Глава сто шестидесятая. Три учения собираются вместе, нефритовый талисман призывает людей
【В последнее время я чем-то обидел Чаншоу-шичжи?】
Услышав этот вопрос Ли Чаншоу, Цзю У почувствовал, как его сердце затрепетало, и нахмурился в глубоких раздумьях.
Вскоре Цзю У тщательно взвесил слова и передал в ответ:
— Это… твой шибо постоянно трудится на благо секты, что даже повлияло на моё собственное совершенствование, так что мне не подобает брать учеников. Надеюсь, Чаншоу, ты отнесёшься к этому с пониманием.
Говоря это, Цзю У не удержался и поднял голову, глядя на возвышающуюся перед ним «маленькую гору»…
— Чаншоу, ты и вправду хочешь забрать свою бяомэй в нашу секту?
— Только если бяомэй будет рядом со мной, я смогу быть хоть немного спокоен, — отозвался Ли Чаншоу.
Подобную угрозу, если не проявить решимость и не развеять её прахом, следовало, разумеется, держать при себе.
Его привычное средство — клятвы Великого Дао — не подходило для Сюн Линли.
Даже если заставить Сюн Линли осознать всю серьезность ситуации и принести самую суровую клятву Великого Дао, она могла бы, просто бормоча что-то во сне, по нелепой случайности быть испепелена божественной молнией Небесного Дао…
Поэтому Ли Чаншоу задумался над тем, как перевести Сюн Линли, которой явно тяготилась секта Сяояосянь, в секту Дусянь.
На пике Сяоцюн было достаточно места, а сам Ли Чаншоу был на девяносто восемь и две десятых процента уверен, что сможет обуздать эту сестрицу Сюн…
Оставшиеся ноль целых две десятых он оставлял на «единицу», ускользающую от Великого Дао, и на непредсказуемость Небесного Владыки.
У обладают способностью сдвигать горы и наполнять моря; если забрать Сюн Линли в секту и тщательно обучить, в критический момент она, возможно, смогла бы взвалить на плечи весь пик Сяоцюн и унестись прочь, только пятки засверкают.
С этой точки зрения дело уже приобретало чрезвычайно важное стратегическое значение.
К тому же Сюн Линли происходила из семьи посланников секты Морского Бога, и их связи были слишком глубоки; Ли Чаншоу полностью знал её корни и происхождение, так что это не добавило бы ему новых кармических причин.
Кроме того, у Ли Чаншоу был ещё один маленький, несущественный личный интерес…
Пику Сяоцюн сейчас как раз не хватало надежного и послушного начальника охраны, а способности самой Сюн Линли были весьма недурны — её можно было назвать маленьким живым свирепым зверем для защиты горы.
Разумеется, это дело несло не одни лишь выгоды.
Вопрос, заданный Цзю У, Ли Чаншоу также тщательно обдумал.
Во-первых, Сюн Линли явно не хватало удачи, и только ветвь пика Потянь могла её усмирить; если сделать её обычной ученицей, неудачи будут преследовать её одна за другой.
Во-вторых, Ли Чаншоу всегда избегал впутываться в слишком большую карму и вовсе не желал без всякой причины обзаводиться ещё одной третьей шимэй.
Раз уж Цзю У не решался её взять, Ли Чаншоу, немного помолчав, начал обдумывать следующий вариант…
Если приложить усилия, способ всегда найдется.
Даже для фразы, которую Ли Чаншоу часто слышал в прошлой жизни — «как в этом мире обрести метод, чтобы и Жулай1 не изменить, и тебя не предать2» — на самом деле существовало решение.
Нужно просто выйти за рамки заданных правил и найти способ заставить «Жулай» изменить учения и догматы.
Шутки шутками, пора к делу.
Чтобы перевести Сюн Линли в секту Дусянь, помимо поиска наставника, нужно было ещё убедить секту Сяояосянь отпустить её…
Вскоре Ли Чаншоу снова передал Цзю У несколько слов.
Цзю У сначала хмурился и колебался, но в итоге согласился.
Однако, судя по выражению его лица, согласие далось ему с трудом.
Ли Чаншоу был к этому готов и вновь передал:
— Шибо, у этого ученика есть две недавно созданные духовные пилюли, которые я хотел бы вам поднести. Одна называется пилюлей смены жил разрывающегося плода, а другая — пилюлей увеличения роста дракона и тигра.
