— Шицзу, может, ваш ученик поможет вам сделать ещё несколько нарядов?
— М-м! Иди! А я пока прогуляюсь по горе! Спасибо тебе, Сяо Линъэ!
С этими словами Цзян Линьэр, заложив руки за спину, зашагала прочь.
Сначала она заглянула в соломенную хижину старого даоса Ци Юаня, чтобы проучить своего второго ученика.
Ци Юань слушал попрёки с совершенно ошеломлённым видом, смиренно опустив голову и не смея даже взглянуть на свою наставницу.
Цзян Линьэр закатила глаза и отправилась с инспекцией в алхимическую комнату, где победно посмотрела на Ли Чаншоу.
Пусть этот способ и устранял лишь последствия, не затрагивая причину, ей всё же удалось немного оттащить юного шицзу с того опасного пути, на который он ступил.
Ли Чаншоу с улыбкой произнёс:
— Это длинное платье очень идёт вам, шицзу, оно подчёркивает ваше исключительное благородство.
Цзян Линьэр тут же расплылась в улыбке, отчего её глаза превратились в узкие полумесяцы. Положив руку на сердце, она спросила:
— Это была твоя идея? Линъэ мне уже рассказала.
— Это… лишь временная мера, придуманная вашим учеником.
— Ладно, в этот раз ты молодец, шицзу тебя благодарит!
Ли Чаншоу лишь промолчал в ответ.
— Ну чего ты так официально? Мы же в прошлый раз всё обсудили, верно? Я отношусь к тебе как к брату, ты ко мне — как к шицзу, так и договоримся, каждый при своём1!
Цзян Линьэр, припрыгивая, подошла к алхимической печи Ли Чаншоу и тихо восхитилась:
— А печь-то у тебя неплохая.
— Это подарок старейшины Вань Линьцзюня.
— О? — Цзян Линьэр кашлянула и понизила голос. — Чаншоу, а не мог бы ты спроектировать для меня пару доспехов? Ну, чтобы вот здесь они немного выгибались наружу?
Ли Чаншоу немного подумал и улыбнулся:
— В мирском государстве я видел женщин-полководцев в подобных доспехах. Сделать их будет несложно.
— Тогда поручаю это тебе!
Цзян Линьэр похлопала Ли Чаншоу по плечу, прищурилась и с лёгким смешком спросила:
— Как продвигается подготовка к выставке каллиграфии и живописи?
— Прошу взглянуть, шицзу, — Ли Чаншоу указал в сторону, и один за другим к нему подлетели свитки, сложившись в небольшую гору. — Скоро я развешу их перед хижиной.
Цзян Линьэр кивнула:
— М-м, не слишком усердствуй, сделай как-нибудь попроще. А кого ещё пригласил?
Ли Чаншоу улыбнулся:
— Я ещё не решил. Кто будет проходить мимо, тот пусть и заходит, если судьба позволит.
— Вот как, — Цзян Линьэр повела глазами, но больше ничего не сказала. Она наугад взяла один свиток, развернула его и невольно охнула от восхищения. — У тебя есть такой талант? Это действительно непросто.
Ли Чаншоу лишь улыбнулся, не отвечая.
Вскоре Цзян Линьэр покинула алхимическую комнату. Уходя, она всё так же легко подпрыгивала при ходьбе.
Завершив выплавку партии ядовитых пилюль, Ли Чаншоу отправился к соломенной хижине заниматься обустройством. Он развесил свитки с каллиграфией и живописью, созданные им за эти годы — сплошь пейзажи су-ти2, без единого изображения человека.
Ли Чаншоу опасался, что если он нарисует кого-то конкретного, этот персонаж может внезапно появиться в будущем в облике бумажного даоса, что выдало бы его секрет… Такие мелочи, которым стоило уделить внимание, он, разумеется, не игнорировал.
На следующий день на пустыре перед хижиной у озера Ли Чаншоу установил простые уровни маскирующего и изолирующего барьеров.
Цзян Линьэр, под предлогом оценки картин, была приглашена Ли Чаншоу внутрь формации.
Спустя некоторое время, как и было условлено, прибыл Ванцин-шанжэнь.
Ли Чаншоу выступил вперёд с поклоном и незаметно передал ему пучок бамбуковых палочек, передав мысленно:
— Шанжэнь, это передал вам шибо Цзю У. Он боялся, что вы почувствуете неловкость, поэтому не решился отдать лично. Здесь восемнадцать тем для разговора и несколько шуток. Если возникнет заминка и вы не будете знать, что сказать, просто вытяните любую. Каждая из этих тем должна заинтересовать мою шицзу.
Ванцин-шанжэнь удивлённо вскинул бровь и, не меняясь в лице, спрятал бамбуковые палочки в рукав. Он небрежно вручил Ли Чаншоу два мешочка с сокровищами, после чего с бесстрастным видом вошёл в туман маскирующей формации, где проходила выставка.
