— Мой учитель и твой шицзу, так что не вздумай прикидываться дураком передо мной, твоим шибо!
Цзю У спросил с глазу на глаз, используя технику передачи голоса:
— Они уже помирились?
— Этого я и сам не знаю. Я всего лишь рядовой ученик и не смею вмешиваться в дела о брачном союзе таких высоких предшественников.
Ли Чаншоу спокойно улыбнулся и спросил в ответ через передачу голоса:
— Шибо, а как другие шибо и шишу из поколения Цзю относятся к этому делу?
— А как ещё они могут относиться? Мы — ученики, разве можем мы вмешиваться в дела учителя? — Цзю У усмехнулся и продолжил передавать голос: — Это, конечно же, великое и радостное событие. Мы уже давно много раз слышали от старшей шицзе, что у учителя есть женщина, которую он глубоко любит. Учитель часто в одиночестве замирал перед одним портретом. Краски на нём уже выцвели, он стал нечётким, но учитель всё равно отказывался его убирать. После того как Сяо Цзю вошла в секту, учитель несколько раз приводил её сюда, и тогда мы поняли, что женщина, о которой тоскует сердце учителя, — это шишу Цзян.
Цзю У сделал паузу, пару раз хе-хехнул и спросил через передачу голоса:
— Если всё действительно сложится, какой поздравительный подарок ты, шичжи, преподнесёшь моему учителю?
Ли Чаншоу улыбнулся:
— В том, в чём силён ваш ученик, нет ничего, кроме пилюль и спиртного.
Цзю У тут же начал подмигивать и строить гримасы:
— У моего учителя глубокое самосовершенствование, он столько лет берёг свою чистоту, к чему ему такие вещи!
— О? — Ли Чаншоу моргнул. — Судя по вашим словам, шибо, кажется, вы-то свою чистоту не берегли? Шибо Цзю Ши, вы только не выхватывайте меч!
— Ай!
Цзю У вздрогнул от неожиданности и одним прыжком, со скоростью молнии, бросился прямо в озеро.
Цзю У обернулся и увидел Ли Чаншоу, одиноко стоящего под ивой, а его спутница жизни находилась в десяти с лишним чжанах1. С виду она вместе с шиди и шимэй «оценивала» картины, но втайне присматривала за тем, что происходит на заднем склоне горы.
Цзю У сердито взглянул на Ли Чаншоу, его глаза были полны обиды. Коротышка-даос сконфуженно выбрался из озёрной воды, стряхнул капли с даосского халата, притопнул ногой и выругался через передачу голоса:
— Так и знал, что ты подставишь своего шибо!
Ли Чаншоу спокойно посмотрел в небо и со смехом передал голос:
— Шибо, неужели у вас на душе кошки скребут? Неужели вы ходили к той лисице-демону, что придавлена у ворот секты?
— Прочь, прочь! Не смей порочить мою честь ни за что ни про что!
Цзю У, спрятав руки в рукава, сердито проворчал:
— Мои чувства к твоей шибо Цзю Ши могут подтвердить солнце и луна, небо и земля, в моём сердце нет никого другого! Кхм, давай о деле. Чаншоу, моя старшая шицзе слышала, что у шишу Цзян много друзей снаружи… Как думаешь, не найдётся ли среди них кто-то… ну… так говорить не очень хорошо. Мы, как ученики, просто немного беспокоимся, не выскочит ли внезапно парочка тех, кто начнёт ревновать и соперничать с учителем. Это непременно повлияет на состояние духа учителя в его постижении Дао, а ведь у него скоро испытание небесной карой. В такой ситуации лучше по возможности избегать подобного.
Ли Чаншоу с серьёзным видом произнёс:
— Я спрошу об этом шицзу чуть позже, шибо, не беспокойтесь.
— Тогда утруждаю тебя, шичжи Ли Чаншоу, — поспешно сказал Цзю У.
— Это сущая мелочь, — передал голос Ли Чаншоу. — Шибо, у меня тоже есть дело, о котором я хотел бы вас попросить.
— О? Говори, не стесняйся.
Ли Чаншоу достал из-за пазухи свиток и вложил его прямо в руки Цзю У, прошептав:
— Это кое-какие советы для шибоцзу Ванцина. В конце концов, мой шицзу слишком стыдлив, в таком деле лучше, если мужчина проявит инициативу.