Цзю У с недоумением посмотрел на Ли Чаншоу.
Ли Чаншоу сохранял искреннюю улыбку. За спиной Сюн Линли он окутал два фарфоровых флакона магической силой и подтолкнул их к Цзю У.
Вслед за этим Ли Чаншоу передал:
— Ученик вовсе не пытается давить на шибо нашими добрыми отношениями. Эти пилюли были созданы несколько лет назад, я просто искал случая проявить к шибо сыновнее почтение.
Цзю У принял флаконы, осторожно вытащил деревянную пробку из одного, слегка вдохнул аромат и, проанализировав целебные свойства, мгновенно взбодрился духом.
— Эта пилюля смены жил разрывающегося плода!
Ли Чаншоу добавил: — Рост увеличится как минимум на пол-цуня, но можно принять лишь одну штуку.
— Будь спокоен, дело твоей бяомэй этот шибо берет на себя!
Цзю У в волнении заткнул флакон, бережно убрал его в свое главное хранилище артефактов, и на душе у него внезапно стало очень светло.
В Хунхуане есть истинные чувства, в Хунхуане есть великая любовь!
Воистину!
За столько лет единственными, кто понимал его, Цзю У, были Шиши и Чаншоу-шичжи!
И хотя он прекрасно знал, что Чаншоу-шичжи его использует, но даже быть использованным им… было довольно приятно!
Цзю У встал, взглянул на милую голову Сюн Линли, уверенно улыбнулся и направился искать своего наставника Ванцин-шанжэня.
— Бяосюн… — Сюн Линли открыла глаза и тихо сказала: — Я повторила про себя триста раз.
Ли Чаншоу с улыбкой кивнул, достал пилюлю и протянул Сюн Линли:
— Это пилюля для успокоения духа и сосредоточения разума, она полезна для твоей души. Прими её и немного посиди в медитации.
— Спасибо бяосюн за награду.
— Не говори «награда», следи за выражениями, — Ли Чаншоу снова обратился к ней мысленно. — Линли, ты не хотела бы сменить секту для совершенствования?
Сюн Линли, сжимая пилюлю, которая в её руке казалась рисовым зернышком, невольно склонила голову набок.
— Но все ко мне так добры.
Тогда Ли Чаншоу сменил подход и продолжил передавать мысли:
— Линли, ты — редкостный гений совершенствования из селения Сюн; у этого моего воплощения есть трудная задача, в которой мне крайне необходима твоя помощь. Но это очень опасно, возможно, даже придется отдать жизнь. Готова ли ты ради селения Сюн и ради священного учения посвятить себя этому и проливать пот?
Сюн Линли широко раскрыла свои огромные глаза, запихнула пилюлю в рот, проглотила её и с предельно серьезным лицом сложила руки в приветствии перед Ли Чаншоу, прошептав:
— Бяосюн! Линли не вправе отказываться!
После трехсот повторений обращение «бяосюн» стало даваться ей гораздо легче.
Ли Чаншоу с улыбкой кивнул и произнес:
— Не кричи, не кричи, сначала отдохни.
— О, — ответила Сюн Линли. Приняв пилюлю, она почувствовала легкую сонливость…
Вскоре она задремала прямо сидя, а из её носа выдулся маленький пузырь, который ритмично то надувался, то сдувался.
В то же время рядом с Ли Чаншоу начали раздаваться ритмичные звуки, подобные приглушенным раскатам грома, привлекая внимание окружающих.
Многие хмурились, глядя на этот удивительно живучий «пузырь», желая увидеть… когда же он наконец лопнет…
Ли Чаншоу тихо вздохнул про себя: похоже, проблем, которые предстояло решить, было еще немало.
Однако, к некоторому удивлению Ли Чаншоу, вопрос с переходом Сюн Линли в секту Дусянь решился на редкость гладко.
- Жулай (如来, Rúlái) — китайский перевод санскритского термина «Татхагата», одного из десяти почетных имен Будды. ↩︎
- Шишан аньдэ лянцюаньфа, буфу Жулай буфу цин (世上安得两全法，不负如来不负卿, shìshàng āndé liǎngquánfǎ, bùfù rúlái bùfù qīng) — «Как в этом мире обрести метод, чтобы и Жулай не изменить, и тебя не предать», строка из стихотворения, приписываемого Далай-ламе VI Цангьян Гьяцо. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
