Только Ао И замер без движения, взвешивая здесь каждое предложение и выписывая каждый иероглиф.
Наконец, когда над морем остались лишь последние отблески заката, Ао И медленно выдохнул и отложил кисть.
«Записи о военном искусстве Морского бога» — готовы!
Ао И перечитал всё несколько раз; уголки его губ невольно поползли вверх, а в сияющих чистым светом глазах читалась глубокая радость.
«Искусство ведения войны учения Жэньцзяо2 и впрямь поразительно. Мой род драконов копил силы бесчисленные эпохи, но нам не хватало именно таких стратегий, где во главу угла ставится вэнь-цзы дан-тоу1.
Интересно, даст ли на это свое соизволение старший, Великий монах Сюаньду?»
Подумав об этом, Ао И не смог сдержать нетерпения. Он закрыл глаза, сосредоточился и, с трудом пропустив божественное сознание через свое изваяние, попытался достучаться до главной статуи, стоявшей подле него…
Вскоре в городе Аньшуй, в главном зале расширяющегося храма Морского бога, два божественных изваяния вновь начали… кхм, обмениваться помыслами.
Ли Чаншоу, в это время сопровождавший наставника Ци Юаня на рыбалке, закрыл глаза и погрузился в сон. Используя свое изваяние, он создал пространство сновидения и притянул туда сознание Ао И.
В полузабытьи Ао И увидел Ли Чаншоу, стоявшего у подножия статуи, и тут же расплылся в улыбке, поспешив ему навстречу.
— Глава-гэгэ, пребывал ли ты в добром здравии в последнее время?
— Практикуюсь дома, так что, разумеется, я в порядке.
Ли Чаншоу и Ао И одновременно совершили даосское приветствие. Ао И первым делом произнес несколько благодарственных фраз; Ли Чаншоу выслушал их вполуха, не принимая всерьез.
Впрочем, Ли Чаншоу уже доверял Ао И на целых десять баллов, хотя и по стобалльной шкале.
— Глава, на днях я оформил те двадцать шесть тактик отражения врага в единый военный трактат. Скоро у моего рода драконов намечается торжество, и я подумал: могу ли я преподнести этот труд отцу-вану в качестве дара от нашего учения Морского бога?
Ли Чаншоу немного поразмыслил и сказал:
— Ну-ка, процитируй по памяти то, что ты составил.
— А не нужно ли спросить Вели… — Ао И указал пальцем вверх.
— Ни к чему, — улыбнулся Ли Чаншоу. — На сей раз, поскольку твой род драконов отразил врага и не причинил вреда простым смертным, я могу единолично распоряжаться подобными мелочами.
Теперь ему, наконец, не приходилось обрывать фразы на полуслове, предоставляя собеседнику простор для фантазии.
Ли Чаншоу мог прямо дать понять Ао И, что за его спиной действительно кто-то стоит, и этого «кого-то» драконам уже довелось видеть… Ныне он морочил им головы, исполняя священный приказ!
Ао И радостно улыбнулся и продекламировал по памяти составленный им трактат.
Ли Чаншоу внимательно выслушал его и обнаружил, что Ао И постиг лишь верхушки. Он с готовностью дал согласие и попутно снабдил Ао И некоторыми наставлениями.
Проведя за последний год немало расчетов и анализов, Ли Чаншоу пришел к выводу: драконам не одолеть Западное учение. Вопрос лишь в том, насколько тверда решимость последователей Запада и какую цену они готовы заплатить, чтобы подчинить род драконов себе.
Ли Чаншоу обладал преимуществом послезнания и имел четкое представление о векторе развития Западного учения. «Орхидея» и «Рогатка» ныне только и помышляли о том, как бы переманить побольше народу на Запад, укрепить мощь своего учения, а затем с ее помощью завладеть великой удачей, дабы Западное учение процветало.
Западное учение ни за что не упустит такой жирный кусок, как род драконов. Если боевая мощь драконов станет выше, они смогут изрядно потрепать нервы западникам в будущем и истощить их силы, что выгодно и даосским школам, и Небесному чертогу, да и самому Ли Чаншоу…
К тому же, если род драконов продержится подольше, у Ли Чаншоу будет больше времени, чтобы спланировать их переход под эгиду Небес. В этом деле он сможет извлечь выгоду со всех сторон: и исполнит волю святого старца, и заслужит похвалу у Юй-ди, накопив капитал для своего будущего восхождения на Небеса в облике бумажного даоса.
