— Желаешь ли ты чего-нибудь?
Ли Чаншоу покачал головой и, достав из-за пазухи драгоценный мешочек, с помощью бессмертной силы передал его ей.
Внутри находилось немало пилюль для исцеления ран, укрепления основы и восстановления бессмертной силы, а также две духовные пилюли, способные стабилизировать состояние при тяжелейших ранениях.
— Это скромный знак почтения от ученика. Все эти пилюли я выпросил у старейшины Ваня. Прошу вас, шицзу, примите их и не разглашайте это.
Цзян Линьэр взяла мешочек, внимательно изучила его своим бессмертным восприятием, и уголок её рта невольно дрогнул.
— Шицзу, вы странствуете по миру, — произнес Ли Чаншоу. — Заботьтесь о себе.
— Ты…
На лице Цзян Линьэр отразилось смятение: ей было и смешно, и горько.
Она вдруг осознала, что общая стоимость камней духа, ценных материалов и пилюль в тех двух кольцах-хранилищах, которые она только что подарила, не составляла и тридцати процентов от ценности эликсиров в этом мешочке…
К тому же, спасительные духовные пилюли для такого Тяньсянь, как она — недавно совершившей прорыв и постоянно лижущей кровь с острия клинка1, — были поистине бесценны.
Сделав лицо кирпичом, Цзян Линьэр спрятала мешочек, хотя в душе всё ещё чувствовала неловкость.
Она поднялась, ударила себя кулаком в грудь, так что пластинчатый доспех отозвался гулким стуком, и решительно заявила:
— С таким другом, как ты, я, Цзян Линьэр, непременно буду водить дружбу!
— Шицзу, я ваш внучатый ученик.
— В частном порядке будем общаться как равные, — уныло проговорила Цзян Линьэр, — не заставляй меня чувствовать себя совершенно бесполезной.
— Как вам будет угодно. Прошу вас, шицзу, пока вы на пике, старайтесь почаще наставлять моего шифу.
— Не волнуйся. Сначала я планировала пробыть в горах всего три дня, но на этот раз, ради тебя… останусь на декаду-другую, прежде чем уйти.
Ли Чаншоу хотел было расспросить её о делах в Трёх Тысячах Миров, но, подумав, решил промолчать.
Лишние вопросы лишь навлекают лишнюю карму.
Вскоре разговор Цзян Линьэр и Ли Чаншоу подошел к концу. Она сняла ограничивающее заклинание, толкнула деревянную дверь и позволила остальным войти.
Настроение Цзян Линьэр уже пришло в норму. Казалось, она и не слышала от Ли Чаншоу о тех двух делах. Пожурив Ци Юаня за его бесполезность, она принялась нахваливать природные задатки Линъэ.
Остальные подозрительно косились на Ли Чаншоу. Ци Юань даже не удержался, отвел его в сторону и спросил, о чем тот говорил с шицзу.
Ли Чаншоу давно подготовил ответ, сказав лишь, что шицзу дала ему пару наставлений и немного наград, велев в будущем как следует оберегать пик Сяоцюн.
Ци Юань… поверил.
…
На пике Сяньлинь сегодня пролилась кровь, и там, казалось, воцарилась атмосфера глухого недовольства.
На пике же Сяоцюн уже вовсю кипела жизнь — там разводили огонь и готовили еду.
У очага Ли Чаншоу и Лан Линъэ обменялись взглядами и едва заметно улыбнулись, хлопоча вместе с Юцинь Сюанья.
Впрочем, Юцинь Сюанья лишь пробовала блюда, к остальной же работе притрагиваться не решалась.
Улучив момент, Линъэ тихо спросила:
— Насчет шицзу, всё улажено?
Ли Чаншоу скривил уголок рта и передал мысленно:
— Пока не совсем. Пока шицзу на горе, ты должна находиться подле неё и прислуживать ей.
— Хорошо, — отозвалась Линъэ и вновь погрузилась в работу.
К вечеру в соломенной хижине накрыли стол.
Кроме Троих Бессмертных с иероглифом «Вино» в именах, сегодня не было других гостей.
Ли Чаншоу еще раз передал наставление Цзю У, и тот ответил ему успокаивающим взглядом. Опасаясь сболтнуть лишнего после хмеля, Цзю У пил совсем немного.
Цзян Линьэр тоже приложилась к чаше. После трех кубков в ней проснулась удаль, редко встречающаяся у практикующих. Она сбросила доспех, оставшись в короткой рубахе из грубой ткани, под которой была туго намотана нагрудная повязка.
