собой.
Бессмертные медленно кивнули. Ничего не понятно.
— Я сначала займусь делом, чтобы никто долго не ждал.
С этими словами Ли Чаншоу вынул из рукава парчовую шкатулку и медленно открыл её, изнутри хлынул ослепительный золотой свет.
— Шисюн, что это такое? — тихо спросила Линъэ.
— Золотая пилюля, — спокойно взял её в руки Ли Чаншоу. — Небольшой козырь в рукаве.
— А?
Ли Чаншоу пояснил:
— Мое Дао Равновесия было принесено в жертву, и Собрание всех путей не позволяет мне практиковать другие пути. Но мне всё же нужна какая-то сила для сражений, иначе в Море Хаоса не выжить. Не стоит недооценивать эту золотую пилюлю, внутри неё скрыт Путь, которому меня научил Тайцин-лаоши. Путь заключен в пилюле, а пилюля — во мне. Вот и получается, что у меня снова есть Дао и я могу творить заклинания.
Договорив, Ли Чаншоу отправил пилюлю в рот и, запрокинув голову, проглотил её.
И воистину: одна золотая пилюля проглочена в живот, жизнь моя принадлежит мне… а также небу.
Вскоре вокруг Ли Чаншоу снова сгустилось очарование Дао, тело окутало черно-белое таинственное сияние, и великий путь, изложенный в главе Тайцин о Добродетели Воды, вновь пришел в движение.
Но это было еще не всё.
Собрание всех путей нанесло его телу и юаньшэню огромный ущерб, изрядно истощив его исконную энергию.
И на этот случай тоже… имелся один маленький козырь.
Ли Чаншоу сложил пальцы в печати, и его разум мгновенно соединился с первыми партиями бумажных даосов, которых он когда-то спрятал во всем мире.
В мгновение ока в разных уголках Пяти континентов в небо взмыли мириады искр. Бумажные человечки взлетали в воздух, отвешивали поклон в сторону Ли Чаншоу и самопроизвольно сгорали.
А заключенные в них крупицы силы юаньшэня превращались в потоки света и устремлялись к небосводу, откуда великий путь пространства переносил их к Тянья Хайцзяо.
Вернулись, все вернулись!
Ли Чаншоу принял две пилюли, затем слегка вдохнул, и его длинные седые волосы вновь стали иссиня-черными, а морщины исчезали прямо на глазах.
Вскоре молодой даос поднялся на ноги и подмигнул остолбеневшим бессмертным позади него.
— Не удивляйтесь, это лишь позволило моей силе немного восстановиться, — терпеливо объяснил Ли Чаншоу и, вспомнив о драгоценном мешочке, подаренном ему Бессмертным Старцем Южного Полюса, достал оттуда защитное сокровище.
М-да, обычный Пангу-фань.
То, что три артефакта сотворения мира должны охранять Собрание всех путей, вероятно, было решено учителем.
Вздохнув, Ли Чаншоу убрал Пангу-фань внутрь тела, из-за чего Та-е мгновенно превратился в Та-сые.
«Самый слабый Золотой Бессмертный».
Ли Чаншоу взглянул в сторону Небесного двора, затем на Юньсяо и Линъэ и с улыбкой произнес:
— Благополучно уволился из Небесного двора, прибыл в распоряжение к вам двоим.
— Шисюн! — воскликнула Линъэ и, не обращая внимания на взгляды окружающих, бросилась к Ли Чаншоу, обнимая его и прыгая от радости. Облако тут же наполнилось веселым смехом.
- Дуньцюй чжи и (遁去之一, dùn qù zhī yī) — «Ускользнувшая единица», понятие из «И-цзина», означающее переменную судьбы, дающую шанс на изменение предопределённого пути. ↩︎
- Цзиньчаньцзы (金蝉子, jīn chán zǐ) — «Золотая цикада», имя второго ученика Будды Гаутамы, который позже переродился как монах Сюаньцзан (Тан Сэн). ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
