— Сисер-мэймэй, у меня есть нескромная просьба. Не могла бы ты принести клятву Великого Дао в подтверждение того, что сказанное тобой — истина, и что этот предмет действительно является той самой Слезой Прошлых Жизней?
Цзян Сисер опешила…
Неужели люди всегда настолько дотошны?
Цзян Сисер поспешила ответить:
— Разумеется, я сейчас же принесу клятву Великого Дао.
— Подожди немного, — Линъэ смущенно улыбнулась. — Я сначала составлю текст клятвы и запишу его на бумаге, а ты просто прочтешь. Так тебе будет проще.
Цзян Сисер часто захлопала глазами, решив, что таков, должно быть, людской порядок, и кивнула в знак согласия.
Выросшая в океанских просторах, она и впрямь чувствовала себя немного растерянной.
Вскоре…
Цзян Сисер прочла заклинание и произнесла клятву Великого Дао; в небе над пиком Сяоцюн прогрохотал приглушенный гром.
Согласно клятве, если бы в её словах была хоть капля лжи или если бы этот предмет причинил старшему брату Чаншоу хоть малейший вред (помимо пробуждения чувств), то в неё должна была ударить маленькая молния.
— Это было сделано прежде всего для проверки её искренности, а не ради кары Небес.
И хотя совесть Цзян Сисер была чиста и она действительно не лгала;
но мгновение назад она всё же ощутила необъяснимую тревогу.
К счастью, после клятвы ничего не произошло. Линъэ наконец поверила словам Цзян Сисер, взяла жемчужину Слезы Прошлых Жизней и принялась внимательно её разглядывать. Остальные трое тоже сосредоточенно наблюдали.
Линъэ пробормотала:
— А может, не стоит…
Цзян Сисер, Цзю Цзю и Сюн Линли разом пошатнулись от неожиданности.
Цзю Цзю намеренно припугнула её:
— Линъэ, ты будешь её использовать или нет? Если нет, я заберу её себе!
— Буду, буду! Эх… просто очень боюсь, что шисюн меня отругает.
Линъэ прикусила губу, закрыла глаза и, сжимая в руках Слезу, начала вспоминать каждое мгновение, проведенное вместе с шисюном.
Постепенно из Слезы Прошлых Жизней в её ладонях повалил тонкий дымок, в котором соткался силуэт Ли Чаншоу.
Стоявшая рядом Цзю Цзю удивленно произнесла:
— Линъэ, это что, малыш Чаншоу? Нос вроде тот же, и глаза те же, но почему кажется, будто это два разных человека? Этот Чаншоу выглядит куда красивее.
Цзян Сисер негромко рассмеялась:
— Это тот образ старшего брата Чаншоу, который запечатлелся в сердце Линъэ-цзецзе.
Цзю Цзю сразу всё поняла.
Линъэ, знавшая истинную причину, разумеется, не могла прямо сказать, что её шисюн в повседневной жизни носит маскировку заурядности.
Линъэ тихо спросила:
— Что делать дальше?
Едва она договорила, как Слеза превратилась в поток воды; эта струя вылетела из хижины и мгновенно исчезла из виду.
Четверо девушек переглянулись, не понимая, что произошло.
Цзян Сисер поспешила объяснить:
— Всё получилось! Теперь Линъэ-цзецзе нужно лишь встретиться со старшим братом Чаншоу, и тогда увидите, что будет.
— Неужели это работает так чудесно?
Цзю Цзю тихо восхитилась, и Линъэ тоже невольно преисполнилась робких ожиданий.
В этот самый миг Ли Чаншоу ощутил в сердце странное волнение.
Это чувство было похоже на то…
…на то, что он испытывал прежде, когда Юэ-лао использовал Дерево Взаимной Тоски против его глиняной фигурки, из-за чего в голове роились навязчивые мысли.
Но на сей раз перед его внутренним взором возникала лишь фигура самой близкой младшей соученицы — малышки Линъэ…
Старина Юэ-лао опять мутит воду?
Ли Чаншоу отвлек часть сознания, чтобы проанализировать сведения, которые ранее уловило его бессмертное восприятие.
Легенды народа акул, Слеза Прошлых Жизней, малышка Линъэ…
Ли Чаншоу не знал, смеяться ему или плакать.
Разве это не пустая трата?
Оставили бы такую ценную вещь наставнику или шицзу — помогли бы наставнику устроить судьбу или подтолкнули бы шицзу к тому, чтобы разобраться с почтенной Ванцин. Вот это было бы дело!
Ли Чаншоу про себя покачал головой.
Его истинное тело, скрытое в подземной тайной комнате, достало свиток — это была новейшая работа из его серии «Сто красавиц в старости» под названием «Стальная старуха».