В мешочках лежали аккуратные стопки духовных камней отменного качества и огромной ценности.
Ли Чаншоу с улыбкой отошёл в сторону. Один мешочек он отдал Линъэ, другой — Сюн Линли, и передал мысленно:
— Начинайте.
Линъэ склонила голову и заиграла на цине, а рядом с ней два бумажных человечка, созданных ею, принялись подыгрывать на сяо и флейте.
Но стоило музыке зазвучать, как Ли Чаншоу тут же скомандовал остановиться. Он достал из-за пазухи нотную тетрадь и протянул её Линъэ:
— Играй вот это.
— Шисюн, ты написал новую мелодию?
Глаза Линъэ радостно вспыхнули. Она тут же открыла ноты и тихо пробормотала:
— «Пара тоскующих ласточек»? Хм, мотив совсем несложный…
— Играй.
Ли Чаншоу с довольной улыбкой кивнул и, заложив руки за спину, пошёл к озеру. Там, под ивой, он положил пуф-путуань и с комфортом уселся.
Вскоре за спиной послышалась весёлая музыка. Ли Чаншоу про себя напевал знакомый мотив, слегка пристукивая пальцем по колену.
Две фигуры внутри «выставки» в маскирующем барьере сегодня, наконец, начали переговариваться и смеяться. Вот только восемнадцати палочек, похоже, могло и не хватить — Ванцин-шанжэнь в мгновение ока израсходовал уже три…
Тем временем, Центральное Облако, гора Эмэй.
В уединённом месте на заднем склоне этой благословенной обители, там, где клубилось божественное сияние, в одной из пещер…
Величественный бессмертный, восседавший на лотосовом троне, внезапно открыл глаза. Нахмурившись, он начал быстро перебирать пальцами, делая расчёты, а затем задумчиво погладил отросшую бороду.
— Странно. Что за дело может быть связано с бедным даосом, да ещё и затрагивать Учение Чань?
Это был не кто иной, как Чжао Гунмин, старший ученик внешнего круга Учения Цзе.
Чжао Гунмин погрузился в раздумья, но даже детальные вычисления не давали ясной картины. Это не было предупреждением от его учителя, скорее — внезапным предчувствием, возникшим во время постижения Великого Дао.
Однако на таком уровне достижений, обладая многовековым опытом самосовершенствования, Чжао Гунмин владел искусством прорицания если и не в совершенстве, то весьма уверенно. Вскоре он вычислил, в какой стороне должно произойти событие — на границе Южного и Западного морей.
Дела, касающиеся Учения Чань, Чжао Гунмин не смел игнорировать, ведь отношения между тремя учениями только-только начали налаживаться.
Он тайно покинул пещеру и, скрывая своё присутствие и следы, отправился к Западному морю, держа путь на юг.
Спустя полдня поисков в этой бескрайней акватории, приложив некоторые усилия, Чжао Гунмин всё же обнаружил скрытую мощную формацию. Приблизившись, он почувствовал внутри отголоски магического сражения.
«Что здесь происходит?»
Чжао Гунмин призвал две Божественные жемчужины, усмиряющие моря, позволив им вращаться вокруг себя, разделяя энергии Инь и Ян. Он осторожно проделал брешь в барьере и заглянул внутрь.
Увиденное заставило Чжао Гунмина сначала изумлённо усмехнуться, а затем прийти в ярость!
Внутри находились трое даосов. Двое из них были заодно — Чжао Гунмин припоминал их лица, кажется, он и его сестрица Цюнсяо когда-то уже «сталкивались» с этими мастерами Западного учения в Западном Грозовом Континенте.
И эти двое сейчас в точности повторяли их с Цюнсяо приём: один лежал на земле, прикидываясь неживым, а другой осыпал проклятиями третьего, старого даоса.
Надо же, как быстро они перенимают чужой опыт!
Бедный старик, ставший жертвой этого спектакля, совершенно растерялся и стоял, не зная, что предпринять.
«Этот пострадавший, кажется, из Учения Чань… Шисюн Хуанлун?»
Чжао Гунмин не стал медлить. Он ворвался в пределы формации с громовым криком, а двадцать четыре Божественные жемчужины, усмиряющие моря, вспыхнули ослепительным светом!
Как они посмели использовать схему «пэн-цы³», придуманную специально для него братом Морским Богом, чтобы обижать мастеров даосизма!
Неслыханно!
- gè lùn gè de (各论各的, gè lùn gè de) — «каждый при своем», идиома, означающая соглашение, при котором стороны сохраняют свои привычные способы обращения друг к другу, несмотря на сложное переплетение родственных или иерархических связей. ↩︎
- shān shuǐ (山水, shān shuǐ) — «горы и воды», традиционный жанр китайской пейзажной живописи, изображающий природные ландшафты. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