Весь прошлый год в подземной тайной комнате Ли Чаншоу только и делал, что просчитывал эти ходы.
— В таком случае, брат Чаншоу, я преподнесу этот воинский устав отцу-вану!
— М-м, — Ли Чаншоу слегка кивнул и улыбнулся. — Чуть позже я оставлю в привычном месте поздравительное письмо. От имени Морского бога я поздравлю род драконов; не забудь прислать за ним человека.
Услышав это, Ао И так и просиял, только и успевая кивать в ответ.
Ли Чаншоу еще раз строго наказал Ао И ни в коем случае не раскрывать личность Морского бога; тот великий заправила, что стоит над ним, весьма щепетилен в таких вопросах. В конце концов, учение Жэньцзяо проповедует покой и недеяние, и если станет известно, что они выгадывают крохи благодати подобными методами, это вызовет лишь насмешки.
Лицо святого — дело нешуточное.
Ао И поспешно закивал, подтверждая свое согласие, и вновь повторил клятву, данную им в прошлом.
Перед самым уходом Ао И Ли Чаншоу, немного помедлив, поручил ему лично исполнить одну задачу. Ао И без малейших колебаний согласился.
Покинув сновидение, Ао И некоторое время сидел за столом, пребывая в оцепенении, а затем негромко рассмеялся.
Брат Чаншоу и впрямь… слишком уж проявляет заботу о моем роде драконов!
Обрести за свою драконью жизнь такого близкого друга — чего еще желать!
Ао И втайне подумал:
«Отныне мои сокровища — это сокровища брата Чаншоу! Моя благодать — это благодать брата Чаншоу! Моя спутница на пути Дао — это… э-э, невестка брата Чаншоу…»
Снова взявшись за кисть, Ао И развернул написанный им трактат и пометил те места, на которые указал Ли Чаншоу. Если завтра он все перепишет набело, дело будет окончательно завершено.
На самом деле больше всего Ао И радовало то, что под влиянием учения Морского бога нравы в роду драконов начали понемногу меняться. Пусть пока перемены были едва заметны, но они действительно происходили…
В то же самое время на пике Сяоцюнфэн.
Ли Чаншоу открыл глаза, продолжая сидеть на бамбуковом плоту с удочкой в руках.
Подумав о грядущем положении рода драконов и о возможных направлениях следующего удара Западного учения, он втайне вздохнул…
Как жаль.
Положенные полмесяца пролетели незаметно. В глазах Цзян Линьэр читалась неохота, но она все же поступила так, как задумала ранее, и сообщила Ци Юаню, что ей пора уходить.
Сказав это, Цзян Линьэр отправилась в зал Байфаньдянь, чтобы оповестить школу о своем завтрашнем отбытии.
Ученикам вроде нее, уже достигшим уровня Небесного бессмертного, школа не препятствовала в желании странствовать по миру. От прошлого раза ее нынешний уход отличался тем, что теперь боевую мощь Цзян Линьэр руководство школы Дуэсяньмэнь весьма ценило; ей вручили три передающих весть нефритовых талисмана на случай, если в школе произойдет что-то важное и ее потребуется отозвать назад.
Цзян Линьэр, разумеется, тут же согласилась и вдобавок заявила, что если встретит сильного врага, то может привести с собой пару-тройку друзей по Дао для подмоги.
Вид у нее при этом был точь-в-точь как у атаманши из разбойничьего логова.
В последнюю ночь перед отъездом проводить ее пришли Цзю У и Цзю Цзю; снова завязался шумный праздничный пир.
Но когда Цзю Цзю с позором сбежала, а Цзю У откланялся, на пороге появился «дорогой гость», прибытия которого не ожидал даже Ли Чаншоу.
Мастер на пике стадии Небесного бессмертного, Преподобный Ванцин.
- Вэнь-цзы дан-тоу (稳字当头, wěn zì dāng tóu) — ставить во главу угла иероглиф «стабильность», стратегия предельной осторожности. ↩︎
- Жэньцзяо (人教, rén jiào) — Учение Людей, одна из трех главных даосских школ, возглавляемая святым Лао-цзы. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
