Глава сто тридцать девятая. Наставление Великого монаха
— Ха-ха-ха-ха… Неужели и так можно?
— Деревня у-жэней насильно провозгласила его Морским Богом?
— Те у-жэни еще и воспользовались силой своей крови: каждый из них силен словно бык, и они стали божественными посланниками, чтобы набивать карманы… А в итоге и род драконов вставил свои пять копеек?
— Чудно, дела мирские воистину чудны!
В речной долине, у самого ручья, Сюаньду громко смеялся, держа в руках жареную рыбу.
Ли Чаншоу рядом изо всех сил старался сохранять улыбку, доставая двух рыб-ливэй, которых изначально планировал подарить старейшинам секты, и принялся их жарить.
Первое правило того, кто желает обнимать бедро1 — искренность.
А затем, искренне… потакать чужим вкусам.
Сюаньду посмеялся какое-то время и снова спросил:
— Что было дальше? Продолжай рассказ. Я не стану слушать твои истории просто так: позже сможешь выбрать одну из магических способностей. Если я ей владею, ты сможешь ей обучиться, и я лично передам её тебе.
Услышав это, Ли Чаншоу, вопреки ожиданиям, не слишком обрадовался. Он лишь тихо вздохнул и поведал о том, как поступил с Культом Морского Бога Южного моря.
Заодно он ответил Великому монаху, почему оказался связан с родом драконов.
Когда Сюаньду услышал, что Ли Чаншоу, страдая от отсутствия сильного покровителя за спиной, намеренно напускал туману и недоговаривал фразы, позволяя драконам самим давать волю воображению…
Великий монах снова не смог сдержать смеха. Он даже выразил немалое восхищение подобной «хитрости» Ли Чаншоу, похвалив его:
— А ты действительно сообразителен. Неудивительно, что наставник лично вмешался, чтобы скрыть для тебя небесные тайны!
Ли Чаншоу, услышав это, на мгновение дрогнул.
Неужели Великий святой… и впрямь заметил его?
Вслед за этим Ли Чаншоу мгновенно разобрался в причинах и следствиях этой ситуации.
Присоединение рода драконов к Небесному воинству должно стать ключевым шагом для укрепления мощи и величия Небес.
Его собственный Тайцин-лаоши явно намеревался поддержать Небеса; даже его Благое воплощение обратилось в Тайшан Лаоцзюня, чтобы поддержать Юйди.
Когда Тайцин-лаоши обнаружил, что дело с присоединением драконов можно значительно продвинуть через Культ Морского Бога Южного моря, он приложил руку к тому, чтобы скрыть небесные тайны, не давая роду драконов и Западному учению докопаться до истины…
Это звучало вполне логично.
В голове Ли Чаншоу закрутились мысли. Он рассудил, что наиболее вероятным моментом, когда Святой решил скрыть его тайны, была его встреча с Юйди…
Впрочем, сделать однозначный вывод было трудно, и он не осмеливался слишком много гадать о помыслах Святого.
В любом случае, благовония он сжигал не напрасно!
— Чаншоу, — улыбнулся Сюаньду, — сейчас наставник дал задание: мы должны привести род драконов под знамёна Небесного воинства. Что ты об этом думаешь?
Ли Чаншоу с серьезным видом произнес:
— Ученик во всем подчинится распоряжениям Великого монаха.
— Я ведь только что слышал от тебя: когда у старших есть нужда, ученики берут на себя их труды, — Сюаньду прищурился и улыбнулся. — Раз уж ты взялся за это дело, продолжай его вести. Только вот род драконов всегда отличался гордыней и, разумеется, смотрит на Небеса свысока. В те времена, когда Император демонов основал Демонический двор и их род процветал, драконы могли быть там лишь «почетными гостями». Хотя сейчас им не хватает заслуг и возможностей, а их влияние постепенно угасает, без некоторых потрясений будет трудно сбить с них спесь.
Смысл этих слов, казалось, заключался в том, что Ли Чаншоу стоит проявить смекалку и проучить род драконов.
Ли Чаншоу промолчал.
Он всего лишь скромный ученик секты Дусяньмэнь, не слишком ли тяжела эта ноша для его плеч?
Великий монах, когда дело доходило до поручений младшим, и глазом не моргнул.
— Великий монах… — Ли Чаншоу изобразил на лице затруднение и произнес: — Ученик и так чувствовал беспокойство в сердце от того, что использовал влияние драконов для защиты Культа Морского Бога. А если теперь мне придется намеренно строить козни против них…
— Ты подожди немного, позволь мне произвести расчеты.
Сюаньду принялся гадать на пальцах. Он редко когда сдерживал улыбку, принимая серьезный вид.