Ли Чаншоу из чисто академического интереса бросил на неё несколько взглядов: судя по всему… там и правда не было никакой выпуклости…
В итоге Линъэ почувствовала к шицзу еще большее расположение, а сама шицзу начала понемногу копить раздражение в адрес малютки Цзю Цзю и втянула ту в состязание по выпивке.
Цзю Цзю, ученица с пика Потянь и последняя последовательница Ванцин-шанжэня, с детства плавала в винной бочке и за тысячу лет совершенствования ни дня не обходилась без хмельного — её способности к выпивке были поистине бездонными!
Вскоре в голове у Цзян Линьэр уже зашумело, а Цзю Цзю лишь причмокнула губами, даже не войдя во вкус…
Старый даос Ци Юань спросил:
— Шифу, как вам жилось эту тысячу лет на чужбине?
— Терпимо.
Выражение лица Цзян Линьэр стало сложным: в нем смешались радость и горечь, но больше всего было задумчивости. Похлопав Ци Юаня по плечу, она невозмутимо произнесла:
— Сейчас у твоего учителя полно друзей-лис и приятелей-псов2, так что снаружи у тебя прибавилось всяких дядь и тёть. Но не волнуйся, я ни за что не позволю им явиться в школу и наживаться на тебе.
Ци Юань лишь горько усмехнулся.
Цзян Линьэр протяжно вздохнула, потянулась и сказала:
— То, что я встретила тебя сегодня — большая удача для меня, колесо судьбы повернулось в нужную сторону. Изначально я уже не надеялась прорваться к уровню Тяньсянь. Но несколько лет назад я попала в засаду и была тяжело ранена. Когда я находилась при смерти, в моей душе внезапно вспыхнула искра прозрения, благодаря чему я совершила прорыв. Поистине, всё везение за тысячу лет ушло на этот миг. У меня есть друг, искусный в гаданиях, он позже составил для меня гексаграмму и сказал, что мне незримо помог благородный человек, и моя удача поднялась на целую ступень…
Говоря это, Цзян Линьэр посмотрела на Ли Чаншоу, многозначительно хмыкнула и добавила:
— Теперь-то я кое-что начинаю понимать.
Низкорослый даос Цзю У рассмеялся:
— Разговоры об удаче — материя весьма туманная.
— Это потому, что ты, Пятый, не владеешь искусством созерцания ци, — грубо оборвала его Цзян Линьэр, и Цзю У поспешно заулыбался, признавая поражение.
Лицо Цзян Линьэр раскраснелось, и она вдруг спросила:
— А ваш учитель за эту тысячу лет… нашел себе спутницу для Дао?
— Это исключено, — подхватила Цзю Цзю. — Имя моего шифу — Ванцин, «Забывший о чувствах», так что он не позволит себе сердечных привязанностей.
— Не позволит? — фыркнула Цзян Линьэр. — Свое имя «Ванцин» он когда-то придумал сам, не верите — пойдите и спросите его… Но, возвращаясь к теме.
Пошатываясь, Цзян Линьэр поднялась и в мгновение ока оказалась за спиной Цзю Цзю, глядя на неё сверху вниз.
— Умом-то я всё понимаю, но почему они могут быть такими… с-с-с…
На душе у Цзю Цзю стало неспокойно, и воспоминания, которые она раз за разом пыталась спрятать за пьяным туманом, невольно всплыли на поверхность.
Тысячу лет назад её, кажется, частенько…
Цзю Цзю вздрогнула и хотела было вскочить и убежать, но Цзян Линьэр придавила её рукой, лишив возможности пошевелиться.
— Цзян-шишу, не дурите! Мне уже больше тысячи лет!
— Подумаешь, тысяча лет! Я поступила в школу одновременно с твоим учителем, мелюзга! Дай-ка твоему шишу проверить — ты наверняка скрываешь какой-то постыдный грех!
— А-а! Чаншоу, скорее уйми свою шицзу!
— Хе-хе-хе… Сейчас я здесь главная. Твоего учителя нет, так чего мне бояться?
Стоявшие рядом Линъэ, Ли Чаншоу и Юцинь Сюанья внезапно осознали истину.
Казалось, они только что нашли источник тех порой разнузданных манер, которыми отличалась шишу Цзю Цзю…
Однако, несмотря на шутки, Ли Чаншоу продолжал свою привычку ежедневно наблюдать за пиком Сяньлинь.
Судя по тамошней реакции, вскоре им всё же придется столкнуться с кое-какими неприятностями.
***
- 刀尖舔血 (dāo jiān tiǎn xuè) — лизать кровь с острия клинка (вести жизнь, полную смертельных опасностей). ↩︎
- 狐朋狗友 (hú péng gǒu yǒu) — друзья-лисы и приятели-псы (сообщество людей, сошедшихся для дурных дел; сомнительные приятели). ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
