— Так не потребуются десятки тысяч лет, результат будет виден уже через несколько тысячелетий.
Сказав это, Ли Чаншоу не удержался от замечания:
— Разумеется, моду на спутников жизни1 тоже нужно сдерживать в разумных пределах.
Юцинь-шицзе на мгновение задумалась и вскоре медленно кивнула:
— Шихун, я поняла.
Снаружи драгоценной картины некий Великий монах, услышав эти слова, тоже погрузился в раздумья и вскоре невольно кивнул, признавая их мудрость.
Это звучало весьма разумно, и именно это он упустил из виду раньше…
Внутри картины Ли Чаншоу без малейших усилий убедил Юцинь-шицзе и начал раскрывать свой «план по созданию звезд».
— Во-первых, самый быстрый способ прославиться — это создать группу. Используя преимущества других участников, можно восполнять недостатки друг друга, способствовать взаимному росту и привлекать внимание. Сейчас преимущество Линлин в том, что она быстро истребляет монстров. Твое же преимущество, Юцинь-шимэй, в том, что ты красива… и при этом обладаешь как добродетелью, так и талантом! Вы двое создадите группу и пройдете вихрем по монстрам в этом мире внутри картины. Искоренение зла — вот ваш первый шаг к славе!
Юцинь-шицзе сразу же согласилась, а Линлин рядом с ней тоже энергично закивала.
— Чаншоу-шихун, почему мы не можем создать группу втроем?
Ли Чаншоу подумал: «Ты когда-нибудь видела девичью группу с мужчиной?»
— Мне нужно обеспечивать вашу безопасность, — серьезно произнес Ли Чаншоу. — Я буду прокладывать для вас лучшие маршруты для истребления демонов, заниматься подготовкой и снабжать вас пилюлями и талисманами.
В глазах Юцинь-шицзе промелькнуло легкое недовольство, и она тихо проговорила:
— Шихун, ты снова за свое. Вечно берешь всю работу на себя, позволяя нам единолично пожинать плоды славы.
Ли Чаншоу встал и с улыбкой произнес:
— Пустая слава для меня — лишь плывущие облака, мое сердце жаждет только пути долголетия. Идемте, время поджимает. Будем притираться друг к другу в пути. Я буду разведывать дорогу под землей с помощью техник перемещения в почве. Вам же нужно действовать слаженно, дополняя друг друга и используя свои сильные стороны. Юцинь-шимэй, закали эти ядовитые порошки в своем летающем мече, пусть он станет твоим козырем. Линлин, вот талисманы легкости и божественного бега, они увеличат твою скорость в несколько раз. Освойся с ними, и выдвигаемся.
Юцинь-шицзе и Линлин тут же поднялись и согласились. Ли Чаншоу взмахнул широким рукавом и быстро… нырнул в землю.
Вскоре эта наспех собранная группа с блеском дебютировала в пространстве картины!
Линлин стремительно неслась по земле, а Юцинь-шицзе летела в небе на мече. Следуя указаниям Ли Чаншоу, они прибыли к первому месту, где шла битва между монстром и практиками.
Линлин подпрыгнула и закричала в воздухе:
— Ученики учения Людей пришли на помощь!
Обрушился бессмертный молот, замелькал летающий меч. Не успел монстр среагировать, как Линлин одним ударом размозжила ему голову, а летающий меч Огненного Цинь пронзил жизненно важные точки, уничтожив демоническую душу.
Быстро закончив дело, Линлин громко провозгласила:
— Помощь другим в радость — защищаем праведный путь, учение Людей следует недеянию2 и искусно истребляет демонов!
Затем Юцинь-шицзе медленно опустилась, встав на поднятую руку Линлин. Ее черные волосы развевались, летающие мечи кружили вокруг. Она не произнесла ни слова, но поразила всех своим видом.
Эффектно появившись, убив врага, выкрикнув лозунг и приняв позу, Юцинь-шицзе холодно бросила:
— Уходим.
Двое снова устремились вперед — одна по воздуху, другая по земле — к следующей «сцене».
Оставив нескольких учеников в полном недоумении — они совершенно не понимали, свидетелями чего только что стали…
Так, под тайным руководством Ли Чаншоу, они пронеслись маршем, появляясь повсюду. Убив монстра, они не претендовали на сокровища, а просто эффектно уходили.
Всего за два-три часа они уничтожили более сотни монстров, оставив глубокое впечатление у сотен практиков.
Внутри и снаружи картины обсуждения учеников учения Людей постепенно нарастали.
Самой популярной из них стала не «погибель монстров» Линлин, а почти не открывавшая рта «ледяная фея» Юцинь-шицзе.
Это доказывало, что в Первозданном мире ценили не только лицо… но и фигуру.
…
«Неужели Учитель велел мне прийти сюда, чтобы через уста Чаншоу поведать мне это?»