— Это дело не так просто. Сейчас два Святых Западного учения как раз хотят заполучить род драконов в свои руки и уже начали действовать. Кажется, они тайно давят на драконов, принуждая их к подчинению… Тц, столько лет прошло, а методы всё те же.
Ли Чаншоу вполголоса спросил:
— Великий монах, уместно ли нам вот так обсуждать подобные вещи?
— Не беспокойся, — ответил Сюаньду, — в радиусе десяти чжанов от меня ты можешь говорить совершенно свободно.
Ли Чаншоу в душе восхитился.
А Сюаньду уже снова сидел, держа жареную рыбу, выбирал кости, отправлял кусочки в рот и одновременно размышлял, как всё устроить.
Ли Чаншоу же начал думать о том, какую магическую способность ему попросить позже. Лучше всего — технику побега, или способ скрывать собственную ауру, или нечто подобное тому, чем владеет Великий монах, чье присутствие невозможно обнаружить бессмертным восприятием…
Хм?
Ли Чаншоу внезапно спохватился и поспешно спросил:
— Великий монах, ваши слова о том, что те двое владык с запада уже начали действовать против рода драконов, — это правда?
Сюаньду ответил:
— Именно так. Небесные тайны прояснились: сегодня род драконов постигли некоторые бедствия, однако на время угроза миновала.
Ли Чаншоу невольно издал смешок и покачал головой.
Сюаньду же находил этого юного ученика весьма занятным. Он не только был интересен, но и вполне подходил ему по характеру, скрывая в себе множество любопытных черт.
Сюаньду спросил:
— Есть ли еще какие-нибудь забавные новости?
— Ранее ученик почувствовал, что Культ Морского Бога ждет испытание…
И тогда Ли Чаншоу в подробностях рассказал Великому монаху о сражении, которое прямо сейчас разворачивалось на юго-западе Континента Южного Просветления.
— Оказывается, слова, которыми я обманывал драконов, обернулись чистой правдой. Неудивительно, что они так слепо мне поверили.
— Ха-ха-ха-ха…
Сюаньду снова рассмеялся. Великий монах производил на Ли Чаншоу впечатление человека оптимистичного и… жизнерадостного.
Вскоре Великий монах поднял руку и похлопал Ли Чаншоу по плечу, сказав:
— Блестяще исполнено! Я понял замысел наставника. Ты возглавишь процесс вступления рода драконов в Небесное воинство. Если столкнешься с неразрешимыми трудностями, то в твоей секте Дусяньмэнь… Хотя постой, ты ведь здесь, как же ты сможешь столько всего просчитывать?
— У ученика есть одна поверхностная сверхспособность, называемая «вырезание людей из бумаги».
Ли Чаншоу не посмел скрывать правду и тут же вытащил из рукава бумажного человечка:
— Ученик немного изменил её, превратив в технику внешнего воплощения.
Сюаньду пристально посмотрел на бумажного человечка, затем на Ли Чаншоу и покачал головой.
Менее двухсот лет практики — и уже техника внешнего воплощения…
— Если бы наставник не запретил мне брать учеников, я бы непременно забрал тебя с собой во дворец Доушуй. Но, Чаншоу, о некоторых вещах я всё же должен тебя предупредить.
Ли Чаншоу тут же принял серьезный вид и, усевшись на камне, приготовился внимательно слушать.
Во взгляде Сюаньду промелькнули тени воспоминаний, и он медленно начал, сказав первым делом:
— Первозданный мир Хунхуан далеко не так спокоен, как тебе кажется.
Ли Чаншоу подумал, что старший собирается сообщить нечто невероятное, но это он и сам прекрасно понимал.
Слушая, как Великий монах рядом сокрушенно вздыхает, Ли Чаншоу тоже принял суровое выражение лица, подыгрывая ему.
Сюаньду продолжал:
— В древние времена я еще не родился, так что не будем о них. Но взять хотя бы период с начала эпохи высокой древности и до наших дней: сколько одаренных талантов, сколько могущественных существ, поражавших мир, в итоге обратились в прах. В Хунхуане больше всего именно интриг и расчетов…
Ли Чаншоу подумал: «Почему эти слова кажутся мне такими знакомыми?»
— Знаешь ли ты, почему наставник учил меня не касаться причин и следствий2? — вздохнул Сюаньду. — Всё потому, что эти два слова невозможно ни разорвать, ни разрубить.
- 抱大腿 (bào dàtuǐ) — “обнимать бедро”, метафора поиска покровительства у более сильного или влиятельного человека. ↩︎
- 因果 (yīnguǒ) — “причины и следствия”, буддийское и даосское понятие кармических связей, определяющих судьбу существа. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