Глаза Цзю У загорелись, и он незаметно спрятал свиток во внутренний карман рукава. Они переглянулись и понимающе улыбнулись.
— О чём это вы двое там шепчетесь?
Цзю Ши окликнула их сзади:
— У-у, иди сюда, посмотри, как тебе эта картина? Я хочу обменять её на духовные камни и забрать домой, чтобы украсить нашу комнату.
Цзю У отозвался и тут же ускользнул назад.
Ли Чаншоу же громко сказал:
— Картины здесь — это плоды моей практики кисти, когда мне было скучно в обычные дни. Если шибо и шишу что-то приглянулось, берите просто так.
Седьмой ученик почтенного Ванцина, Цзю Ци, со смехом заметил:
— Такой уровень — и всего лишь практика кисти? Шичжи, а есть ли у тебя картины, созданные в расцвете мастерства? Покажи, дай нам глаза протереть.
Ли Чаншоу с улыбкой покачал головой.
Рядом Цзю У рассмеялся:
— Седьмой шиди, об этом лучше не спрашивай. На картины шичжи Ли Чаншоу, созданные в расцвете мастерства, тебе ни в коем случае нельзя смотреть!
Цзю Ци тут же оживился и принялся расспрашивать Цзю У. Ли Чаншоу стоял в стороне и ничего не добавлял.
На самом деле, картины «в расцвете мастерства», о которых знал шибо Цзю У, были всего лишь «Сотней портретов красавиц в старости» и «Сотней портретов постаревших красавиц», что считалось лишь начальным мастерством. Теперь у него было нечто ещё более мощное!
Внезапно и без всякого предзнаменования в глубине сердца Ли Чаншоу раздался слабый зов…
«Морской бог здесь?.. Морской бог… даою… слышишь ли ты…»
Этот голос прерывался, «сигнал» был крайне слабым. Ли Чаншоу, спрятав левую руку в рукаве, немедленно начал вычисления по пальцам. Одна частица его божественного сознания последовала за звуком и опустилась на одну из его статуй, к которой взывали. Едва достигнув статуи, Ли Чаншоу замер. Это была не «подлинная статуя Морского бога».
Это была прибрежная рыбацкая деревня, где почитали глиняную фигурку. На фигурке были написаны два больших иероглифа — Морской бог… Однако и это место считалось точкой сбора его благодетельных заслуг от фимиама, и эта глиняная статуя тоже была связана с ним. Подобные простые статуи не входили в число двадцати трёх тысяч шестисот с лишним статуй, которыми он обладал в то время. Но стоило подумать: раз в таком месте кто-то смог напрямую встревожить его, истинного Морского бога, и донести зов до самого сердца… Тот, кто звал, был не заурядной личностью.
Ли Чаншоу божественным сознанием взирал на стоящего перед глиняной статуей даоса, который казался ему знакомым, хотя он и не мог вспомнить, где его видел. Он внимательно оглядел незнакомца. Тот был высоким и худым, одет в просторный бледно-жёлтый даосский халат, волосы собраны в обычную даосскую заколку. Его ладони были огромными, словно веера из пальмовых листьев. Общий облик навевал ощущение безмятежности и парения. У него были необычные черты лица: широкий и длинный лоб, продолговатые глаза, которые по форме чем-то напоминали глаза маршала Ао И… К тому же, от него исходило едва уловимое величие и таинственное очарование Дао, стремящегося к первозданной простоте… Судя по уровню самосовершенствования, это определённо был мастер.
Старый даос снова сложил руки и крикнул:
— Морской бог, Морской бог, слышите ли вы меня? Пришёл ли Морской бог?
Рядом проходила обычная смертная тётя с бамбуковой корзиной в руках. Она не удержалась и напомнила:
— Какой ты странный старик, зачем кричишь на статую Морского бога? У нас тут всего лишь маленькая статуя, которую мы пригласили к себе. Если действительно хочешь поклониться Морскому богу, иди в большой храм в городе!
— Ой, спасибо за совет, спасибо за совет.
Старый даос вытер пот со лба, развернулся и верхом на облаке устремился к ближайшему крупному городу. Проходившая мимо тётя невольно вскрикнула от испуга, бамбуковая корзина выпала у неё из рук, и из неё рассыпалась…
Солёная старая рыба.
- чжан (丈, zhàng) — китайская мера длины, равная примерно 3,33 метра. ↩︎
Предложить правки к тексту могут только авторизованные читатели.