Однако стоило Ли Чаншоу приготовиться к вдумчивому созерцанию и изучению, как возникшее в сердце смятение внезапно улетучилось, застав его врасплох.
Что случилось?
Неужели народ акул настолько ненадежен?
Неужели эти Слезы бывают поддельными?
Или же…
…та представительница народа акул, чьей душой была создана эта Слеза, при жизни имела какие-то тайные грешки и лишь ради посмертной славы ли пайфан1?
Ли Чаншоу подумал, что всё это довольно скучно, и выделил малую часть сознания, чтобы в любой момент принять бой против Слезы Прошлых Жизней.
Большая же часть его внимания сейчас была сосредоточена на храме Морского Бога в городе Аньшуй: он одновременно управлял тремя бумажными даосами и поддерживал божественную связь, обмениваясь мыслями с Ао И…
Работа на два фронта и управление множеством точек сразу уже стали для него привычным делом.
Ли Чаншоу не собирался наказывать Линъэ за её поступок.
Линъэ просто хотела выразить свои чувства. Пусть он и не желал принимать их сейчас, ему незачем было заставлять её страдать от разочарования.
У него всё же была совесть.
Напротив, он был тронут тем, что младшая соученица в первую очередь подумала не о своих чувствах, а о его безопасности, заставив Цзян Сисер принести клятву Великого Дао…
В душе Ли Чаншоу даже шевельнулось легкое умиление.
Ладно, ради её же блага — пусть позже перепишет Канон Устойчивости три тысячи раз.
Однако Ли Чаншоу не знал;
что всего мгновение назад, когда Линъэ использовала Слезу…
…исчезнувший луч света возник прямиком в чертогах Юэ-лао и, обернувшись водяной лентой, обвился вокруг запястья старца.
Юэ-лао, лепивший из глины фигурки суженых, замер. Сначала он подумал, что подкинули работу по велению Небесного Дао, но, присмотревшись, всё понял.
Оказалось, кто-то использовал Слезу Прошлых Жизней народа акул.
Это было своего рода соглашением в правилах брачных уз;
используя Слезу, человек тем самым обязывал его, Юэ-лао, способствовать заключению союза согласно заложенному в ней посланию…
Хотя такой брак и не был предопределен свыше, он одобрялся Небесным Дао, и обычно Юэ-лао помогал связать судьбы.
— Дайте-ка бедному даосу взглянуть, кто там из народа акул… Хм? Цель — ученик секты Дусяньмэнь Ли… Э? Юный друг Чаншоу?
Юэ-лао нахмурился и холодно хмыкнул. Он безжалостно раздавил водяную струю в ладони и отряхнул рукава.
— Кто-то осмелился строить козни против юного друга Чаншоу! Какая дерзость! Я обещал юному другу, что не стану вмешиваться в его судьбу, так с чего бы мне помогать в этом? Хм!
Юэ-лао покачал головой и вернулся к своим глиняным фигуркам.
Если кто-то вздумал посягнуть на брачные узы юного друга Чаншоу, ему придется сначала объясниться с ним — истинным божеством Небесного Двора!
Почти в тот же миг, когда Юэ-лао уничтожил водяной поток.
В хижине на берегу озера Цзю Цзю, подшучивавшая над Линъэ, внезапно замолчала. Успокоившаяся было Цзян Сисер широко распахнула свои миндалевидные глаза, а Сюн Линли озадаченно склонила голову набок…
В открытой шкатулке закружились лучи света, вновь превращаясь в каплевидную Слезу Прошлых Жизней.
Более того, от Слезы отделился призрачный след и словно насильно вернулся в сердце Линъэ.
Цзян Сисер вскрикнула:
— Вернулась?! Как такое могло случиться?
Линъэ горько усмехнулась и потерла лоб, не зная, плакать ей теперь или смеяться.
Всё пропало!
Шисюн наверняка узнал обо всём и нашел способ разрушить чары!
Когда Цзян Сисер уйдет… ох, и намучаюсь же я, переписывая Канон Устойчивости…
В хижине воцарилась тишина. Цзян Сисер подперла голову рукой, начав всерьез сомневаться во всём опыте своей не такой уж долгой рыбьей жизни.
Впрочем, Ли Чаншоу, хоть и запечатлел эту сцену своим бессмертным восприятием, сейчас не мог на неё отвлекаться.
Ибо перед главным залом храма Морского Бога в городе Аньшуй тот дракон, изображая нерешительность, долго бродил кругами и вот, наконец, словно набравшись смелости, шагнул к дверям.
Здесь и вершились настоящие дела.
- Ли пайфан (立牌坊, lì páifāng) — воздвигнуть мемориальную арку в честь своего целомудрия; идиома, означающая попытку создать себе безупречную репутацию, чтобы скрыть неприглядную правду. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
