— Этот мой друг — второй принц Хрустального дворца Восточного моря Ао И, мы с ним близки и я считаю его своим доверенным другом.
— Слышал я, что недавно он совершил глупость: еще не вступив в брак, он с некоей принцессой из племени людей-рыб… познал плотскую близость.
— В глубине души младший чувствует, что это не совсем правильно, и беспокоюсь за брата И, как бы он под влиянием иных дел не подвел эту принцессу людей-рыб.
— Потому я хотел бы попросить вас, старший, вмешаться и упрочить их брачные узы.
— Вы, старший, владеете сокровищем Небесного Дао. Если вы приложите руку, Небесное Дао само породит отклик, и во всем будет способствовать их чувствам, тогда дело будет верным.
Юэлао моргнул, и чувство разочарования в его сердце бесследно исчезло. Он с улыбкой сказал:
— Так это и вправду дело твоего друга.
— А как иначе…
— О, ха-ха-ха! — Юэлао тут же рассмеялся, поглаживая бороду, и в его взгляде на Ли Чаншоу прибавилось еще несколько капель одобрения.
Юэлао с улыбкой произнес:
— Хорошо! Вернусь и тут же все для тебя сделаю! Не беспокойся!
Ли Чаншоу поспешно сложил руки в даосском приветствии:
— Благодарю старшего от имени брата И!
Юэлао повторял, что церемонии ни к чему, и чем больше он смотрел на этого младшего из учения Жэньцзяо, тем радостнее ему становилось на душе.
Почитает учителей, следует Пути, знает правила приличия, а верность друзьям ставит превыше всего.
Редкостный случай — попросил о браке, да еще и ради друга, а не как остальные, что желают с помощью красных нитей Юэлао запутать судьбы, ведь, в конечном счете, они лишь жаждут мужского или женского тела!
То, о чем просил Чаншоу, было иным, совсем иным…
Уходя, Юэлао не удержался от восклицания:
— Быть другом Чаншоу — истинная удача.
Ли Чаншоу с улыбкой ответил:
— Если я смогу стать для старшего другом, невзирая на разницу в летах, это также будет удачей для младшего.
Лицо Юэлао тут же расцвело в улыбке.
Так был найден еще один маленький прорыв в деле вознесения клана драконов на Небеса.
Ли Чаншоу вырвался из сновидения, втайне наблюдая за изменениями вокруг. Заметив, что никто не обращает на него внимания, он продолжил изображать состояние озарения и прорыва.
Похоже, обнаружив, что он тоже совершает прорыв, вокруг Ли Чаншоу установили барьер из бессмертной силы — должно быть, это сделал Цзю У.
В этот миг Ли Чаншоу не мог не восхититься про себя.
Старший магистр все-таки остается Старшим магистром!
Действует по велению сердца, не обременен мелочами, но при этом видит тончайшие детали и замечает то, что недоступно взору такого малого магистра, как он!
Он напрямую велел Юэлао явиться к нему и напомнил, что в деле «вознесения драконов на Небеса» можно зайти и с этой стороны!
Хотя Ли Чаншоу и допускал мысль, что Старший магистр велел Юэлао доставить вещи просто потому, что тот подвернулся под руку…
Однако Ли Чаншоу предпочитал верить не в «лень Старшего магистра», а в то, что его покровитель непостижимо глубок!
Держа в руке кольцо-артефакт, Ли Чаншоу поначалу не спешил смотреть, что внутри, но, опасаясь, что у Старшего магистра могут быть иные указания, он, немного рискнув, потихоньку очистил и подчинил его себе.
Вскоре Ли Чаншоу увидел внутри целые горы ценных материалов и духовных камней. Судя по их видам и остаточному дыханию, это был дар от Юэлао.
А в самом центре малого подпространства кольца, на самом видном месте, лежал небольшой серый матерчатый сверток, внутри которого, казалось, находились два древних свитка.
Бессмертное сознание Ли Чаншоу с трудом разглядело надпись из четырех иероглифов на ярлыке, приклеенном к одной из нефритовых пластин, и его лоб тут же покрылся черными линиями2…
— Раз… разбрасывать бобы, превращая их в воинов?
Неудивительно, что Старший магистр теперь велел Юэлао не трогать бессмертные секты учения Жэньцзяо. Оказалось, он обнаружил, что Ли Чаншоу один стоит четверых или пятерых «людей-артефактов»!
И теперь хочет, чтобы он… расширил масштабы…
Покачав головой, Ли Чаншоу тихо вздохнул и активировал бумажного даоса под храмом Морского Бога. Найдя укромный уголок, он принялся писать свое второе донесение.