В вышине, на облаке, одинокий Великий монах Сюаньду стоял с серьезным выражением лица.
В его душе эхом отдавались слова Ли Чаншоу, сказанные Юцинь-шицзе, и Великого монаха переполнило осознание.
«Намеренное действие хуже недеяния, намеренная борьба хуже отказа от борьбы. В покое можно обрести естественность, и все законы в конце концов возвращаются к чудесному пределу. Учитель, Вы хотели, чтобы ученик осознал это?»
Сюаньду тихо выдохнул, и его собственное понимание Дао даже немного возросло.
Его попытки насильно затащить маленького Чаншоу во дворец Доушуй были куда хуже, чем если бы он просто спокойно наблюдал за переменами и позволил ему прийти самому…
Теперь, глядя на Ли Чаншоу, Великий монах Сюаньду не знал, что и сказать, и лишь слегка вздохнул.
Сегодня, по словам и поступкам Ли Чаншоу, Великий монах Сюаньду окончательно признал в нем будущего шиди, но в конце концов не мог заставлять его…
Ладно, пусть идет своей дорогой, Учитель все устроит.
Великий монах Сюаньду поднялся, передал прощание Гуанчэнцзы и Добао-даожэню и, сделав шаг, бесследно исчез.
Но перед уходом он оставил частицу божественного ритма и, используя метод «внедрения осознания в сердце», переданный ему Тайцин-лаоши, передал его Ли Чаншоу.
Внутри картины Ли Чаншоу, перемещавшийся под землей, услышал в сердце вздох и тут же почувствовал этот божественный ритм.
Ли Чаншоу поспешно выскочил из земли и отвесил глубокий поклон небу. Не успел он выпрямиться, как в его сознании медленно прозвучали слова Великого монаха Сюаньду:
— Чаншоу, это я, бедный даос, велел тебе прийти на это собрание. Я намеревался помочь тебе поскорее прославиться, чтобы ты мог как можно раньше войти во дворец Доушуй и помогать мне с делами учения Людей. Однако сегодня, испытывая тебя и наблюдая за твоими словами и поступками, я, напротив, многое увидел и многому научился у тебя. Мне стало совестно, и я не стану больше принуждать тебя. Я уже возвращаюсь, чтобы продолжить уединение. Продолжай совершенствоваться в Первозданном мире, не нужно ни к чему стремиться силой; следуй естественности, и тогда все сложится по твоему желанию. Надеюсь, ты запомнишь свои сегодняшние слова: всем сердцем стремиться к долголетию и не пятнать себя земной славой. То, что в учении Людей есть ты, — великое утешение для моего сердца.
Легкий северный ветерок пронесся за его спиной, унося с собой пару пожелтевших листьев…
Внимательно осмыслив слова, оставленные Великим монахом, Ли Чаншоу почувствовал, как уголки его рта начали бешено дергаться. Словно лишившись всех сил, он опустился на колени…
В ушах будто послышались печальные звуки эрху…
Силы небесные!
Что же он наделал!
Такая возможность! Величайшая возможность в его жизни!
Если бы он знал заранее, что на этом собрании трех учений достаточно просто прославиться, чтобы попасть во дворец Доушуй, зачем бы он городил все эти сложности?!
Просто вошел бы, показал истинный уровень культивации, разметал бы учеников всех бессмертных сект трех учений — и дело с концом!
Великий монах, о Великий монах, ну зачем вы напридумывали столько хитростей? Спросили бы его прямо — он бы точно кивнул и десять тысяч раз сказал «я согласен»!
Если бы у этого обещания был срок, он бы непременно сказал — миллиарды лет!
Можно ли начать все сначала? Он бы точно… выбрал самый обычный путь к славе!
Неужели это его судьба подвела?
Ли Чаншоу стоял на коленях с лицом, полным отчаяния, в его сердце царил мрак. Он выдохнул мутный воздух, и его фигуру постепенно начали поглощать тени безнадежности…
Почему в его глазах стоят слезы? Потому что его любовь к учению Людей Первозданного мира глубока и безгранична…
— Чаншоу-шихун?
Юцинь-шицзе и Линлин как раз подоспели сзади.
Увидев Ли Чаншоу, сидящего здесь в полном унынии, Юцинь-шицзе поспешно спустилась к нему.
В этот момент таинственный божественный ритм вокруг Ли Чаншоу начал медленно рассеиваться, и одна его частица как раз пролетела мимо Юцинь-шицзе.
Тонкие брови Юцинь-шицзе слегка нахмурились, в ее сердце хлынул поток осознаний. Сделав лишь шаг вперед, она замерла на месте, погрузившись в редчайшее за всю ее жизнь культиватора озарение…
- Даолюй (道侣, dàolǚ) — спутники на пути Дао, супруги-культиваторы. ↩︎
- У-вэй (无为, wúwéi) — принцип «недеяния», ключевое понятие даосизма, означающее следование естественному ходу вещей. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