Небеса еще не выплатили ему жалованье, а он уже заранее приступил к работе;
Это было подобно тому, как если бы человек, находясь на испытательном сроке, начал беспокоиться о делах генерального директора и выполнять работу помощника председателя правления…
В этом донесении содержался совет Его Величеству Нефритовому Императору отправить Юэлао поздравить Ао И и маленькую принцессу людей-рыб.
Ли Чаншоу тщательно подбирал слова, взвешивая каждое предложение, чтобы не вызвать недовольства Нефритового Императора и не спровоцировать неприязнь со стороны клана драконов к Небесному двору…
…
Тем временем в Небесном дворе, в заднем покое Дворца Юэлао.
Первым делом, вернувшись из Дворца Божественной Мощи, Юэлао направился именно сюда. Он извлек глиняную фигурку, символизирующую узы второго принца Восточного моря Ао И, и притянул все связанные с ней фигурки.
Внимательно присмотревшись, он обнаружил целых три.
Из трех фигурок, окружавших Ао И, ближе всего к нему была культиватор с острова Цзиньао учения Цзе — Хань Чжисянь;
Дальше всех была некая дева-дракон;
А на среднем расстоянии находилась маленькая принцесса людей-рыб с человеческим телом и рыбьим хвостом.
Фигурка Ао И изображала юношу с чистыми и тонкими чертами лица. Из трех красных нитей, тянувшихся от него, та, что соответствовала деве-дракону, была самой короткой — всего лишь кончик нити.
Хотя нить самой девы-дракона была длинной, она вовсе не дотягивалась до Ао И.
— Это была безответная любовь со стороны девы-дракона, к которой Ао И питал лишь слабую симпатию.
Из трех нитей Ао И та, что тянулась к Хань Чжисянь, была самой длинной. Нить Хань Чжисянь тоже тянулась к нему, но они разошлись в разные стороны и не переплелись.
А вот нить принцессы людей-рыб была поразительной.
Казалось, она приблизилась лишь несколько дней назад, и у нее вместе с фигуркой Ао И выросли соответствующие друг другу красные нити. В этот миг две нити уже переплелись, медленно притягивая глиняные фигурки друг к другу…
Юэлао некоторое время рассматривал Дерево Взаимной Тоски в горшке, тщательно производя расчеты, и вскоре медленно кивнул.
Ситуация была в точности такой, как описывал Чаншоу.
Каких только случаев Юэлао не повидал? Это был типичный пример того, как «сухой хворост и яростное пламя1 воспламеняются за одну ночь», и оба почувствовали, что другой им по нраву.
Юэлао первым делом достал сокровище Небесного Дао — золотые ножницы, — и с хрустом отрезал добрую половину нитей Ао И и Хань Чжисянь. Глиняная фигурка Хань Чжисянь тут же отодвинулась вдаль.
Затем Юэлао проверил красную нить на «безответно влюбленной деве-драконе» и обнаружил, что у этой двоюродной сестры Ао И уже были две другие переплетенные нити…
Хм, у драконов нити вечно в таком беспорядке, нужно просто их подправить.
Осмотрев фигурку принцессы людей-рыб, он обнаружил, что она была весьма простодушна: у нее была лишь эта единственная красная нить.
После этого Юэлао, прищурившись, улыбнулся и вытащил кончик нити из своего праздничного одеяния.
Он аккуратно приложил эту нить к связке Ао И и принцессы людей-рыб, осторожно обмотал ее несколько раз и завязал узел единодушия…
Сначала свяжем их намертво.
— Чаншоу может быть спокоен.
Юэлао негромко рассмеялся и вернул фигурки Ао И и принцессы на место.
Под деревом на заднем дворе дворца Доушуай.
«Ветер в Доушуай и сегодня по-прежнему спокоен».
Старший магистр Сюаньду потянулся и улегся на боку на мягкую подстилку под деревом, подперев голову рукой и лениво прикрыв глаза для полуденного сна.
Благодать.
- Ганьчай лехо (干柴烈火, gān chái liè huǒ) — «сухой хворост и яростное пламя», образное выражение для внезапно вспыхнувшей страсти между мужчиной и женщиной. ↩︎
- Этоу гуа мань хэйсянь (额头挂满黑线, étóu guà mǎn hēixiàn) — «лоб, покрытый черными линиями», выражение, заимствованное из визуального языка маньхуа, означающее крайнюю степень досады или неловкости. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
